Елена Семёнова
Хроника Антирусского века. Т.3. До основанья, а затем... 1918-1938 гг.
1. Усобица
Завоевавшие Россию в 1917 г. большевики обрекли ее на гражданскую войну уже самой программой своей, в основе которой лежала классовая борьба. Разжигание ненависти между различными социальными или национальными группами, натравливание одних групп на другие является, по существу, фундаментом всех междоусобных конфликтов. Помимо классовой борьбы, в рамках которой ряд социальных групп оказывались поражены в правах, большевики подвергали жестокому поруганию национальные и религиозные чувства русского народа. Само собой, здоровые силы, сохранившиеся в нем, не могли смиренно принять такое положение. На разных концах России стали формироваться очаги сопротивления захватчикам, получившие общее название – Белое Движение. Сами борцы за Отечество сперва не называли себя так, но «белыми» - по аналогии с французскими роялистами, противостоявшими якобинцам – их окрестила сама история, окрестили современники.
Мы белые! Так впервые
Нас крестит московский люд… -
- так сказал об этом поэт, участник Великой войны и юнкерского восстания в Москве, колчаковский офицер – поручик Арсений Иванович Митропольский (Несмелов).
Белая Борьба началась на Дону, где под покровительством атамана А.М. Каледина, генерал М.В. Алексеев начал формировать будущую Добровольческую армию, носившую сперва название «алексеевская организация». С приездом бежавшего из Быхова генерала Л.Г. Корнилова и его соузников лидером создаваемой новой армии сделался он. «К Корнилову на Дон» начали стекаться офицеры и молодежь с разных концов России, куда доходили слухи о появлении этого очага сопротивления. Однако, ситуация в Донской области отнюдь не была стабильной. Вот, как описывает ее профессор, атаман Всевеликого Войска Донского Зарубежом (ВВДЗ) Николай Васильевич Федоров: «В Новочеркасске стояли два пехотных полка - 272 и 273. Они были сильно заражены большевизмом, и никто не знал, до каких «подвигов» могут додуматься 16.000 вооруженных солдат. В целях ограждения жителей города от возможных эксцессов правительство Дона отдало приказ этим «полкам» разоружиться. В ответ раздалось: «Не хотим!» Положение становилось критическим. Правительство направило к Хотунку артиллерийскую часть. Но она отказалась участвовать в разоружении солдат. Тогда были посланы юнкера Донского военного училища и им помогали разоружить солдат русские офицеры, которые пробрались на Дон…
…положение становилось критическим. В Ростов прибыло военное судно «Колхида». Его матросы вместе с местными большевиками подняли восстание. Каледин послал юнкеров на его усмирение. Помогли также и старики казаки. Восстание было подавлено, но появились первые серьезные потери добровольцев. Я помню раненых, которых привозили в лазарет Новочеркасска.
…Следует напомнить и о том, что в самих казачьих частях положение было напряженное. За период войны большинство старых строевых офицеров погибло, и офицерское пополнение набиралось из наскоро обученных прапорщиков - бывших учителей-народников, докторов и других людей, гораздо более пригодных к работе в тылу. Эти лица, мышление которых в большинстве случаев было далеко от армейской дисциплины, вносили дополнительное разрушение в армии. Немалое число из них вошло в так называемые полковые комитеты.
Весьма неопределенной в то время была и позиция Донского правительства. Прямого сочувствия большевикам не наблюдалось, однако в действиях его чувствовалась способность к компромиссам с большевиками… …К примеру, именно правительство не допустило своевременную мобилизацию офицеров и казаков на Дону, чем были упущены благоприятные возможности для борьбы с большевиками. А ведь только в Ростове и Новочеркасске было более 10.000 кадровых военных! Крайне плохо проходил и набор в партизанские отряды, так как формировались они почти тайно, многие просто не знали о их существовании. Не знали многие офицеры и о формировании Добровольческой армии - правительство Дона практически срывало сопротивление большевикам».
Николай Федоров еще мальчиком вступил в отряд есаула Василия Михайловича Чернецова – одно из первых антибольшевистских формирований. Выдающийся русский поэт, Николай Туроверов, в молодые годы также бывший партизаном-чернецовцем, вспоминал: «Чернецовщина - это пролог к величайшей трехлетней трагедии, первая страница из книги о Белых и Красных.
Я не знаю, был ли когда в истории революции более яркий, более бескорыстный и подвижнический пример протеста личности против диктатуры толпы, чем проявленный этими гимназистами, кадетами и реалистами, вышедшими навстречу лучшим солдатам большевистской идеологии, набранным из кадров тюрем и ночлежек под командой писарей и парикмахеров.
В то время еще не было ни белых, ни красных Армий, ни мобилизации, ни ЧК, ни освагов1. Россия лежала распластанной в мертвом равнодушии, когда на границах Дона, на железнодорожных колеях столкнулась городская чернь со своим первым и заклятым врагом - детьми-партизанами».
О том, какая участь ждала названных Туроверовым «заклятых врагов» в случае попадания в руки большевикам свидетельствует Н.В. Федоров: «Со стороны Батайска пришла дрезина с трупами пяти детей от 9 до 11 лет. Это были трупы учеников приготовительного класса кадетского корпуса. Они были зверски изуродованы. Носы, уши, половые органы были превращены в «вермишель». При виде детских трупиков у нас окончательно укрепилась решимость к борьбе с большевизмом в России».
Чернецова называли «Донским Иваном-Царевичем», единственным верным рыцарем атамана Каледина, а его отряд - «каретой скорой помощи». В годы Первой мировой Василий Михайлович создал партизанский отряд. Его успешные действия в тылу противника были вознаграждены Георгиевским оружием за храбрость и производством в есаулы. В 1916 г. георгиевский кавалер, получивший за войну четыре ранения, после очередного лечения в госпитале возвратился в родную станицу. Здесь застала его революция. После заявления атамана Алексея Максимовича Каледина о непризнании большевистского переворота Чернецов прибыл в Новочеркасск и приступил к формированию нового партизанского отряда.
На собрании офицеров Василий Михайлович предложил присутствующим вспомнить о присяге и выступить на защиту Дона: «Да, я погибну! Но так же погибните и вы! Разница между моей и вашей смертью будет в том, что я буду знать, за что я умираю и умру с восторгом, а вы не будете знать, за что умираете и погибните в глухом подвале, с тупым молчанием, как овцы на бойне… И если меня убьют или повесят «товарищи», я буду знать, за что; но за что они вздернут вас, когда придут?»
Из присутствовавших 800 офицеров записались добровольцами... лишь 27. В итоге отряд Чернецова составили преимущественно… дети. Светлой их памяти служит горькая и страшная повесть донского писателя, участника Ледяного похода Ивана Родионова «Жертвы вечерние».
Славные дела бравого есаула, вскоре произведенного Калединым в полковники, и его детей-партизан поражали и обывателей, и противника. Генерал Деникин свидетельствует: «В личности этого храброго офицера сосредоточился как будто весь угасающий дух донского казачества. Его имя повторяется с гордостью и надеждой. Чернецов работает на всех направлениях: то разгоняет совет в Александровске-Грушевском, то усмиряет Макеевский рудничный район, то захватывает станцию Дебальцево, разбив несколько эшелонов красногвардейцев и захватив всех комиссаров. Успех сопутствует ему везде, о нем говорят и свои, и советские сводки, вокруг его имени родятся легенды, и большевики дорого оценивают его голову».
Чернецовцы боготворили своего чудо-командира. Этот небольшой отряд, так и не превысивший восьми сотен человек, абсолютно точно знал, за что и против чего он сражается. Эти принципы при формировании своей партизанской дружины сформулировал сам Василий Михайлович:
«С оружием в руках мы боремся с тем шкурным, анархическим и разбойничьим большевизмом, который попирает всякое право и грозит погубить Россию»; «Мы не признаем насилия. На нашем боевом знамени написано: за Родину, свободу, право и культуру»; «Мы взялись за оружие, чтобы отстоять эти лозунги от напора темных сил»; «Всякий, кому дороги Родина, ее культура и счастье и личная безопасность ее граждан, кто желает свободного развития свободных народов России, - становись в наши ряды».
В неравном бою под Глубокой отряд Чернецова был разбит, а сам он и еще 40 партизан попали в плен. Когда уцелевшие партизаны предприняли атаку на красных, многим пленникам удалось бежать. Сам Чернецов сумел добраться до родной станицы, но и там нашлись иуды, выдавшие Донского Ивана-Царевича большевикам, которые убили его.
В промежуток времени с 10 по 22 ноября 1917 г. в Новочеркасск из Петрограда прибывала ежедневно, среди всех прочих, очередная партия юнкеров-артиллеристов. Каждую приезжающую группу на вокзале встречало несколько человек из приехавших накануне. Доброволец Дончиков вспоминал: «Каждый день являлись для поступления молодые студенты, гимназисты старших классов и совсем еще с детскими личиками мальчики-кадеты. Моложе 17-летнего возраста обязаны были приносить письменное разрешение от родителей на право поступления в батальон. Были случаи, когда, не получив такого разрешения, малолетний доброволец, чтобы быть принятым, подделывал подпись родителей. С каким трудом удавалось отцу или матери уводить своего «беглеца» из батальона. Слезам не было конца. Вспоминается момент, когда один из насильно уведенных ночью, в снежную пургу, при выступлении армии в поход, догнал батальон и оставался там до конца похода. Навсегда останется в памяти группа воспитанников одной из средних школ Ростова. Увлеченная призывом добровольцев, оставила она семейный очаг, бросила ученье и, с верою в правоту своего дела, вступила в ряды армии.
