Первопричиной отсталости русской деревни традиционно считается запоздалая отмена крепостного права. Упрек этот можно назвать справедливым, поскольку крепостная зависимость стесняла возможность самостоятельного развития, предприимчивости крестьян, и это сказывалось и на их экономическом положении, и на демографии. Весьма ярко об этом свидетельствует сравнительная характеристика положения вольных и государственных крестьян и крестьян помещичьих. Тут, впрочем, необходимо указать, что крепостные крестьяне ко времени отмены крепостного права составляли меньшинство от общего количества крестьянского населения. Демограф В.А. Башлачев приводит следующие данные, основанные на всероссийских переписях:
«К 1857 году крепостные остались в большинстве только в Нечерноземном Центре, да еще в западных регионах: Прикарпатье и Верхнее Приднепровье, которые были присоединены к России при трех разделах Польши.
Крепостное право было сосредоточено в губерниях вокруг Москвы и Санкт-Петербурга и в бывших владениях Польши. По мере удаления от Центра на север, юг и восток роль крепостных в демографическом развитии великороссов, относительно вольных, сокращалась до нуля.
…У вольных великороссов крепостных препон в их жизни не было. И прирост их численности везде был значительно больше, чем крепостных…
…после отмены крепостного права демографическое развитие великороссов во всех регионах, без исключения было устойчивым до крушения Двора Романовых;
- во всех регионах прирост потока растущих детей - около 3%. Именно прирост детей и обеспечивал такое устойчивое демографическое развитие, при котором дети и молодежь составляли половину численности великороссов 1897 года». (Башлачев В.А. / Швецов А.А. История демографического развития великороссов. Взлет: 1646-1917 годы.)
При этом крестьянский мир сохранял свою патриархальность и был в ту пору чужд революционным брожениям. «Хождения в народ», предпринятые ранее террористической «Народной волей», народом восприняты не были и полностью провалились. «Босяка» Максима Горького крестьяне и вовсе однажды крепко побили за его агитацию, после чего были особенно ненавидимы «буревестником революции». Огромную роль в крестьянской жизни играла Церковь. Если образованное сословие, интеллигенция, уже в большом проценте склонилась к неверию или же тепло-хладному маловерию, то народ еще не был затронут этой пагубой.
Церковь в целом играла большую роль в русской жизни. По закону главой ее считался Царь. Разумеется, Император, как мирянин, не вмешивался во внутренние дела Церкви. Между ним и ней существовала посреднеческая структура - учрежденный Петром Первым Святейший Синод во главе с обер-прокурором. По представлению Синода Государь утверждал назначения епископов и другие значимые решения. Государство всемерно поддерживала Церковь, выделяя средства на строительство многочисленных храмов, монастырей, церковно-приходских школ и т.д.
Наибольшее попечение о Церкви явилось в правление двух последних Императоров, бывших людьми глубоко религиозными. Кроме того, для их царствований характерно обращение к русским традициям, внимание к нуждам русского народа. И то, и другое было в значительной мере забыто под влиянием господствовавшего в стране с 18 века европеизма. Положение русского народа во многоплеменной Империи на протяжении десятилетий объективно оказывалось худшим в сравнении с инородцами.
«Власть легко могли отдать в крепостные православных крестьян «дворянам-мусульманам и дворянам-иудеям», - отмечает В.А. Башлачев. - Например, в XVIII веке «Нота Ноткин и Иосиф Цейтлин, оставаясь в иудейской вере, владели большими имениями с сотнями крепостных» православных крестьян».
Полковник А.Н. Куропаткин писал в 1879 году в отчете Военному министерству: «Оседлое население Туркестанского края по своему экономическому положению стоит в значительно лучших условиях, чем земледельческое население России, но участвует в платеже всех сборов в гораздо слабейшей пропорции, чем русское население». О том же, но уже по кавказскому региону, говорит в своем рапорте того же периода управляющий Бакинской казенной палатой А.А. Пушкарев: «Несравненно богатейшие жители Закавказского края по сравнению с какой-нибудь Новгородской или Псковской губерниями, платят вчетверо меньше по смете гражданского управления, не считая военной».
Центральные губернии платили налоги на душу населения в 1,3 раза больше, чем в Польше, в 2,6 раза больше, чем в Закавказье, почти в два раза больше, чем в Туркестане. Княжество Финляндия вообще не платило налоги в имперскую казну.
Такому явному и несправедливому перекосу возмущались многие: А.С. Суворин, Ф.М. Достоевский, М.О. Меньшиков, В.В. Розанов. Редактор газеты «Новое время» Суворин отмечал: «...Центр наш стал ослабевать еще с XVIII столетия. Из него брали все, что можно было взять, - деньги, войска, интеллигенцию - и почти ничего в него не возвращали, то есть не удобряли землю, не насаждали земледельческих школ, не распространяли грамотности, не учреждали высших учебных заведений, даже обходили железными дорогами. Наш Центр изнемогал под бременем расходов и напряжением всех своих сил создавал мощь государства, а государство, расширяясь в границах, забывало этот Центр… …Бедные русские селения остаются в таком же виде, как при царе Алексее Михайловиче...»
Вторил ему в «Дневнике писателя» Достоевский: «Над Россией корпорации - немцы, поляки, жиды... В одной Руси нет корпорации, она одна разделена. Все права русского человека - отрицательные».
Преодолевать этот опасный крен начали в правление Александра III, Царя, выдвинувшего знаменитый лозунг - «Россия для русских и по-русски!» Политику, утвердившуюся в России к концу 19 века, можно с полным основанием назвать просвещенным национализмом. Власть всемерно поддерживала русское направление, русский стиль в искусстве, поощряла развитие исторической науки, проводила, как было сказано выше, политику протекционизма в экономике. Глядя на Россию конца 19 века, великий Суворов вновь мог бы воскликнуть: «Мы - Русские! Какой восторг!» И восторг этот был бы всецело оправдан.
«Высшая цель политики яснее всего выражается в выработке условий для размножения людского», - говорил великий русский ученый Дмитрий Иванович Менделеев. Согласно его прогнозу, к 2050 году численность населения России при сохранении существующего темпа роста должны была достигнуть 800 миллионов человек.
Таким образом, наша страна вступала в ХХ век твердо и уверенно, несмотря на все сложности, преодолевая застарелые пороки и обретая свой русский путь.
На пороге нового столетия будущий священномученик протоиерей Иоанн Восторгов говорил в своей проповеди и трудностях, стоящих перед нашим Отечеством и миром, и о противоречиях, которые предстоит нам разрешать, и о главных задачах наших в грядущем веке:
«Горячая вера в науку окрылила мыслителей нашего века светлою надеждою устроить рай на земле, создать путем естественного гуманизма общение народов, в общей дружной культурной работе имеющих вступить в вечный мир… …И как бы в насмешку над всеми этими чаяниями, тягостный милитаризм, «вооруженный мир», - вот что служило ответом смелому пророчеству. Милитаризм обращает Германию, эту страну философов и поэтов, в сплошную казарму, истощает экономическую жизнь народов; войны следуют за войнами, человеческая изобретательность и самые выводы науки обращают на измышление новых орудий истребления людей…
…Ряд открытий и изобретений, открывших человеку возможность пользоваться такими силами, как пар и электричество, развитие промышленности, усиленное производство всех предметов мировой торговли, - все это, по-видимому, обещало целый переворот в области социально-экономической жизни народов, в смысле смягчения и даже полного уничтожения бедности. Мечтателям рисовались заманчивые картины всеобщего материального довольства, - и, как бы в насмешку, никогда не бросалась в глаза так резко разница между богатством и бедностью, никогда капитал не был таким всесильным господином, никогда плутократия не обособлялась так от бедноты и нищеты…
…Как бы усиливая это противоречие, капиталистическая промышленность создала из рабочих целое царство своих подданных, над которыми она господствует страхом голодной смерти, - и это в тот век, когда более, чем когда-либо, возглашались идеи о всеобщем равенстве, о правах демократии и проч., когда старательно разбивали все стеснения, идущие от традиции веры, государственной и церковной жизни минувших веков, традиции, называемые рабством, несоответствующим свободе духу человека ХIХ столетия. Власть денег захватила не одни рабочие классы: она поработила газету, книгу, подчинила себе и учителя, и чиновника, и общественного деятеля…
Сумма знаний увеличилась в минувшем столетии, и наука сделалась общедоступной; множество учебных заведений, бесчисленные газеты, особые просветительные учреждения расширили круг распространения и первоначальной грамотности и научных сведений. Казалось, что под влиянием просвещения жизнь людей будет, если не совершенно, то во всяком случае более, чем в прежнее время, свободна от проявлений дикости, жестокости и преступлений. И вот, опять как бы в насмешку, раздается возглас, что Европа «одичала» в нравственном отношении. Коварство в политике, подлоги, обманы, измены характеризовали международные отношения (стоит вспомнить только Бисмарка); множество самых диких преступлений, жестоких и бессмысленных убийств, случаев воровства целых миллионов рублей, принадлежащих бедноте, злостных банкротств, небывалые проявления наглого до циничности эгоизма, - все это омрачало жизнь нашу в последние десятилетия…
