Елена Ефимова – Вальс «Си минор» Шуберта. Рассказы для моих внуков (страница 5)
Нафаня не был готов к появлению в его жизни собаки, пусть даже такой маленькой. Никто из нас не догадался предупредить его о предстоящих переменах. Да-да, животные все понимают! Они даже знают, когда у них день рождения. И неплохо было бы, чтобы люди, у кого есть дома питомцы, знали и помнили об этом, и дарили бы в этот день своим любимцам подарки. Одним словом, Линда никак не вписывалась в Нафанин распорядок жизни, и потому, когда ее опустили на пол, кот даже не зашипел, а, обойдя вокруг щенка, брезгливо отряхнул лапы и удалился в другую комнату. Первое, что сделала Линда, это обнюхала незнакомый ковер и написала на него. Бабушка тут же выразила свое неудовольствие. Мы поняли, что необходимо принимать меры по спасению бабушкиной собственности. И в тот же день свернули в доме ковры, подальше и повыше убрали всю обувь. Саше было дано задание обеспечить собаку мягкими игрушками, чтобы она могла точить растущие зубки и коротать свой досуг. А Линда тем временем осваивала новую для нее территорию. На еще неокрепших лапках, шатаясь, она побрела вслед за Нафаней. Ей очень хотелось казаться сильной и смелой, поэтому она старалась делать большие шаги, для чего высоко поднимала одну лапку и, не успев поставить ее, тут же поднимала другую. Сделать такой трюк не удавалось еще никому. Поэтому Линда падала, тыкаясь мордочкой в пол, начинала злиться, торопилась встать и снова повторяла те же ошибки. Наблюдать за ней было очень смешно. Смеялись все. Кроме Нафани. Он с недоумением смотрел на это маленькое существо и при малейшей попытке Линды приблизиться к нему, делал брезгливое лицо и спешил ретироваться. Вскоре наша собака проголодалась и вспомнила о своей маме. Она неуклюже села на задние лапки и тихонько заплакала. Мы – люди ответственные и, конечно, были готовы к этому. В детской бутылочке с соской уже стояло приготовленное теплое молочко, на одну треть разведенное кипяченой водой. Щенков нужно постепенно приучать к другой еде, поэтому следует строго соблюдать некоторые правила приготовления пищи. Соска мало напоминала Линде маму, но очень соблазнительно пахла. Честь стать первым кормильцем своей собаки выпала, конечно же, Саше. Все прошло неплохо, несмотря на то, что оба испытуемых с макушки до пяток были забрызганы молоком. Следующее кормление прошло уже увереннее, и больше проблем не возникало. Каждый день рацион Линды пополнялся новыми ингредиентами, необходимыми для правильного развития щенка. И собака благодарно откликалась на нашу заботу о ней: росла не по дням, а по часам, становилась крепче и сильнее. Саша каждую неделю взвешивал ее и делал замеры роста. Свежим воздухом Линда дышала, сидя у Саши на руках. А все туалетные проблемы решала дома, прямо на полу. Нам приходилось терпеть некоторые неудобства ради здоровья собаки. Терпели мы, люди. Но не Нафаня. Однажды, застигнув Линду за столь неблаговидным деянием, он подошел к еще теплой лужице, только что оставленной собакой, понюхал, и, проходя мимо виновницы, дал ей своей мощной лапой такую затрещину, что та от неожиданности даже присела, потом заскулила и побежала жаловаться Саше. Надо сказать, Саша легко справлялся с обязанностями воспитателя и Линде, очевидно, казалось, что она – его младшая сестра. Между ними завязалась крепкая дружба. Рядом со своим «братом» Линда представляла себя взрослой бойцовской собакой. Правда, первое время по ночам она вдруг вспоминала, что еще маленькая, и нам по очереди приходилось нянчиться с ней. Темнота пугала Линду и иногда всю ночь мы гладили ее по спинке, чтобы она чувствовала присутствие рядом хозяина и друга. По мере того как наша собака взрослела и осваивалась в ставшем ей родным доме, ее все больше и больше интересовали предметы, вместе с ней населявшие его. Вскоре внимание Линды привлек старый трельяж. Жизнь, которая происходила в больших зеркальных стеклах этого исполина, не давала ей покоя. Желание познать тайну рождало в голове маленького существа различные варианты поведения. Например, целый день она могла потратить на то, чтобы с разбега запрыгнуть на высокую для ее роста тумбу трельяжа. Каждая следующая неудача только раззадоривала собаку. Она принимала угрожающую стойку и начинала рычать и лаять на разозливший ее предмет. В другой раз мы могли наблюдать, как Линда осваивала новый трюк: сначала пробовала на зуб прочность нижних металлических ручек трельяжа, потом цеплялась за них передними лапами, подтягивала свое упругое тельце и, раскачиваясь, пыталась забросить себя на тумбу. Надо сказать, что смешнее и умильнее этого зрелища мы не видели ничего. Желание достигнуть цели помогло Линде найти выход. Дело в том, что один из свернутых ковров лежал как раз сбоку от этого злополучного трельяжа и вполне мог бы стать хорошим трамплином для нашей собаки. Но догадаться об этом она должна была сама. Когда же Линда впервые взобралась на тумбу, ее радости и ликованию не было предела! Но вот чего она никак не ожидала, так этого того, что кто-то уже раньше взобрался на трельяж и теперь с любопытством смотрел на нее из большого зеркального стекла. Линду это обстоятельство ненадолго смутило. Шерсть на ее спине стала похожа на щетку. Крадучись она осторожно приблизилась к отражению в зеркале. Существо так же осторожно приближалось к ней. Предупреждая нападение, Линда отскочила в сторону, зарычала и залилась звонким трусливым лаем. Существо за стеклом сделало то же самое. На их собачьем языке это означало, что и ее тоже боятся. Это придало Линде смелости, и она бросилась на отражение в зеркале с намерением растерзать врага буквально в клочья. На вкус «враг» оказался каким-то холодным, скользким и совершенно без запаха. Линда потрогала его лапой – и «враг» тоже проявил интерес. На всякий случай, Линда еще раз полаяла на отражение и, поразмыслив, решила подружиться с существом в зазеркалье. С тех пор они очень часто общались… И я даже не знаю, поняла ли, уже повзрослев, Линда, кто на самом деле стал ее приятелем. Незаметно пролетели два месяца с того дня, когда Линда появилась в нашей семье. Два месяца ежедневных радостей и открытий. Теперь Линду трудно было назвать глупым щенком. Она уже хорошо знала и выполняла целый ряд команд, обязательных для первого класса обучения – «место», «рядом», «ко мне», «апорт», и выделяла эти слова из контекста общечеловеческого разговора. Более того, она безошибочно научилась определять по завуалированным словам и жестам, когда ее хозяевам было лень идти с ней на прогулку. Решала эту проблему Линда всегда просто: она бежала в коридор, брала в зубы свою одежду, так мы называли ее поводок и ошейник, и приносила к ногам того, на кого, по ее мнению, падал жребий вести ее на улицу. В свои неполные четыре месяца Линда еще не знала, что такое мороз и снег, поэтому дождь и слякоть казались ей самым невыносимым наказанием. Она носилась по лужам, хватала ртом брызги, летящие со всех сторон, скользила, падала, отчего злилась на саму себя. В конце концов, возвращалась домой уставшая, мокрая и грязная. Зато в солнечную погоду заставить Линду вернуться домой было практически невозможно. Все вызывало у нее бурный интерес и восторг – цветы, трава, мухи и бабочки. Отчего цветы пахнут, почему трава щекочет нос, почему невозможно поймать бабочку на лету, хотя очень хочется? Мир был такой огромный и интересный, что времени прогулки, чтобы познать его, было явно недостаточно. Каждый раз самое интересное приходилось оставлять на потом. Заканчивалось лето. Приближался новый учебный год. Мы, наконец, переехали от бабушки в свою квартиру. Пришлось нашу девочку приучать к самостоятельности. И вот чем закончилась первая попытка оставить ее одну. Мы с Сашей вернулись домой довольно поздно. Целый день ушел на то, чтобы объехать несколько школьных базаров и сделать необходимые покупки к школе. Нагруженные свертками и пакетами, мы поднимались на свой этаж. И, уже звеня ключами, слышали, как соскучившаяся Линда скребет лапами дверь с обратной стороны и в нетерпении лает, поторапливая нас.