Елена Ефимова – Вальс «Си минор» Шуберта. Рассказы для моих внуков (страница 4)

Можно было бы сказать, что у сына все складывалось очень даже неплохо. Хорошие отношения в школе, успехи в спорте, верные друзья рядом. Но вдруг в нем произошел какой-то перелом. Такое бывает: дети растут, в них многое меняется, и не всегда можно найти логическое объяснение их поступкам. Да и стоит ли искать… Природа мудрее нас, людей – нужно только внимательно прислушиваться к тому, что с тобой происходит, а ответ придет сам.

Сашка оставил плавание. Ничего не объясняя, констатировал факт: заниматься профессиональным спортом он не будет. А я и не спорила. Мне кажется, что человек должен многое попробовать, чтобы потом было легче выбирать свой путь в жизни. Дальше были серьезные успехи в легкой атлетике, потом – в вольной борьбе. В результате на всю жизнь его увлечением стали хоккей и футбол. Но в тот переломный момент Сашке требовалось время, чтобы разобраться в себе. Казалось, я была терпеливой мамой. Мне интересно было наблюдать за растущим человеком. Я боялась пропустить что-то очень важное в этом процессе взросления. Поэтому, когда однажды Сашка изъявил желание завести собаку, я не стала его отговаривать. У ребенка должна быть ответственность за ближних, иначе он может вырасти бездушным и жестоким человеком. Это мое убеждение. Мы обсудили породу будущей собаки, условия ее воспитания, разделили между собой обязанности. На меня легла ответственность по приготовлению пищи для щенка, а это непременно должен был быть щенок не старше месяца от роду, строгого соблюдения витаминного рациона для правильного физического формирования малыша и своевременная вакцинация, то есть различные прививки. Саша, в свою очередь, обещал, что все остальные заботы по воспитанию будущей собаки он возьмет на себя. Все дети обещают родителям чуть больше, чем в результате могут исполнить. Но я же была терпеливой мамой. Потому, заранее просчитав и взвесив осложнения в результате принятого решения, согласилась на эту авантюру безропотно. Теперь предстояло найти заводчиков выбранной нами породы: собака должна была быть с хорошей родословной. А породу мы определили заранее – боксер. И непременно рыжая девочка.

Собак принято называть суками и кобелями. Но уж очень грубо звучат эти слова в человеческих устах, когда речь идет о теплых, нежных, пушистых комочках, так сладко пахнущих молоком.

На следующий день, придя на работу, я объявила коллегам, что мне срочно нужно найти хорошую семью, в которой недавно появились щенки боксера. Моя коллега, Алла Сергеевна, собаковод со стажем, сиюминутно отреагировала на мое неофициальное заявление и начала обзванивать всех своих друзей по собачьей площадке, те, в свою очередь – знакомых собаководов. Так называют себя люди, которые имеют собак и регулярно собираются на специально оборудованной для их дрессировки и выгула площадке. Уже через несколько часов у меня в руках был телефон и адрес семьи, где буквально месяц назад молодая мама-боксер произвела на свет одиннадцать (!) щенков. Среди этих одиннадцати было всего трое рыжих малышей. И только одна из них девочка. Она родилась седьмой и была не самым лучшим щенком в помете. И, возможно, клуб служебного собаководства, к которому относились оба родителя этих щенков, по определенным показателям не выдал бы ей родословную. Это такой паспорт собаки, в котором указаны бесчисленные родственники щенка вплоть до седьмого колена, с их отличительными классными особенностями. Наличие такого паспорта дает собаке право участвовать в различных собачьих выставках и получать медали. Но разве любимого друга можно оценивать этими самыми медалями или их отсутствием?! Для нас с Сашей наличие родословной было вовсе не самым главным условием. Но увидеть родителей нашего будущего щенка очень хотелось. А как же! Нужно знать, какой будет твоя собака во взрослом состоянии, ее экстерьер (внешний вид, телосложение), повадки. Хороших щенков, как правило, разбирают быстро. В клубе собаководства существовали даже многочисленные очереди. Но нам была оказана протекция – право на внеочередное приобретение щенка по звонку общих знакомых. Поэтому я в тот же час связалась с хозяйкой собаки-мамы и договорилась о встрече. Саша был несказанно благодарен и рад. Вечером он чистил зеленый коврик, на котором должна была спать наша собака. Тщательно выбирал посуду, из которой ей предстояло есть и пить воду. В доме витало радостное предвкушение новоселья. Имя собаке, оказывается, было придумано уже давно. Прошлым летом у Саши появился взрослый друг, некто господин Стравинский. Мы вместе летели с ним в самолете: мы с Сашей – в отпуск, а он – к себе домой, в другую страну. В нашем городе он был по служебным делам. Так они и познакомились: сидели рядом. Позже господин Стравинский еще не раз бывал в нашем городе, всякий раз звонил Саше, и они встречались. А у г-на Стравинского была собака, ее звали Белинда. Уже не вспомню ее породу, да это и неважно. Она была большой умницей и любимицей всей семьи. Рассказ взрослого человека и его уважительное отношение к собаке-другу, видимо, так впечатлили моего сына, что он решил когда-нибудь назвать созвучным именем свою будущую собаку. И вот это время пришло, а имя уже было готово. Так случилось, что ни на следующий день, ни через день мы не смогли поехать за щенком. На то были серьезные причины. Но это совсем не означало, что мы были готовы отказаться от своих намерений. Я позвонила хозяйке собаки и объяснила ситуацию. Регина Львовна, так звали хозяйку, ничуть не расстроилась и рассказала, что по моей просьбе она предупредила нашу девочку о том, что у нее уже есть новая семья, и что мы должны вот-вот за ней приехать. И Линда, по словам Регины Львовны, уже ждала нас. В субботу мы проснулись очень рано. Быстро собрались, взяли заранее приготовленное большое махровое полотенце для щенка и отправились на автобусную остановку. Ехать предстояло далеко. Всю дорогу мы возбужденно говорили о собаках, о разных случаях из их жизни, о которых слышали или где-то читали. Я снова и снова вспоминала свою первую собаку – мраморного дога по имени Руслан, ростом с теленка и нравом непоседливого ребенка. Пытались представить, какой будет наша девочка. Что-то придумывали, смеялись. Так скоротали время в дороге.

Нужный нам дом нашли быстро. Поднялись на этаж. Нажали кнопку звонка. Из-за двери раздался дружный звонкий щенячий лай. Было слышно, как хозяйка подошла к двери и пыталась разогнать эту неуправляемую свору малышей, чтобы впустить нас. Наконец мы смогли перешагнуть порог квартиры. И вся эта ватага ринулась на нас. Все одиннадцать! Они вмиг облепили ноги так, что сделать шаг, не придавив при этом кого-нибудь, не представлялось возможным. Мелкими шажочками нам все же удалось добраться до кухни, где жила эта неугомонная семья. И только тут, переведя дух, мы попытались рассмотреть все то, что нас захватило в плен. Малыши были чудо как хороши! Щенки преимущественно тигрового окраса, как их мать, родившиеся в первую очередь, значительно отличались от младших братьев своими размерами: были крупнее и сильнее. Потому, растолкав более слабых, они оказались наверху кишащей кучи и норовили допрыгнуть до наших рук, протянутых к ним. А мы, совершенно растерявшись, брали то одного щенка, то другого. Они своими горячими язычками лизали нас в глаза и губы, крутились на руках с такой скоростью, что, боясь уронить, мы спешили опустить их на пол. Но другие тут же прыгали в руки. И этому умилению не было конца. Регина Львовна по очереди нахваливала щенков, желая угодить нам и представить весь товар лицом, подчеркивала врожденные достоинства малышей. И мы действительно уже стали размышлять, кого лучше выбрать: рыжего или тигрового, самого крепкого мальчика или… И тут я подняла глаза – и ахнула! Чуть в стороне от этой «ярмарки вакансий», на потрепанном коврике, где обычно спали, сбившись в кучку, все щенки, сидела наша рыжая девочка и молча наблюдала за происходящим своими огромными влажными глазами. «Саша! – сдавленно вскрикнула я, – Посмотри!» Сомнения выветрились мгновенно. Я прижала ее к себе: «Прости! Прости, малыш! Ты наша. Конечно, ты наша!». В это время пришла с прогулки собака-мама. Увидев непрошенных гостей, зарычала. Хозяин, державший ее за строгий ошейник, поспешил удалиться вместе с ней в другую комнату. Мы торопливо рассчитались с хозяйкой и, закутав щенка в полотенце, распрощались и поспешили на остановку. Вина недолго терзала нашу совесть. Мы дали Линде слово, что будем любить ее и всячески заботиться. Подошел наш автобус, мы вошли с передней площадки, как положено пассажирам с детьми, и заняли место у окна. Наша девочка, впервые оторвавшись от мамы, запищала, попыталась вырваться. Я только крепче ее к себе прижимала, шептала на ушко ласковые слова, целовала в мордочку. Саша участливо делился теплом своих рук и гладил ее, гладил… В автобусе началась давка. Он встал над нами, закрыл своей спиной. Так мы и доехали. Привезли мы Линду не в свой, то есть теперь уже и ее, дом. Дело в том, что у Саши начинались летние каникулы, а моя работа требовала ежедневного присутствия. Оставить неопытного сына на целый день одного, с малышом на руках, я не осмелилась – слишком велик был риск и ответственность. И поэтому на семейном совете мы решили, что какое-то время поживем у моей мамы, Сашиной бабушки, в другом районе города. Вот туда-то мы и приехали. У нашей бабушки жил огромный кот. Он был уже очень взрослым, необыкновенно умным и чувствовал себя в доме полновластным хозяином. Звали его Нафаня. Весил Нафаня без малого десять килограммов, но передвигался по квартире совершенно бесшумно. Появлялся из ниоткуда и так же неслышно исчезал в никуда. Как привидение. Нафаня обладал врожденным чувством такта. Он знал, что можно себе позволить, а чего позволять себе нельзя. Например, когда моя мама приходила с работы уставшей, Нафаня даже есть не просил. Голос у него был негромкий, но очень требовательный, когда ему чего-то хотелось. В такие минуты он понимал, что его хозяйке нужно дать время на отдых. Еще он знал, что лежать на маминой кровати нельзя, она этого не любила, и никогда не нарушал этого неписанного правила. Еще много чего можно было бы рассказать об этом удивительном животном. Он прожил на свете 18 лет и умер в свой день рождения.