Елена Семёнова – Хроника Антирусского века. Т.1. Россия на подъеме. 1901-1914 (страница 7)

Потомство младшего сына Николая Первого, Великого князя Михаила Николаевича, старейшины Императорской семьи, оказалось, пожалуй, наиболее «счастливым» в плане сохранения этой ветви династии. Даже несмотря на то, что трое из Михайловичей, Сергей и Николай, были убиты большевиками. Историк, Великий князь Николай Михайлович, которому Сергей Александрович завещал материалы о жизни Императрицы Елизаветы Алексеевны, и который довершил начатое, написав на их основе книгу, и его брат Георгий были расстрелян в Петропавловской крепости вместе с Великими князьями Павлом Александровичем и Дмитрием Константиновичем.

Великий Князь Сергей Михайлович был сброшен в шахту мертвым. В последний момент он стал бороться с палачами, схватил одного из них за горло и был застрелен.

Сын кавказского наместника Великого Князя Михаила Николаевича, внук Императора Николая I, Сергей Михайлович всю жизнь посвятил военной службе, был прост в общении с обыкновенными людьми, доступен всем, при этом избегал светских мероприятий и в высоких кругах слыл человеком замкнутым. Офицер-артиллерист, он до тонкости знал свое дело и, служа при последнем Государе генерал-инспектором артиллерии, делал все возможное, чтобы в предвидении войны с Германией воздействовать на правительство в вопросе перевооружения артиллерии.

Служа в Ставке при Императоре, Сергей Михайлович остро ощущал приближающуюся катастрофу. Летом 1916 года он говорил приехавшему брату: «Моли Бога, чтобы у нас не произошло революции в течение года. Армия находится в прекрасном состоянии. Артиллерия, снабжение, технические войска - все готово для решительного наступления 1917 года. На этот раз мы разобьем немцев и австрийцев, если, конечно, тыл не свяжет свободу наших действий. Немцы могут быть спасены только в том случае, если спровоцируют у нас революцию в тылу. Они это прекрасно знают и стремятся добиться своего во что бы то ни стало».

Революция и известие об отречении Императора потрясло Сергея Михайловича. Но не менее чудовищное впечатление произвел на него выпущенный Временным правительством знаменитый «Приказ №1», объявлявший об уничтожении военной дисциплины, отмене отдания чести и т.д.

- Это же конец русской армии! - воскликнул Великий Князь, прочтя приказ. - Сам Гинденбург не мог бы внести никаких дополнений в этот приказ. Гарнизон Выборга уже перерезал своих офицеров. Остальные не замедлят последовать этому примеру.

Через несколько дней Сергей Михайлович отбыл в Петроград, простившись с братом Александром, вспоминавшим впоследствии, что оба они сознавали в тот момент, что больше им встретиться на этом свете не суждено.

Из четырех князей Михайловичей лишь вице-адмиралу Великому князю Александру Михайловичу, мужу Великой княгини Ксении Александровны, сестры Николая II, суждено было спастись из лап большевиков.

Свою службу Великий князь начинал во флоте морском, куда пошел по своей охоте, наперекор родительскому желанию и благодаря помощи Государя Александра III, считавшего, что поступление его двоюродного брата на морскую службу станет хорошим примером для молодежи и убедившего в этом его родителей. Всерьез увлекшись морем, Александр Михайлович стал собирать книги по истории флота. Поражаясь бесчисленному количеству доставляемых фолиантов, Великий Князь Михаил Николаевич удивлялся:

- Разве ты прочтешь все эти книги, Сандро?

- Не все. Я просто хочу собрать библиотеку, посвященную военному флоту. Такой библиотеки в России еще не имеется, и даже морской министр, когда ему нужна какая-нибудь справка по морским вопросам, должен выписывать соответствующую литературу из Англии.

Михаил Николаевич обещал сделать все, чтобы помочь сыну в этом благом начинании. Судьба библиотеки сложилась несчастливо. «Накануне революции эта библиотека состояла из 20000 томов и считалась самой полной библиотекой по морским вопросам в мире, - писал Александр Михайлович. - Советское правительство превратило мой дворец в клуб коммунистической молодежи, в котором из-за неисправности дымоходов возник пожар. Огонь уничтожил все мои книги до последней. Это совершенно невосполнимая потеря, так как в моей библиотеке имелись книги, полученные мною с большим трудом от немецких и английских агентов после долгих и упорных поисков, и восстановить эти уникальные издания не представляется возможным».

Морской службе Великого Князя положила конец Русско-Японская война и революция 1905 года. Александр Михайлович категорически не принял учреждение парламента. «Сын императора Александра III соглашался разделить свою власть с бандой заговорщиков, политических убийц и тайных агентов департамента полиции, - ужасался он по объявлении Манифеста 17 октября. - Это был конец! Конец династии! Конец империи!» Другим ударом стал бунт команды собственного судна, постановившей взять августейшего командира в заложники. Даже спустя много лет Александр Михайлович с болью вспоминал об этом моменте: «Я пожертвовал всем - моей молодостью, моим самолюбием, моей энергией - ради нашего флота. Когда я разговаривал с матросами, я ни разу в жизни не повышал голоса. Я радел о их пользе пред адмиралами, министрами, государем! Я дорожил популярностью среди флотских команд и гордился тем, что матросы смотрели на меня, как на своего отца и друга. И вдруг - заложник!!! Мне казалось, что я лишусь рассудка…»

В полном отчаянии Великий Князь оставил флот и уехал за границу. От затянувшегося уныния его пробудила прочитанная в газете новость об удачном полете Блерио над Ла-Маншем. «Будучи поклонником аппаратов тяжелее воздуха еще с того времени, когда Сантос-Дюмон летал вокруг Эйфелевой башни, я понял, что достижение Блерио дало нам не только новый способ передвижения, но и новое оружие в случае войны, - вспоминал Александр Михайлович. - Я решил немедленно приняться за это дело и попытаться применить аэропланы в русской военной авиации».

От собранных в свое время по всенародной подписке средств на строительство минных крейсеров после гибели российского флота у Великого Князя оставались два миллиона рублей. Через газеты он обратился к жертвователям с вопросом, не будут ли они против траты этих денег на авиацию. В ответ пришло тысячи положительных ответов. Государь также поддержал инициативу. В Париже Александр Михайлович заключил договор с Блерио и Вуазеном, по которому они обязались поставить аэропланы и инструкторов, а Великий Князь должен был организовать аэродром, подыскать учеников и обеспечивать финансовую сторону дела. Таким образом деверь Императора стал родоначальником русской военной авиации.

Война подтвердила справедливость оценки Великим князем ее роли. В качестве шефа Императорского ВВФ Александр Михайлович отправился на фронт. Накануне революции он писал о состоянии авиации: «Если о нашей боеспособности можно было судить по развитию воздушных сил, то дела наши на фронте обстояли блестяще. Сотни самолетов, управляемые искусными офицерами-летчиками и вооруженные пулеметами новейшего образца, ожидали только приказа, чтобы вылететь в бой. Летая над фронтом, они видели за фронтом противника признаки отступления и искренно желали, чтобы Верховный Главнокомандующий одержал наконец победу в собственной столице. Это были прекрасные молодые люди, образованные, преданные своему делу и горячие патриоты. Два с половиной года тому назад я начал свою работу в салон-вагоне, в котором помещались и моя канцелярия, и наши боевые силы. Теперь целый ряд авиационных школ работал полным ходом, и три новых авиационных завода ежедневно строили новые самолеты в дополнение к тем, которые мы непрерывно получали из Англии и Франции».

Всему этому положила конец революция, которой так опасался Александр Михайлович. Великому князю пришлось вначале бежать из Киева, где располагался его штаб, затем пережить арест в собственном имении вместе с женой, Ксенией Александровной, и тещей, вдовствующей Императрицей Марией Федоровной, и, наконец, чудом избежав смерти, покинуть пределы Родины.

Младшая сестра Ксении, Великая княгиня Ольга Александровна, покинула Россию иным путем. В ту пору она была уже г-жой Куликовской и имела на руках двух младенцев-сыновей… Ольга Александровна была любимой дочерью своего отца. От него унаследовала она талант к живописи, развивать который было поручено художнику А.П. Боголюбову. Августейшая художница со временем стала мастером акварельной живописи и в эмиграции зарабатывала этим занятием на жизнь себе и семье.

Ее жизнь с первым мужем, принцем Петром Ольденбургским, не сложилась по вине последнего, и долгие годы Великая княгиня ждала разрешения брата на брак с любимым человеком - простым офицером, Павлом Куликовским. Однако после скандала с женитьбой Михаила Николай не мог пойти навстречу сестре. Разрешение на брак он дал ей лишь в годы войны, на которую отправилась она простой сестрой милосердия и служила во фронтовом госпитале, рискуя жизнью и стойко перенося все тяготы. Сестра Императора перевязывала раненых, мыла их, выносила судна, стирала белье… Страдания раненых она принимала близко к сердцу, переживая за каждого из них: «Умерло 10 человек и один офицер (28 лет). Я плакала над каждым - ужас как это раздирает душу, ведь привыкаешь и любишь тяжело больных как ребенка - и вдруг он умирает. Но, конечно, много отрадного в тоже время. Первые 5-6 дней мы почти совсем не спали и было очень много тяжелой работы - теперь же как-то меньше или мы попривыкли. Возят их все по ночам - в 3-4 часа и мы встаем и идем принимать их с носилок, раздеваем, одеваем в чистое белье и укладываем в кровати, напаиваем чаем или молоком, а затем по 2 несут на перевязки, а там, Боже, как приходится их, - бедных ангелов, мучить! Несчастные ноги и руки перебиты, животы, груди и головы прострелены и надо все это чинить кое-как. Если очень плохо и терпеть им нет сил - усыпляем хлороформом, - тогда легче все делать и не боишься им больно сделать.