Елена Первушина – Палитра судеб (страница 6)
— Нет-нет, я сама, — отрицательно пискнув, Чжу Ли, резко выдохнув, убирает ханьфу в сторону и, оставшись в одном нижнем белье, готовит материалы для письма, пока Седьмой принц нависает над ней коршуном.
Девушка старается не обращать внимания на то, что находится наедине с мужчиной в неподобающем виде, в то время как он не сводит глаз с красавицы.
Чэнь Гу лениво скользит взглядом по идеальной фигуре полураздетой съёжившейся девушки, затем, встав за её спиной, наклоняется и, согревая своим дыханием шею красавицы, зловещим шёпотом диктует:
— Пиши дословно: я, Чжан Чжу Ли, — от этой непозволительной близости у бедняжки дрожат пальцы, когда она поднимает кисть, — клянусь отныне и впредь слушаться во всём своего господина…
— Подождите, но… — она зажмуривается, страшась поспорить.
— У тебя есть какие-то возражения?
Седьмой принц поворачивает голову, кладя щёку на оголённое плечо красавицы, будто он имеет на это право, и с интересом ждёт ответа.
— Я очень плохо пишу, — рука девушки висит над бумагой, так и не начертав ни одного иероглифа, в то время как сама она превращается в настоящий камень, боясь пошевелиться, — у меня получаются одни каракули.
Если быть точнее, Чжу Ли совсем не представляет, как должны выглядеть иероглифы этого мира.
— Значит, отказываешься?
— Ни в коем случае! — накатывает новая волна паники. — Можно я напишу чуть позже, когда возьму несколько уроков каллиграфии?
— Так я и думал, — Седьмой принц выпрямляется с жёстким выражением лица, будто мысленно он уже вынес приговор, — у тебя появилась другая причина, чтобы оставаться здесь.
— Нет-нет, — Чжу Ли отрицательно машет руками, — клянусь, никаких скрытых мотивов. Я просто хочу спокойно жить.
— Хорошо. Живи спокойно.
Слова «но недолго» так и повисают в воздухе, когда Седьмой принц уходит, закрывая за собой двери.
Кто там хотел спать? От выплеска адреналина в кровь теперь точно не уснуть.
Необходимо срочно найти союзника, который в состоянии защитить её от Чэнь Гу!
Чжу Ли накидывает на себя снятую одежду и выбегает, чтобы разузнать дорогу к дому Третьего принца.
Наплевать, что пойдут толки о причинах её поведения. Подумаешь, незамужняя барышня ищет в вечернее время встречи с мужчиной. Гораздо важнее сейчас сохранить свою жизнь. И сделать это незамедлительно.
Один из евнухов, встреченных Чжу Ли, провожает её до покоев Чэнь Хэ, куда девушка пытается попасть как можно быстрее.
К её огромному неудовольствию, вход преграждают слуги, которым запрещено пускать посторонних.
— Мне необходимо увидеться с Третьим принцем. Вопрос жизни и смерти.
— Нам очень жаль, барышня, но у нас был приказ никому не открывать.
Одна из служанок, проходивших мимо, успевает заметить необычайную бледность в лице Чжу Ли. Зрелая женщина с обветренными губами присутствовала на ужине Императора и хорошо запомнила девушку, спасшую наложницу.
Она мысленно взвешивает возможные последствия и потенциальную награду и, подойдя к барышне Чжан, тихонько шепчет, что Третий принц находится сейчас у своей матери.
Вручив служанке один из своих нефритовых браслетов, Чжу Ли мчится в гарем, куда ей как женщине попасть будет гораздо проще, чем в покои мужчины.
К сожалению, реальность разбивает её планы на мелкие кусочки, злобно расхохотавшись над чаяниями напуганной девушки.
— Благородная супруга никого не принимает сегодня.
И Чжу Ли вновь слоняется возле закрытых ворот.
Что за невезение!
В момент наивысшего отчаяния в дверях показывается Третий принц, удивлённо взирающий на нервничающую красавицу.
— Что привело благородную барышню сюда в столь поздний час?
— Я искала вас!
— Меня? Зачем?
А ведь и правда, зачем?
«Твой брат, подлый негодяй и убийца, замыслил извести меня со света»?
Нет, так нельзя говорить ни в коем случае.
— После падения я почти никого не помню во дворце и не знаю, к кому обратиться, — Чжу Ли сочиняет на ходу, — видишь ли, я боюсь за свою репутацию.
Чэнь Хэ внимательно слушает, не заявляя, что сам её приход бьёт по репутации. Это придаёт девушке смелости.
— Недавно Седьмой принц зашёл в мои покои, и сейчас я боюсь, что из-за этого о нас могут поползти грязные слухи. Могу ли я рассчитывать?..
— Не переживай, — перебивает Чэнь Хэ, — никто не будет распускать слухи о тебе и Чэнь Гу. Во-первых, все дорожат своей головой, а во-вторых, людям известна аскетичность моего брата, он не интересуется подобного рода утехами.
Зато готов убить неугодную девицу без раздумий.
— Отправляйся спать и не переживай.
Ну конечно! Они потом похоронят мёртвое тело с почестями и тоже не будут переживать.
— С благородной супругой всё в порядке? Странно, что ты навещаешь её в такое время.
Чжу Ли знает, что её вопрос является верхом невоспитанности. Они с Третьим принцем не настолько близки, чтобы спрашивать о подобных вещах, но ей необходимо найти способ остаться.
— С матушкой всё отлично, а вот мой братишка… Он приболел некоторое время назад, я пришёл навестить его.
Слабо припоминая слова служанок о том, что родным братом Третьего принца является Восемнадцатый принц, или Девятнадцатый, или вовсе Двадцать Третий, Чжу Ли решает уцепиться за эту возможность.
— Разреши мне осмотреть его. Вдруг я смогу помочь?
Глава 9. Крах надежд
Чэнь Хэ думал не очень долго, видимо, на него произвело впечатление мастерство девушки на сегодняшнем ужине. Поэтому спустя минуту Чжу Ли уже идёт по территории дворца благородной супруги.
— Рождение брата три года назад стало настоящим благословением для матушки, которая, как многие думали, потеряла расположение Императора, — рассказывает Третий принц. — Но он с рождения был довольно слабым и болезненным ребёнком. Сегодня я с трудом развеселил матушку перед ужином, думал, она развеется, но сейчас Чэнь Бао вновь стало хуже.
Молодые люди проходят мимо комнаты, которая была обустроена под алтарь предков. Но благовония давно потушены: страдающая мать больше не верит в их помощь.
Мимо пробегают служанки и до Чжу Ли доносится шёпоток:
— Говорят, это проклятие…
— Лекари не смогли установить причину постепенного угасания брата, — продолжает Чэнь Хэ. — С каждым днём он всё больше походит на тень.
Зайдя в мрачную комнату с резными панелями из сандалового дерева и инкрустацией перламутром, Чжу Ли с горечью осматривает обстановку.
Шёлковые гобелены затянуты чёрной тканью, чтобы не тревожить ребёнка яркими красками. А окна заперты так, что ни один луч света не смеет беспокоить больное дитя.
На кровати висят драпировки с изображением журавлей и пионов — символами долголетия, которые кажутся насмешкой в данной ситуации.
На лакированном столике у изголовья стоят серебряные чаши с резко пахнущим горьким отваром. Рядом валяются измятые свитки с рецептами бесполезных лекарств, которые не помогают.
На полу брошен веер из павлиньих перьев. Судя по всему, им безуспешно пытались обмахивать ребёнка во время жара.
Из бронзового курильника в форме феникса валит дым полыни. Его едкий аромат смешивается с запахом мокрых компрессов.
Воздух густой, как бульон из корня женьшеня. Каждый вдох обжигает лёгкие терпкой смесью трав и страха. Даже фарфоровые вазы с хризантемами будто согнулись под тяжестью молчания.
Монотонный стук тиканья водяных часов у двери подчёркивает тишину, которую нарушает лишь прерывистое дыхание ребёнка, похожее на хриплый шелест бумаги.
Эти покои, некогда наполненные смехом и ароматом османтуса, стали склепом для надежд. Роскошь превратилась в фон для немого диалога между жизнью и смертью.