Елена Ефимова – Вальс «Си минор» Шуберта. Рассказы для моих внуков (страница 8)

Для упрочения дружбы между Линдой и Рэмосом, так звали нашего избранника, мы продолжали вместе гулять по вечерам. Видно было, что собаки не только приняли друг друга, но между ними возникло то волшебное чувство, которое среди людей зовется любовью. День свадьбы уже был назначен, приглашена «свидетель» из клуба служебного собаководства для регистрации новой семьи. А главным образом для того, чтобы провести консультацию и при необходимости оказать помощь. Мы, так называемые родители брачующихся, очень волновались. Хозяин Рэмоса то и дело вытирал пот со лба. Вся процедура, включая любовную прелюдию, длилась часа два. Собаки явно устали. Жадно пили воду. Я мечтала только об одном: скорее оказаться дома и отдохнуть от всей этой суеты. Ритуал мы соблюдали по всем правилам. Невеста должна была прийти в дом к жениху, и ни в коем случае не наоборот, чтобы он мог чувствовать себя хозяином положения. Когда все формальности были закончены, мы отблагодарили «свидетельницу» и поспешили в родной дом уже в ином качестве и в ином состоянии. Начался отсчет новой жизни нашей собаки. Два месяца, предстоящие до появления на свет щенков, Линда требовала к себе особого отношения. В ее рацион были добавлены продукты, которые способствовали правильному формированию щенков в утробе матери. И при этом сама Линда должна была получать в необходимом количестве витамины и усиленно питаться, чтобы ей хватило сил выносить и родить малышей. Оказалось, что наша девочка очень любит апельсины и может за один раз съесть не меньше килограмма! А по вечерам, совершая обязательный моцион, мы непременно заходили в магазин и покупали пару баночек маслин. И это тоже было прихотью беременной дамы! Линда искусно справлялась с косточками: мякоть аккуратно обгрызала, а косточки складывала рядом с собой. В общем, о том, что эти пристрастия сохранятся у нашей собаки на всю оставшуюся жизнь, мы тогда не думали. Главным было удовлетворить ее потребности в текущий деликатный период. Линда изменилась и в поведении. Теперь, выйдя на улицу, она степенно прогуливалась по двору, иногда выбирала и «стригла» зубами какую-то травку, часто отдыхала, нежась на солнышке. Ее тело стало округляться в боках. Несмелые попытки местных кавалеров-кобелей поухаживать за ней Линда встречала агрессивно, предупредительно рычала и даже кусалась. По вечерам, лежа в любимом кресле, она внимательно разглядывала свой растущий живот, с недоумением прислушивалась к тому, что происходило внутри нее. Еще через месяц стало заметно, как щенки начинают шевелиться, и живот Линды местами вздымается бугорками то здесь, то там. Она тут же заботливо начинала вылизывать это место и таким образом успокаивала своего разволновавшегося малыша. Ходить нашей мамочке со временем становилось все труднее. Живот был таким огромным, что едва не тащился по земле. Мы, как могли, старались помочь ей. На прогулку Саша выносил Линду на руках, клал на траву в тенек, и она дышала свежим воздухом. Потом с трудом вставала, делала несколько шагов в нужном направлении и снова ложилась. Ее уже не интересовали ни цветочки, ни бабочки. Она тяжело дышала и все время умоляюще смотрела на Сашу, как будто в его силах было что-то изменить. По нашим подсчетам, роды должны были состояться в конце мая. Я уже договорилась со знакомым ветеринаром, что в судьбоносный для собаки день и час он окажется рядом с роженицей и возьмет этот важный процесс на себя. Но на всякий случай, чтобы не быть бесполезным наблюдателем, я прочитала несколько специальных книг и уже имела представление о том, как нужно помогать своей собаке во время родов и что нужно делать с появившимися на свет щенками. В условленный день, это был четверг, мы с доктором дежурили возле Линды. Уходя вечером домой, он успокоил меня, что вряд ли роды начнутся ночью. А утром обещал прийти снова. В тревожном ожидании прошла пятница, за ней последовали суббота, воскресенье… Казалось, Линда даже стала лучше себя чувствовать. В понедельник утром, проводив Сашу в школу, я стала собираться на службу: роды у собаки еще не повод совсем не появляться на работе! Вдруг мне показалось, что Линда испугалась перспективы остаться одной в своем неопределенном состоянии и стала нервно стаскивать в угол коридора коврики и покрывала. Она буквально рвала зубами и лапами свои подстилки, крутилась на одном месте, пытаясь устроиться на них поудобнее. Догадка пронзила меня. Я бросилась к телефону. Доктора не оказалось дома, и я в испуге набрала номер моей сестры. Скоро она уже была у нашей двери. К тому моменту у Линды начались схватки, и моя неуверенность полностью развеялась. Нужно было принимать срочные меры. Все необходимое – бинты, зеленка, нитки, ножницы, даже нашатырный спирт – было профессионально расставлено и разложено на полу. И вот на свет появился первый малыш. Я сейчас с трудом вспомню детали, что и в какой последовательности делала, но, видимо, действовала правильно, потому что новорожденный щенок в моих руках зашевелился и запищал. Линда тревожно и внимательно следила за каждым моим движением. Закончив процедуру обработки пуповины, я подложила малыша к ней. Она заботливо начала вылизывать его и носом подталкивать к сосочку. Почуяв запах молока, щенок стал тыкаться мордочкой в мягкий живот Линды, а найдя источник, присосался и, как маленький насосик, стал жадно качать из своей матери живительную влагу. В этот эмоциональный момент нас и застал вернувшийся из школы Саша. Его появлению Линда обрадовалась больше всего. Он был самым надежным человеком в ее жизни. И рядом с ним, казалось, ей было не так больно. Вымыв руки, Саша примостился рядом со своей любимицей, стал гладить ее и приговаривать всякие нежные успокаивающие слова. Я, совсем осмелев и освоившись в своей роли бабки-повитухи, стала записывать в дневник показатели нашего первенца: рост, вес. Это был мальчик. Предполагая, что он будет у нас не один, я предусмотрительно повязала ему на шейку голубую ниточку. Следующей на свет появилась девочка. Ей я повязала красную ниточку. Позже мы так и различали своих малышей: «голубенький мальчик», «красненькая девочка», «желтенькая девочка», «зелененький мальчик»… Всего их родилось десять! Для собаки-первородка это был рекорд.

Линда старалась быть заботливой матерью. Но вскоре ей стало сложнее справляться с такой беспокойной оравой. Малыши, высасывая ее до капли, росли, как говорят в сказках, не по дням, а по часам. За ними требовался постоянный уход. Линде приходилось часами вылизывать их глазки, животики, убирать своим языком их испражнения, оставляемые по всему полу после каждого кормления. Растущие зубки малышей причиняли боль ее нежным соскам. Видно было, что Линда очень устает. И по ночам, когда вся братия засыпала, она украдкой оставляла их и перебиралась в свое любимое кресло. Позже она сообразила, что на время ее отсутствия я могла бы успешно заменять им сиделку. И, убегая от детей, залезала ко мне в кровать, ложилась за спину и ненавязчиво начинала выталкивать меня из постели лапами, намекая тем самым, что пришло время менять караул. Я поначалу злилась, ругала ее, отправляла обратно. Но потом смирилась и как женщина женщину поняла. Без особого восторга, тем не менее, я стала выполнять роль ночной сиделки. Вскоре малыши достаточно подросли и перестали нуждаться и в моих услугах.

Как-то ночью я проснулась от странного звука. В коридоре, где за перегородкой мирно спали наши собаки, раздалась привычная сонная возня, потом несмелое шлепанье, потом скрежет, потом что-то с грохотом упало, и вся квартира наполнилась визгом и писком придавленных картонной перегородкой щенков. Установив на место перегородку и собрав в кучу разбежавшихся в испуге малышей, мы подумали, что всё произошедшее случайность, и отправились спать дальше. Но назавтра всё повторилось снова. И следующей ночью тоже. Стало понятно, что это не случайность. Решено было по очереди следить за щенками. Первое дежурство, конечно же, досталось мне. И я была вознаграждена сполна. Когда все стихло во мраке, и население нашей квартиры мирно заснуло, одно маленькое существо по имени Любочка, самая мелкая в помете «фиолетовая девочка» с удивительно умным личиком, выползла из кучи своих собратьев и пошлепала к тому месту, где перегородка стыковалась со стеной. Она начала настойчиво ковырять место стыка. Ей казалось, что здесь наиболее уязвимое и податливое место, пригодное для побега. Потом она стала прыгать, пытаясь зацепиться зубами и лапками за край перегородки, подтянулась и перевалилась на другую сторону, с грохотом шлепнувшись об пол. Картонная перегородка не выдержала натиска ее упругого тельца и упала, накрыв собой спящих братьев Любы. Сама Люба тем временем уже бежала в направлении ванной комнаты, дверь которой была всегда предусмотрительно приоткрыта. Любопытство и желание маленького существа расширить рамки своего мира были столь велики, что, невзирая на неудачи, из ночи в ночь она продолжала настойчиво добиваться поставленной цели. С целеустремленной и за это особо любимой и главное, уважаемой нами Любашей мы расстались в самую последнюю очередь. Она была отдана в хорошую семью и уехала в другой город. Еще некоторое время мы с ее новыми хозяевами поддерживали телефонные отношения, слышали от друзей-собаководов рассказы о нашей умнице. И хотя позже связь была потеряна, к тому времени мы уже знали и были спокойны, что Лайма, так назвали Любу ее новые родители, выросла отличной крепкой собакой. И что для нас было самым главным, в этом доме она тоже стала любимицей. Немного грустно, но об этом потом. Пока же наша жизнь была наполнена заботами о подрастающем поколении, а квартира больше напоминала военный госпиталь. Мы жили на втором этаже, но балкона у нас не было. И поэтому оконные решетки – характерная особенность того времени – были увешаны разноцветными сохнущими пеленками, а подоконники уставлены тарелками с остывающей кашей. Весь процесс кормления, уборки, стирки, сушки происходил круглосуточно и непрерывно. Уже через полторы недели после рождения малышей мы поняли, что у Линды недостаточно молока, и стали докармливать их из соски. Я удобно устраивалась в каком-нибудь углу нашей небольшой квартиры, а Саша по очереди, одного за другим подносил мне щенков. К моменту кормления последнего первый был опять голоден. Еще через пару недель Линда совсем бросила кормить своих детей, и мне пришлось перевести их на искусственное вскармливание. Мой день начинался практически с восходом солнца приготовлением завтрака для всей семьи, включая сына, Линду и десятерых ее малышей. Остывшую кашу я разливала по тарелкам и расставляла в кухне на полу. Затем открывала перегородку и, негромко хлопая в ладоши, тем самым вырабатывая у собак рефлекс, начинала зазывать их. Малыши просыпались, подскакивали, толкая и топча друг друга, пытались спросонья сообразить, откуда исходит аппетитный запах, а потом бросались за мной в кухню. Их неуверенные лапки расползались на скользком линолеуме, щенки падали на ходу, лаяли и злились на тех, кто первым умудрялся-таки добраться до еды. Попутно они налетали на тарелки с кашей, проливали ее на пол, растаптывали по всей кухне, снова скользили и падали, покусывая друг друга за уши. Дом с утра оглашался звонким щенячьим лаем. Позже я сообразила устилать пол мокрыми пеленками, чтобы лапки не расползались. А для сохранности еды тарелки расставляла на большем расстоянии друг от друга. День ото дня собаки становились взрослее и умнее, и уже перестали залезать в тарелки лапами. Но так и не научились ходить на обед степенно.