Елена Семёнова – Хроника Антирусского века. Т.1. Россия на подъеме. 1901-1914 (страница 4)
Новому веку не суждено будет справиться с этим заветом. Но переступая его порог, разве что редчайшие прозорливцы могли предвидеть, что ожидает нас в нем. Впрочем, прозорливым, само того не чая, иногда оказывается искусство.
Новый год и новый век начинался в Мариинском театре с оперы Рихарда Вагнера «Валькирии», на которой присутствовал Император Николай II. Валькирия - в скандинавской мифологии дева-воительница, реющая над полем битвы и решающая, кому из воинов попасть в небесный чертог - Вальхаллу. Опера Вагнера завершается тем, что верховный бог Вотан, разгневанный непослушанием дочери, валькирии Брунгильды, в наказание погружает ее в волшебный сон, после которого участь «разжалованной» небожительницы - стать женой первого, кто ее разбудит. Брунгильда, однако, умоляет отца окружить ее преградой, которую мог бы преодолеть только герой. Сжалившись над любимой дочерью, Вотан окружает ее пламенным кольцом. Есть в этой сцене нечто пророческое для судьбы России в ХХ веке. Очень скоро и она будет погружена в волшебный сон в ожидании героя, который пробудит ее, преодолев пламенное кольцо…
Глава 1. Россия в 1901-1914 годах
1. Династия. К портрету царствующего Дома
1901 год стал восьмым годом правления Императора Николая II, старшего сына Александра III и Императрицы Марии Федоровны, урожденной принцессы Датской Дагмары. Государю пришлось принять бразды правления неожиданно, не успев вполне подготовиться к тяжкому бремени власти над громадной Империей. Его отец, отличавшийся богатырской силой, казалось, должен был править еще долго. Рассчитывал на это и сам он, до поры не стремясь перегружать молодого Наследника ворохом государственных забот, от которых практически не знал отдыха сам. Однако, рок распорядился иначе. Царь-богатырь не дожил и до 50 лет и буквально сгорел от тяжелого недуга. Сыну он, впрочем, оставил страну мирную, спокойную и успешно развивающуюся, а также штат министров, с которыми сам проработал не один год, и которые хорошо знали свое дело.
Личность последнего Императора по сей день остается не вполне понятой. Это был человек долга, человек высочайшей личной нравственности и большой сердечной доброты, в молодые годы отличавшийся характером жизнерадостным и веселым, любившим и добрую шутку, и спортивные игры. Он обладал также широким кругозором, прекрасно разбирался в истории, литературе, искусстве. Его удивительная память многих поражала: Государь мог на параде по имени обратиться к офицеру, которого дотоле видел лишь единожды несколькими годами раньше.
Парадокс, но именно этот правитель, являвшийся безусловным образчиком многих человеческих добродетелей, всю жизнь был заложником клеветы, слухов, домыслов. Оттого ли, что и сам он, и в целом русское правительство были совершенно чужды тому, что в наше время называется словом «пиар»? Наши монархи, министры, губернаторы делали свое дело, выполняли свой долг (одни лучше, другие хуже - это иной вопрос), но мало задумывались о том, как показать, представить свои деяния обществу. Даже самые значимые достижения проходили без особого шума, как нечто само собой разумеющееся. В итоге выходило так, что любой реальный или вымышленный проступок, ошибка раздувались оппозиционной печатью до небес, а достижения проходили незамеченными.
Государь обладал добрым сердцем, но его обвиняли в тирании, называли «кровавым». Государь свято следовал долгу и умел мастерски сдерживать, скрывать эмоции. Эту сдержанность принимали за бесчувствие. Государь был застенчив и часто не мог высказать своего неудовольствия министру в глаза, и тот узнавал об отставке, не заметив перед тем какого-либо нерасположения Императора. Это виделось лицемерием. Государь был благороден и глубоко, искренне религиозен. Его считали слабым и недалеким.
Схожая судьба была у Императрицы Александры Федоровны, урожденной принцессы Алисы Гессен-Дармштадтской. Натура благородная, чистая, жертвенная, она всю себя отдавала заботе о других, в годы войны ходила за ранеными, не гнушаясь тяжелой и грязной работы. Но ее считали «злой». Она была ярой патриоткой своего нового Отечества и искренне любила русский народ. Ее презрительно называли «немкой» и подозревали в сговоре с врагом. Она была образцом добродетели, любящей жены и матери. О ней распускали самые гнусные и низкие сплетни. Она была застенчива и, как и ее муж, органически не умела что-либо делать напоказ, заботиться о внешнем эффекте. Она не любила свет, уклонялась от приемов и балов. В том числе из-за слабого с детских лет здоровья. За это ее считали гордячкой…
Есть люди, которым не нужно прилагать усилий, чтобы нравиться, привлекать к себе. Люди, наделенные даром обаяния. К примеру, Александр III пользовался искренней любовью подданных, менее всего помышляя заискивать ее. Умела без труда расположить к себе и Мария Федоровна. Николай II и Александра Федоровна таким даром не обладали. Кроме того, последняя Царская семья вела достаточно уединенный образ жизни, и подлинное представление о ней имел очень небольшой круг лиц. Такой своеобразный затвор был вызван во многом тяжелой болезнью Наследника, Цесаревича Алексея. Семья старалась скрывать это несчастье, но неведение об оном лишь давало пищу самым фантастическим измышлениям. Недуг сына, естественно, наложил отпечаток на Императрицу. Какая мать сможет оставаться спокойной, видя терзания единственного, вымоленного сына? Постоянно боясь потерять его? Никакие материнские нервы, никакое материнское сердце не сможет выдержать такого испытания без последствий. Усугубляло дело и то, что гемофилия, которой болел Цесаревич, передалась ему через мать, будучи наследственным заболеванием Гессен-Дармштадтского дома. Сознание того, что стала невольной причиной страданий ребенка, добавляло муки Александре Федоровне. И как и любая мать, она отчаянно искала способы облегчить состояние сына, спасти его. Не знавшие же о том аде, в котором жила последняя российская Императрица, принимали ее поиски за экзальтацию, неуравновешенность и т.д.
В целом, надо сказать, что рок словно бы с первого дня преследовал царственную чету, как некогда преследовал он Людовика ХVI и Марию-Антуанетту. Николай и Александра сочетались браком по любви, что редко бывает в венценосных семьях. Мария Федоровна не одобряла этот союз, но смертельная болезнь Императора ускорила помолвку. На свою новую Родину юная дармштадтская принцесса вступала уже за гробом свекра, и мрачная тень его кончины покрыла радость первых дней долгожданного и мечтаемого супружества.
Следующим ударом стала трагедия на Ходынском поле во время пышных коронационных торжеств. Толпа, с ночи собравшаяся за царскими подарками, устроила страшную давку, жертвами которой стали сотни людей. Так еще одна тень - жуткая и кровавая - недобрыми предзнаменованием обагрила начало царствования Николая. А оппозиционная печать не упустила случая обличить молодого Царя, что он не отменил бала в вечер трагедии. Это немало повредило ему в глазах российского общества.
Дальше беды сыпались уже, как из рога изобилия. Молодая чета мечтала о Наследнике, но одна за другой рождались на свет девочки - четыре прекрасных дочери, Ольга, Татьяна, Мария, Анастасия. Наконец, на свет появился мальчик, названный отцом Алексеем, но он оказался смертельно болен. Неудачная война с Японией, революционные беспорядки 1905 года, постоянный террор и постоянная же клевета - в такой атмосфере жили последний русский Царь с Семьей. Жили с величайшим смирением, являя собой подлинную «малую церковь», какой и должна быть православная семья. О том, сколь чиста была эта жизнь, можно судить по свидетельству духовника царских дочерей. Батюшка вспоминал, что на исповеди ему бывало даже неловко перечислять девушкам обыденные согрешения, ибо они были настолько чисты, что не ведали таковых.
Вслед за почившим отцом Николай полагал, что представители правящей Династии должны являть собой для подданных пример высокой нравственности. Не все члены весьма разросшейся к началу века семьи разделяли, однако, эту установку. Большим ударом стал для Государя морганатический брак младшего брата и в случае несчастья с Цесаревичем Наследника Российского престола, Великого князя Михаила Александровича. Последний женился на вдове Наталье Шереметьевской, презрев закон. Таким же образом поступили кузен Императора - Великий князь Кирилл Владимирович, лишенный Николаем прав на наследование трона, а также дядя - Великий князь Павел Александрович.