Елена Первушина – Палитра судеб (страница 4)
Если уж и выходить замуж, то только за него.
Да, точно!
Раз уж она попала в… куда бы то ни было, то будет жить так, как считает правильным. И раз уж ей в любом случае придётся выходить замуж, то пусть её избранником станет Чэнь Хэ, а не жуткий Седьмой принц.
Затем надо будет уговорить мужа сбежать куда-нибудь подальше от греха подальше, а то с Чэнь Гу станется избавиться от всех братьев при восхождении на престол.
Распланировав в общих чертах будущее своей новой ипостаси, Чжу Ли в отличном настроении идёт на ужин.
— Чжу-жу! — слышит девушка, не успев дойти до зала. — Чжу-жу, я так скучала по тебе!
Навстречу ей движется ураган оптимизма в виде лучезарно улыбающейся девы.
— А-Мэй, — барышня Чжан вовремя успевает сообразить, что перед ней предстала принцесса, — я очень рада тебя видеть.
Благо служанки успели рассказать ей, что их общение с Чэнь Мэй перешло на тот уровень, когда они стали позволять себе дружеские имена.
— Как ты себя чувствуешь? Я бы давно навестила, но мать запретила учителям отпускать меня, пока не закончу занятия каллиграфией. А ты лучше других знаешь, как я это ненавижу.
Чжу Ли сначала взмолилась, чтобы принцесса не оказалась одного поля ягодой с бывшей хозяйкой тела. А потом вдруг осознала, что ведь и ей придётся заниматься каллиграфией, отчего страдальчески застонала.
— Вот-вот. С завтрашнего дня ты присоединишься ко мне, — Чжу Ли показалось, или в голосе подруги действительно проскользнуло злорадство? — Пойдём скорее, батюшка не любит ждать.
Девушки заходят в зал, где золотые драконы на лакированных колоннах зала замерли в танце теней от дрожащих свечей. Воздух густеет от аромата сандаловых благовоний, смешивающегося с пряным дыханием тушёного фазана в соусе из лепестков хризантем.
Император восседает на троне из чёрного дерева, его пальцы неторопливо перебирают нефритовые чётки — ритмичный стук бусин отмечает течение времени, словно водяные часы.
Дымка от бронзовых курильниц вьётся между колоннами, словно пытаясь скрыть острые углы молчания.
На императорском ужине всегда чувствуется такая напряжённая обстановка?
Седьмой принц Чэьн Гу сидит неподвижно в чёрном халате с вышитыми серебром скорпионами. Пальцы, обвитые цепочкой из когтей тигра, медленно вращают нефритовый бокал, где вино цвета запёкшейся крови отражает пламя свечей.
Атмосферу разряжает живой смех появляющегося Третьего принца Чэнь Хэ. Он смеётся звонко, как весенний ручей, поправляя на плече благородной императорской супруги, своей матери, шаль из паутины шелкопряда.
— Приветствую отец, — кланяется Императору и садится на своё место моментально преображая унылый зал в уютные покои.
Следом появляется молоденькая наложница Сян, недавно пополнившая гарем и пользующаяся вниманием Императора. Юная хохотушка окончательно превращает ужин в приятное времяпрепровождение.
Когда слуги вносят блюдо с уткой, запечённой в меду и цветах османтуса, Чэнь Хэ шепчет что-то слуге, который подаёт Чжу Ли лучший кусочек.
— Сердце птицы для прекрасной гостьи, — улыбается Третий принц, а где-то в стороне звякает цепочка из когтей — Чэнь Гу впервые за вечер притрагивается к еде.
На протяжении ужина Чжу Ли всеми силами старается не обращать внимания на мурашки, бегающие по коже при каждом взгляде на хмурое лицо Чэнь Гу, маясь мыслями о том, что успела предпринять бывшая хозяйка тела, чтобы достичь своих целей.
Были ли заключены какие-то договорённости?
Под конец трапезы слуги вносят манго на хрустальном блюде, усыпанном лепестками пионов. Плод, привезённый на спинах слонов из южных княжеств, сверкает кожурой цвета заката. Императорский нож с рукоятью из слоновой кости разрезает плоть фрукта, и капля сока падает на шёлковую салфетку с вышитым девизом династии: «Объять Небо и Землю».
— Сладкое, как обещание, — говорит Императрица, попробовав предложенную ей супругом дольку.
Слуги разносят угощение, чтобы каждый мог оценить чудесный вкус.
Ммм… Какая вкуснятина.
А власть имущие всегда знали толк в удовольствии.
Доев фрукт, Чжу Ли замечает, как юная наложница-хохотушка прикасается к губам, будто пытается распознать непонятное покалывание. Барышня Чжан уже собирается перевести взгляд, как рот девы начинает набухать, будто под ней кипит невидимая сила.
Губы расползаются в чудовищные вареники, веки тяжелеют, словно их отлили из свинца. Лицо, ещё пять минут назад напоминавшее фарфоровую куколку, теперь пугает асимметрией — одна из щёк вздулась, как плод хурмы, перезревший на ветру, а шея превратилась в бесформенный вал, перекрывающий дыхание.
— Отравили! Наложница Сян отравлена! — голосят слуги, когда происходящее становится заметно всем присутствующим.
Глава 6. Не яд, а дыхание смерти
— Это не отравление, — твёрдо заявляет Чжу Ли, с ужасом наблюдая за изменением в состоянии наложницы Сян, — а отёк Квинке!
Часть слуг уже стоят на коленях, отбивая поклоны и убеждая Императора, что все блюда были проверены на наличие яда. Другие бестолково снуют, пытаясь помочь несчастной девице, хотя на самом деле совершенно не представляют, как это сделать.
Когда барышня Чжан привлекает к себе внимание криком с непонятными словами, на секунду в зале воцаряется тишина, после которой былая суета возобновляет свой бег.
Похоже, никто не воспринимает слова юной девушки всерьёз.
— Задержать всех, кто касался еды, — командует Император, — необходимо выяснить, каким образом в блюдо попал яд.
— Да причём тут яд? — снова не выдерживает Чжу Ли. — У наложницы Сян острый приступ аллергии.
— Ты искусна в лекарском деле? — Чэнь Хэ задаёт вопрос, который волнует и остальных присутствующих, услышавших необычное слово.
— Нет, но помочь, возможно, смогу.
— Тогда не мешкай! — гремит голос Императора.
За лекарем, конечно, уже послали, но немолодому мужчине понадобится время, чтобы добраться до зала, а на кону каждая секунда, поэтому Чжу Ли подходит ближе к несчастной.
Кожа наложницы Сян лоснится, будто её вымазали маслом, но на ощупь она холодная и плотная, как глина после дождя.
Глаза, едва виднеющиеся меж опухших век, мечутся в панике, зрачки расширились. Воздух густеет, превращаясь в тягучий мёд: каждый вдох наложницы Сян сопровождается с хриплым присвистом, будто в груди застрял сломанный свирельный тростник.
Пальцы, ранее цеплявшиеся за шею, бессильно скользят по опухшему телу — они ей больше не подчиняется.
Лицо наложницы, некогда прекрасное, как лунный свет, теперь напоминает маску театра — искажённую, гротескную, будто сама Смерть примерила её перед зеркалом. Даже нефритовые серьги впиваются в распухшие мочки, оставляя кровавые следы, а алые шёлковые ленты на шее вдруг стали удавкой, врезаясь в отёкшую плоть.
Чжу Ли оценивает обстановку и впервые в жизни жалеет, что она не медик и не может сделать трахеостомию. Даже примерно не представляет, в каком месте можно проколоть шею, чтобы дать лёгким возможность дышать.
Будучи талантливым химиком, девушка прикидывает, в каких растениях могут содержаться необходимые вещества, и находит сразу несколько решений.
— Срочно сделайте отвар из листьев крапивы, он поможет снизить отёк. И отдельно смешайте сок имбиря с мёдом, используем сразу два средства. Также принесите лёд из ледника для компресса, — лихорадочно соображает. — О, и приготовьте кипящий отвар из листьев эвкалипта, будем делать ингаляцию.
— Инга-что? — дрожащим голосом спрашивает личная служанка наложницы.
— Твоя хозяйка подышит над паром, дыхательные пути расширятся, и ей станет легче.
Служанка поняла далеко не всё, но уверенный тон барышни Чжан заставил её шевелиться в ускоренном темпе.
К приходу лекаря состояние наложницы Сян удаётся стабилизировать, а Чжу Ли диктовала слугам рекомендации на будущее:
— Экстракт солодки получите, залив корни кипятком, а затем выпарив жидкость. Затем сделайте адреналиновый концентрат из надпочечников животных, как я учила ранее. Смешайте с соком имбиря и мёдом для лучшего хранения. Принимать по одной ложке под язык при первых же симптомах аллергии.
Слуги уже перестают переспрашивать незнакомые для них слова, делая понятные им одним заметки.
Конечно, эффективность такой настойки будет значительно ниже современных препаратов, и всё же она может спасти жизнь.
Прибывший лекарь добавляет свои рекомендации, живо интересуясь методами лечения Чжу Ли:
— Барышня Чжан, где вы изучали целительство?
Не рассказывать же ему об университете.
— Однажды к нам в дом постучался знахарь, которому негде было жить. Он меня и научил в качестве платы за кров и пищу, — вдохновенно врёт девушка.
— Удивительные навыки, — восхищается лекарь, — я бы хотел пообщаться с вами, если не возражаете, будет очень полезно обменяться опытом.
— Молодая госпожа Чжан, оказывается, одарена ценным талантом, — раздаётся вдруг бархатный голос, который девушка не слышала ранее. — Сколько ещё тайн она прячет?
Слуги расступаются, и Чжу Ли встречается с холодным, пробирающим до костей взглядом Чэнь Гу.