Елена Ефимова – Вальс «Си минор» Шуберта. Рассказы для моих внуков (страница 3)

К любому чуду человек привыкает. Так уж он устроен – человек. Порой сам творит эти чудеса и не замечает. И Сашка привык, что чудо всегда рядом. Он не загадывал желаний своей золотой рыбке, но как-то все вокруг стало меняться.

Вскоре Сашкиной маме предложили командировку в далекую заморскую страну. Это сегодняшним мальчишкам и девчонкам трудно представить, что было такое время, когда не только за границу, а в другой город было непросто доехать: требовались различные разрешения, какие-то согласования. А тут командировка. Да еще можно будет увидеть океан! С ума сойти! Конечно же встал вопрос, как быть с Сашкой – ведь у него школа! Сашкиной маме и раньше приходилось нередко выезжать в далекие командировки. И если это была интересная поездка, она находила возможность, и Сашка ездил вместе с ней. А случалось это, довольно, часто. Они даже привыкли ездить в мамины командировки вдвоем. А тут такая перспектива – повидать мир! И, конечно же, было принято решение в пользу командировки. Радость, ликование, спешные сборы! А как же рыбы, вы не забыли – ведь еще есть большая семья кубинских меченосцев, Маня как? Пришлось срочным образом вызывать в гости Сашкину бабушку, чтобы во время его отсутствия она, так сказать, понянчилась с домашним хозяйством. Настал день отъезда. В это раннее весеннее утро никого не пришлось будить, да, кажется, никто и не спал. Всю ночь о чем-то говорили, мечтали. В назначенный час машина, которая должна была доставить в аэропорт, стояла уже у подъезда. Схватив чемоданы, мама с Сашкой едва успели с порога прокричать: «Маня, пока – пока!». Обещали скоро вернуться. Чтобы не скучала. И еще какие-то необязательные слова. Все были просто уверены, что рыба всё понимает. И командированные умчались, громко хлопнув дверью.

Вот она Европа! Другой воздух, плотный и соленый, другие люди, другой ритм жизни, все вокруг другое. Какой-то странный терпкий запах. Чисто кругом. Красиво постриженные кустарники. Фонтаны. Да что фонтаны – Океан у ног! Голова кругом от впечатлений. В свободное от маминых производственных дел время, а его было достаточно, они с Сашкой ездили на экскурсии по достопримечательным местам. Плавали на корабле в открытый океан. Гуляли по ночному городу, на время забыв о доме. Неделя пролетела, как один день. За все время пребывания заграницей они единственный раз вспомнили о доме, о бабушке. Тем более, о Мане. Сделав все свои дела и накупив подарков родным и друзьям, они не забыли о любимой рыбе. Однажды попав в зоомагазин, тот, иностранный, мама с Сашкой поняли, что смогут выйти оттуда не раньше, чем еще через неделю. От разнообразия одних только рыб глаза разбегались в разные стороны, а голова отказывалась переваривать такое обилие информации. Стоило немалых усилий над собой, чтобы выбрать подарок Мане. Потому что хотелось скупить половину магазина, никак не меньше! И все, казалось, было необходимо. Но выбор ограничился только компрессором. Тем самым, который качает воздух рыбам. Только более мощным, компактным и совершенно бесшумным. Так, на всякий случай. Пусть будет.

Долгий перелет показался едва ли не скоростным. Сашка даже возмутиться не успел, как оказался в родном аэропорту. Однажды, когда он был еще совсем маленьким, сделал важный вывод в своей жизни – дорога домой всегда короче. В этот раз он подумал об этом с сожалением. Раннее утро. Заспанная бабушка была, конечно, рада возвращению любимого внука. Сашка с мамой спешили наперебой поделиться с ней самыми главными впечатлениями. Говорили шумно, распаковывали вещи, вываливали на нее подарки, смеялись. И даже не хотели замечать, что бабушка все время хотела им что-то сказать. И только когда дошла очередь до компрессора – подарка Маньке, она вполголоса проговорила: «А Маньки нет…». Ее слова прозвучали так глухо, что не сразу были расслышаны и поняты. Сашкина мама резко выпрямилась, Сашка медленно опустился на стул. Повисла пауза – как нет? Ее не может не быть. И как-то, не сговариваясь, одновременно бросились в комнату, туда, где на крыше шифоньера уже много лет стоял ее дом. Дом стоял по-прежнему на том же месте. Но был совершенно пустой. Даже травка, в которой Маня любила прятаться в жаркую погоду, казалась безжизненной, искусственной, какую видели в том, иностранном, зоомагазине. В ушах у Сашки стало очень горячо, что-то гулко запульсировало, язык стал большим и тяжелым. Сашкина мама стояла рядом и боялась повернуть голову в сторону сына, чтобы не встретиться с ним глазами. Сашка стоял, держась пальцами за крышку шифоньера, тупо уставившись в пустой аквариум, и тихо плакал. Крупные слезы стекали по его щекам. У него еще не было сил спросить, что случилось. Сашкина бабушка виновато топталась на пороге комнаты и не знала, как объяснить, что произошло. «Я не знаю. Я все делала, как вы велели. И кормила, и воду качала. Не знаю, как это», – она опустила руки.

Должно было пройти какое-то время для того, чтобы боль утраты притупилась и они смогли говорить о Мане. Да, это всего лишь рыба, все всё понимали. Наверное, все те же специалисты улыбнулись бы выводам, но Сашка уже тогда понимал – Маня умерла от тоски. Кто-то умный скажет – от возраста, а Сашка знал – от тоски. В отсутствие любимых людей, казалось, все было как обычно. Каждое утро Сашкина бабушка подходила к ней, давала сухой корм, – в отсутствие внука некому было добывать Мане живой на пруду, – включала компрессор, старый шумный, и уходила по своим делам. Она с иронией относилась к причудам: по утрам здороваться с рыбой, разговаривать с ней, желать спокойной ночи. В общем, наверняка любой взрослый человек на ее месте отнесся так же к такому порядку дел. Но ведь не каждому человеку было известно, что Маня – рыба не простая и ей необходимо было общение. Она не понимала, что случилось, куда подевались ставшие родными ей люди, почему никому нет до нее никакого дела. Даже тогда, когда мама с Сашкой разбегались по своим делам, в школу и на работу, она была в курсе, что так надо, что они скоро соберутся снова все вместе. Первым прибежит Сашка, бросит портфель, поковыряется вилкой в сковороде, спешно проглотит бутерброд. Потом раздастся стук в дверь, хотя есть звонок. В дом ввалится шумная ватага мальчишек. И она будет наблюдать за ними, и ей будет интересно. Кто-нибудь непременно подойдет к аквариуму и щелкнет пальцами по стеклу, по воде пробежит мелкая рябь, а она сделает вид, что испугалась, что ей это неприятно, спрячется в заросли травы. Сашка резко одернет нарушителя ее спокойствия, и они снова займутся своими делами. И так будет каждый день. Она будет ощущать себя незаменимой, а жизнь свою состоявшейся. Только когда все изменится, Маня не будет знать, что это ненадолго, всего лишь на неделю. Но каждый следующий день этой недели станет для нее маленькой трагедией – ее бросили, а значит предали. И она не сможет пережить этого предательства. Ее маленькое сердечко, – говорят, у рыб нет сердца, а Сашка уверен – есть! – не вынесет горя и оно перестанет биться. И Маня умрет. Незаметно. Тихо. – Она ведь так и не научилась говорить. Всего лишь за день до Сашкиного возвращения.

Пройдет много лет. Сашка станет совсем взрослым. И совсем перестанет верить в чудеса. И в его доме появится еще много, разных по размеру, аквариумов. И он на долгие годы, наверное, уже навсегда, увлечется аквариумоводством. Часто переезжая из дома в дом, из города в город – так сложилась его жизнь, он не изменит своему увлечению. Будет бережно возить за собой свои драгоценные аквариумы. И всякий раз будет рассказывать своим друзьям, а позже – своим сыновьям, о той волшебной рыбе своего детства с круглым именем Маня, которая умела разговаривать так тихо, что слышать ее мог только он.

Л И Н Д А

В этой главе я хочу рассказать о самом большом и самом дорогом друге моего сына – о его любимой собаке по имени Линда. Наверное, нельзя говорить, что один друг дороже другого. Друг он и есть друг. Но так случилось, что место, которое Линда заняла в жизни нашей семьи, совершенно особое. И никто уже и никогда не сможет занять его.

Сашке недавно исполнилось 12 лет. Он был уже довольно взрослым и серьезным молодым человеком. И к этому времени имел за плечами немалый опыт неудач и побед в спорте, несколько лет серьезно увлекаясь плаванием и хоккеем. Тренеры юношеской школы Олимпийского резерва по плаванию, в которой занимался Саша, возлагали на него большие надежды: он был сильным, техничным, выносливым. И в свои 8 показывал результаты для средней возрастной группы – спортсменов 13—14 лет. У меня были все основания гордиться своим сыном. Я часто после работы заезжала за ним в бассейн, где он тренировался, и подолгу ждала. Обычно он выходил последним и очень уставшим. Сил не было даже разговаривать. Следом шел тренер, Юрий Васильевич, и, увидев меня, начинал изо всех сил убеждать, что Сашке необходимо бросать общеобразовательную школу и переезжать в интернат при школе Олимпийского резерва, чтобы «всего себя без остатка посвятить спорту и только спорту». «Имея такие природные данные, как у него, плюс упорство и работоспособность – это прямая дорога на Олимпиаду! – уверял он. – И зарывать такой талант – просто преступление». Я молча кивала, поглядывая на сына. Мне было очень неловко перед ним: он еще такой, как мне казалось, маленький, а работает и устает уже больше меня. Мне хотелось хоть как-то облегчить его участь. Я совала сыну сок и заготовленный заранее бутерброд. Сашка обессиленной рукой заталкивал его в карман, и мы молча плелись к трамвайной остановке. Ехать до дома было не менее получаса. Все это время он спал. А я, как могла, охраняла его покой. Дома предстояло ненавистное домашнее задание на завтра и как избавление от дневных забот – сладкий сон. И только лежа в своей кровати, сбросив со своих маленьких плеч недетский груз дневных проблем, Сашка начинал потихоньку разговаривать, делился впечатлениями, что-то спрашивал. Одним словом, к ночи оживал. А утром все начиналось сначала.