Елена Ефимова – Вальс «Си минор» Шуберта. Рассказы для моих внуков (страница 6)

Отмывали Линду в ванной часа два. При этом Саша по-мужски крепко держал, а я драила ее шампунями и смывала всю эту красоту водой, употребляя для пользы дела массу нелицеприятных эпитетов в адрес любимой собаки. Впредь, уходя из дома, мы предусмотрительно стали завязывать двери в комнату и оставляли нашей бандитке уже освоенный полигон для действий, поскольку совсем лишить ее возможности фантазировать и изобретать было бы, по меньшей мере, бесчеловечно. А главное – невозможно! Вскоре Линда прорыла в кирпичной кладке стены проход к соседям. Неоднократные попытки заделать этот искусственно созданный коридор побуждали смышленое животное к новым изобретениям. Мы победили, только когда однажды раз и навсегда зацементировали его. Интерес Линды тотчас переключился на обувную полку, которая в кратчайший срок потеряла свой товарный вид и была выброшена из дома. Далее в ход пошла не убранная вовремя в стенной шкаф обувь. Металлические ножки у кухонных табуретов однажды оказались странным образом загнутыми в разные стороны. Одним словом, наступило время боевых действий. Линда заняла наступательную позицию, мы – оборонительную. Побеждал тот, кто первым оказывался хитрее. В этой собаке было столько энергии, что казалось, процесс расщепления атомов непоседливости имел характер ядерной реакции. Ей было недостаточно пространства одной квартиры. Уже не вызывала удивления ее способность бегать по стенам. Всякое появление Линды во дворе собирало толпу поклонников, ожидавших очередного представления с непременным участием любимой артистки. Из подъезда Линда вылетала стелющимся по земле наметом. Попытка остановить ее в этот момент могла закончиться переломом ноги либо шеи. Дальше она делала несколько кругов вокруг хоккейной коробки, перепрыгивала через все имеющиеся во дворе сооружения и нагромождения, так называемые «барьеры», приносила к ногам хозяина все валяющиеся «апорты» в виде пустых пластиковых бутылок и палок, размером раза в четыре больше нее самой. И только тогда, немного устав, собака вспоминала о главной цели прогулки. Во многих дворах была своя команда по футболу – летом и по хоккею – зимой. Как правило, это были одни и те же ребята. Все члены дворовой сборной дружили с моим сыном, часто бывали в нашем доме и, конечно, все они знали и любили Линду. А она платила им тем же. Но стоило всеобщей любимице появиться во дворе во время товарищеской встречи, как игра тут же прекращалась. А причина была всегда одна: вид мечущейся по полю мишени будил в Линде азарт охотника. В несколько прыжков она настигала мяч, с рычанием набрасывалась на него, в доли секунды разрывала на части и со счастливой улыбкой начинала скакать вокруг мальчишек, выпрашивая похвалу: «Вот какая я молодец! Хвалите меня! Ну, хвалите же!». Если же трофеем становилась шайба, Линда хватала ее зубами, выскакивала за пределы площадки, начинала бегать по двору и дразнить ребят: «Ну-ка, догони! Ну-ка, отними!». Доставшуюся клюшку Линда легко перекусывала пополам. Чинить или клеить инвентарь было уже бесполезно. Сколько же мячей мне пришлось купить, пока росла Линда, сколько шайб и клюшек пришлось компенсировать – не счесть! На мое счастье, далеко ездить за ними не приходилось: спортивный магазин находился на первом этаже соседнего дома. Если кому-то показалось, что из маленькой нежной девочки Линды выросла машина-уничтожитель, то должна заметить, что все далеко не так. Это была собака с огромными глазами, полными любви и нежности, в груди которой билось бесстрашное сердце. В любой момент она была готова пожертвовать собой. Не задумываясь, бросалась на помощь любому, кто, по ее мнению, в этот момент нуждался в защите. Линда обладала уникальным качеством: она была безумна в своей огромной любви к людям! И мы еще не раз к нему вернемся. А сейчас мне хочется вспомнить о ее природной сметливости и хитрости. К чести сказать, во благо себе эти качества она использовала крайне редко. Однако наступил тот момент взросления, когда всякой подросшей собаке породы боксер приходится думать об экстерьере. Это те внешние признаки, по которым отличаются представители одной породы собак от другой. До недавнего времени соблюдение норм соответствия, установленных международным кинологическим экспертным советом, являлось абсолютным и бесспорным. Для боксеров, кроме обязательного для всех пород собак купированного шестого пальца, это и купированный на длину в три позвонка от копчика хвост, и обрезанные по стандартной форме уши. Все придумано для большей безопасности собак бойцовской породы. Лишний палец мешал бы собаке в момент бега. Она могла зацепиться им за какое-либо препятствие, возможно, крепкое растение, и порвать себе лапу. Длинный хвост и уши в драке с противником становятся самыми уязвимыми местами, поскольку их можно схватить зубами и вывести собаку из борьбы. Но если шестой палец и хвост удаляются на третий день жизни щенка, когда малыш еще практически не понимает боли, то купировать уши приходится месяца через три. Это значительно сложнее, поскольку щенок уже осознает, кто и за что причиняет ему боль. Спасает в этой ситуации лишь то, что такие операции делаются врачами-ветеринарами и с обязательным обезболиванием. Линде тоже предстояло пережить неизбежность вмешательства в ее жизнь эстетической хирургии. Операцию делал знакомый доктор, ассистировать ему вызвалась моя сестра. Она в этой ситуации оказалась самой психологически устойчивой. Когда ушки уже были обработаны, наложены и заклеены швы, для их сохранности собаке на голову надели платочек. Линда в этом наряде выглядела беззащитной, как ребенок, и вызывала чувство нежности. Действие обезболивающего заканчивалось, и она то и дело пыталась дотянуться лапами до болящих ушей и сорвать с головы платок. Поэтому все члены нашей семьи, собравшиеся в этот важный день в доме, по очереди носили Линду на руках и всячески ее развлекали, словно дитя. Собака очень скоро поняла все преимущества своего положения и не упускала возможности использовать эту ситуацию. Она тихонько стонала, капризничала, картинно откидывала голову и безжизненно повисала в наших объятиях, но тут же забывала о своей проблеме, как только в чьей-то ладони появлялось аппетитное лакомство. Как ни странно, но обреченность она демонстрировала только в моем присутствии. По-видимому, всех остальных она воспринимала как равных себе. Стоило мне выйти из комнаты, и Линда тут же оживала. Заслышав вновь мое приближение, она бросалась на диван, падала на подушку, чего я делать ей не позволяла, закатывала глаза и снова начинала стонать. Подыгрывая ей, я наклонялась, гладила ее и сочувственно приговаривала: «Бедная наша девочка! Ей так больно!». В этот момент то, что еще недавно называлось хвостом, начинало описывать сумасшедшие круги, все тело ее начинало судорожно подпрыгивать от переполнявших эмоций. Забыв о своем недуге, Линда в восторге срывалась, и ее язык в один момент успевал смыть все мое лицо, а заодно и очки.

Красота красотой, но надо же думать и о хороших манерах! Пока ребенок растет, ему позволяется многое: он познает мир, как говорила Сашина бабушка. Важно не пустить процесс воспитания на самотек. Нашу эмоциональную, сумасшедшую во всех своих проявлениях Линду следовало брать в жесткие рамки правил общественного жития. Такая обязанность лежала на Сашиных плечах и предполагала постоянное общение с собакой. Эта парочка была неразлучна: куда бы ни шел Саша, рядом с ним всегда семенила Линда. Если Саша делал уроки, сидя за столом, она лежала под столом, а его ноги стояли на ней. Если Саша смотрел телевизор либо слушал музыку, развалившись в большом мягком кресле, Линда забиралась к нему на руки и, свернувшись, как кошка, клубком, в таком положении могла лежать часами. Если Саша спал, Линда охраняла его покой, стоя перед его кроватью на задних лапах, а туловище, передние лапы и голову укладывала на него. Так они дышали одним воздухом. Кресло, в котором они с Сашей слушали музыку, со временем стало Линдиным креслом. И уже никто, кроме них двоих, не смел в него сесть: Линда прыгала за спину «наглеца» и лапами начинала выталкивать с насиженного места. Удивительно, но мне казалось, что и разговаривают они на одном языке. Линда так жадно внимала всему, что говорил ей «старший брат», что порой на ее лице появлялась безумная улыбка абсолютно счастливого и любящего создания. Она доверяла ему! Так повелось, что в общении с собакой мы почти не употребляли привычных командных выражений. Достаточно было при переходе через дорогу остановить ее: «Линда, осторожно! Машины!», как она притормаживала, смотрела по сторонам, потом – в лицо хозяину, ожидая следующего распоряжения, и только потом перебегала на другую сторону. Оставляя Линду у входа в магазин, совсем не обязательно было ее привязывать: команда «ждать!» была гарантией того, что она не сдвинется с места и до нашего возвращения никого к себе не подпустит. Возможно, так ведут себя многие собаки. Но это же была наша собака, и для нас она была самой умной. В первый год своей жизни Линда уже многое узнала. Она бурно пережила яркое веселое лето, осень с тоскливыми холодными дождями, зиму с обжигающими морозами и колючим снегом, весну, наивную в своей новизне. Появился у нее и собственный жизненный опыт. Из нескладного подростка Линда превращалась в хорошенькую ухоженную барышню. Тело ее наливалось силой, а природная красота обращала на себя внимание людей, знающих в этом толк. Линда была хорошо сложена: широкая развернутая грудь, узкая талия, крепкие бедра. Она не ходила – танцевала. И в этом танце на ее теле играл каждый мускул. А еще наша девушка была безобразной кокеткой. После каждой прогулки ее непременно до дома провожал какой-нибудь дворовый кавалер. А степенные домашние псы тоскливо поглядывали вслед.