Елена Семёнова – Хроника Антирусского века. Т.1. Россия на подъеме. 1901-1914 (страница 9)
После революции по декрету большевиков князь Игорь был арестован и выслан из Петербурга сначала в Вятку, а потом на Урал. В Екатеринбурге один из доброжелателей предложил князю свой паспорт, чтобы тот смог бежать. Но князь ответил, что он не сделал ничего худого перед Родиной и не считает возможным поэтому прибегать к подобным мерам.
Всех братьев Константиновичей объединяла глубокая религиозность и любовь к Отечеству. На фронт князья отправились, помолившись на могиле Ксении Блаженной и у могил предков в Петропавловской крепости, испросив помощи им быть достойными их на поле брани. Князь Иоанн предложил братьям причаститься перед отъездом на войну. Он заказал в Павловской дворцовой церкви раннюю обедню. Служил семейный духовник архимандрит Сергий. Перед обедней он сделал общую исповедь.
Иоанн Константинович, старший из братьев, выделялся даже в такой благочестивой семье религиозностью, молитвенным настроением души. Он был очень близок с Великой Княгиней Елизаветой Федоровной, с которой любил вести долгие беседы на духовные темы. Как пишет в своей книге «Святая мученица Российская Великая княгиня Елизавета Феодоровна» Любовь Миллер,
Благочестие и патриотизм юным князьям прививались с малолетства. Все члены семьи хорошо знали весь ход Литургии, могли воспроизводить его наизусть, исполняли многоголосные хоровые песнопения. Осталось описание подготовки братьев к службам в сельском храме их подмосковного имения Осташево, когда именно князь Иоанн как регент разучивал хоровые партии с братьями. Впоследствии Иоанн Константинович был регентом хора в храме Павловского дворца.
Иоанн Константинович обладал музыкальным талантом. Специально ко дню освящения церкви Спасо-Преображения (6 июля 1914 года), построенной в память 300-летия Дома Романовых в поселке Тярлево (Павловск), он сочинил духовное музыкальное произведение под названием «Милость мира». Во время войны князь вернулся к сочинению духовной музыки. Он очень любил ее благолепие и имел свой маленький хор под руководством знаменитого профессора Санкт-Петербургской консерватории Николая Кедрова, отец которого протоиерей Николай Кедров был настоятелем Стрельнинской придворной Спасо-Преображенской церкви.
Князь Иоанн был женат на принцессе Сербской, Елене Петровне, поэтому для него война с Германией была еще более значима, чем для других. Гавриил Константинович вспоминал, что Елена Петровна упала на колени и со слезами поцеловала руку Государю за то, что он вступился за Сербию.
Солдаты в шутку называли своего командира «Панихидный Иоанн», поскольку после каждой потери, будь то его приятель или простой солдат, князь старался выполнить долг перед погибшими защитниками родины. При этом его уважали за мужество и распорядительность. 13 октября 1914 года князь Иоанн был представлен к награждению Георгиевским оружием за мужество, проявленное при доставлении донесений в августе 1914 года начальнику дивизии.
«Князья Константиновичи хорошо служат», - говорили о князьях в войсках. Все они отличались отвагой, все были любимы офицерами и солдатами своих полков. Их быт ничем не отличался от быта других воинов.
Вскоре после гибели князя Олега смертью храбрых пал муж княжны Татианы Константиновны Константин Багратион. Этот отважный офицер служил в Кавалергардском полку и уже имел Георгиевское оружие. Он, как пишет князь Гавриил, «мечтал перейти на время в пехоту, потому что, благодаря страшным потерям, в пехоте недоставало офицеров. Так как в кавалерии потери были незначительны, кавалерийских офицеров прикомандировали к пехотным полкам. Конечно, Татиане желание мужа перейти в пехоту было не особенно по душе, но она согласилась». Константин Багратион был убит пулей в лоб, ведя свою роту в атаку, в одном из первых боев в новой должности под Львовом…
Княжна Татиана тяжело переживала гибель мужа. Позже она приняла монашество с именем Тамары и стала игуменьей Елеонского монастыря в Иерусалиме.
Сам Константин Константинович не увидел катастрофы своей родины и семьи. Его больное сердце остановилось 15 июня 1915 года. Незадолго до смерти Великого Князя навестил князь Владимир Палей, представивший вниманию двоюродного дяди свой перевод на французский его драмы «Царь Иудейский». Перевод превзошел все ожидания автора. Константин Константинович обнял молодого поэта и сказал: «Володя, я чувствую, что больше писать не буду, чувствую, что умираю. Тебе я передаю мою лиру…»
Детство князя Владимира прошло в Париже. Его редкая одаренность была очевидна с ранних лет. Он быстро научился играть на рояле и других инструментах, читать и писать одинаково бегло на французском, немецком и русском языках, проявил поразительные способности к рисованию и живописи. В очень раннем возрасте Владимир поражал окружающих своим обширным чтением и удивительной памятью.
Возвратившись в Россию, князь, согласно семейной традиции, поступил в Пажеский корпус. В 1915 году он был произведен в корнеты лейб-гвардии Гусарского Его Величества полка. В то время уже шла Великая война, и Владимир немедленно отправился в действующую армию. За участие в боевых операциях он получил чин подпоручика и Анненское оружие за храбрость.
На фронте князь не переставал писать стихи. Первый его сборник вышел в 1916 году и получил много отзывов. Всего молодой поэт успел выпустить две книги, готова была и третья.
В канун Владимир часами сидел за пишущей машинкой, печатая свои стихи. Моментально слагающиеся в его гениальном уме, они не нуждались в исправлениях. Казалось, что вдохновение не покидало его ни на миг. Такая лихорадочная работа беспокоила сестру поэта, Марию Павловну, которая посоветовала ему не спешить и шлифовать свои стихи. На это Владимир ответил с грустной улыбкой, что должен писать скорее, потому что после двадцати одного года она писать уже не сможет.
Князь Палей был арестован по приказу Керенского. Гнев «временщика» был вызван написанной на него поэтом сатирой, сопровождавшейся им же нарисованной карикатурой. В происходивших событиях Владимир видел знамения Антихриста. После убийства священника в Царском селе он писал в дневнике:
Арест не позволил Владимиру и его семье уехать за границу. С приходом к власти большевиков он был выслан в Алапаевск, где принял мученический венец. По свидетельству очевидцев, из шахты, в которую сбросили алапаевских мучеников, долго слышалось пение псалмов. Палачи бросили в нее гранаты, но и это не заставило умолкнуть славящие Бога голоса.
Такова была высшая элита Российской Империи предреволюционного периода, таковы были «последние Романовы», таков был образ Династии, под скипетром которой Русь обратилась могущественной Империей, в последние годы свои показывавшей рекордные темпы развития во всех без исключения отраслях.
Естественно, что держава такой беспредельности и могущества, а с другой стороны - та самая Святая Русь, обитель Пресвятой Богородицы, благоденствующая под самодержавной властью Помазанника Божия, не могла не вызывать жгучей ярости темных сил - как внутренних, так и внешних.
(Владимир Палей)
Активизация революционного движения и террора
Отправной точкой истории (анти)российского террора принято считать выстрел Д.В. Каракозова в Императора Александра II 4 апреля 1866 года. Кульминацией его стало убийство Государя 1 марта 1881 года. В общей сложности за этот период жертвами террористических атака борцов за «народное счастье» стали по разным оценкам от 70 до 100 человек. Это были не только министры, чиновники, сотрудники полиции, но и простые люди, случайно оказавшиеся рядом с «мишенью». Случайные жертвы террористов не смущали. Достаточно вспомнить взрыв в Зимнем Дворце, организованный Степаном Халтуриным. Царь тогда не пострадал, но погибли 17 солдат Лейб-гвардии Финляндского полка, героев Балканской войны.