Джулия Макбеннет – Позитивная психология помогает обрести опору в жизни (страница 5)

Между тем, вопрос о природе счастья – один из древнейших, которые задаёт себе человечество. Философы размышляли о нём за тысячелетия до появления психологии как науки. Аристотель посвятил этому понятию целые трактаты, различая счастье как сиюминутное удовольствие и счастье как реализацию добродетели на протяжении всей жизни. Эпикурейцы и стоики спорили о том, в чём именно заключается благо. Буддизм предлагал свой путь освобождения от страданий. Религиозные традиции связывали подлинное блаженство с выходом за пределы земного существования.

Позитивная психология, принимая эту эстафету, пытается внести в многовековой разговор то, чего не было у предшественников: методологию строгого научного исследования, опору на эмпирические данные, возможность проверять гипотезы и отделять работающие идеи от красивых, но пустых обещаний. Это накладывает на неё особую ответственность: она должна говорить о счастье языком, понятным обычному человеку, но при этом сохранять научную честность и не поддаваться искушению упрощать.

Граница между наукой и эзотерикой проходит не по предмету разговора, а по методу. И эзотерика, и наука могут интересоваться человеком, его внутренним миром, возможностями роста и развития. Но пути их принципиально различны, и понимание этого различия критически важно для того, чтобы не заблудиться в дебрях популярной литературы.

Эзотерическое знание, как правило, опирается на авторитет. Истина здесь исходит от учителя, гуру, посвящённого, который получил доступ к тайному знанию и передаёт его ученикам. Проверить это знание невозможно, потому что оно требует особого состояния сознания, веры, инициации. Если у вас не получается применить рецепт, значит, вы недостаточно верите, недостаточно открыты, недостаточно чисты. Эзотерика неподвластна критике извне: она создаёт свою замкнутую систему, где любые сомнения объясняются несовершенством сомневающегося.

Научный подход принципиально иной. Он исходит из того, что истина не принадлежит никому, она открывается в процессе исследования и может быть пересмотрена, если появятся новые данные. Учёный обязан публиковать свои методы, чтобы другие могли воспроизвести эксперимент и проверить результаты. Научное знание всегда предварительно, всегда готово к уточнению и никогда не претендует на абсолютную истину в последней инстанции. Оно не требует веры – оно предлагает факты, которые можно проверить.

Применительно к теме счастья это различие проявляется особенно ярко. Эзотерическая литература часто обещает мгновенные и радикальные изменения: достаточно изменить мышление – и реальность перестроится, достаточно произнести правильные слова – и Вселенная пошлёт вам удачу. Научная психология скромнее: она изучает корреляции, вероятности, тенденции. Она говорит: люди, которые практикуют благодарность, в среднем сообщают о более высокой удовлетворённости жизнью. Но она никогда не обещает, что это сработает для каждого и в любых обстоятельствах.

Ещё одно важное различие касается отношения к негативному опыту. Эзотерика часто предлагает его просто отменить: не думай о плохом, переключись на хорошее, негативные мысли притягивают негативные события. Наука же изучает функции негативных эмоций, их необходимость для выживания и адаптации. Страх предупреждает об опасности, печаль помогает пережить потерю, гнев мобилизует для защиты границ. Попытка просто выключить эти сигналы опасна: она лишает организм важной информации.

Позитивная психология, будучи наукой, не отрицает сложность человеческого существования. Она не предлагает волшебных таблеток. Она предлагает карту, компас и отчёт о том, какие маршруты другие люди находили полезными. Но идти по этому маршруту человеку приходится самому.

Чтобы понять, почему идея «мысли позитивно» стала настолько популярной, нужно заглянуть в историю американской культуры. Движение за позитивное мышление имеет корни в девятнадцатом веке, в так называемой «Новой мысли» – религиозно-философском течении, утверждавшем, что сознание человека напрямую влияет на материальную реальность. Идея о том, что мысли обладают силой притягивать события, оказалась невероятно привлекательной для культуры, построенной на индивидуализме и вере в успех.

В двадцатом веке эту идею подхватили и коммерциализировали. Книги Дейла Карнеги, Нормана Винсента Пила, а позже Луизы Хей и множества других авторов создали целую индустрию. Простой посыл – измени мысли, и изменится жизнь – продавался и продаётся до сих пор с огромным успехом. И это понятно: он даёт иллюзию контроля. Если всё зависит от моего мышления, значит, я могу управлять реальностью. Мне не нужно бояться случайностей, несправедливости, жестокости мира – достаточно правильно настроить свой внутренний приёмник.

Психологически это очень комфортная позиция. Она снимает экзистенциальную тревогу перед непредсказуемостью бытия. Она обещает, что в моих силах сделать так, чтобы со мной случалось только хорошее. И когда у человека случается беда, этот подход предлагает простое, хотя и жестокое объяснение: ты сам это притянул, ты недостаточно позитивно мыслил, ты допустил негатив в свою жизнь.

Именно здесь позитивное мышление смыкается с так называемой культурой токсичного оптимизма – требованием всегда быть на подъёме, излучать бодрость и заражать энергией окружающих. В некоторых корпоративных культурах, в социальных сетях, в среде коучей и мотивационных спикеров утвердилась норма: показывать только успех, только радость, только победу. Признаться в слабости, усталости, печали – значит проиграть, выпасть из обоймы «успешных успешников».

Эта норма создаёт колоссальное внутреннее давление. Человек, переживающий горе, разрыв отношений, профессиональный кризис, оказывается в ловушке: ему не только больно, но и стыдно за свою боль. Он чувствует себя неудачником, потому что не может соответствовать предписанному стандарту вечного счастья. Вместо поддержки он получает осуждение – сначала от окружающих, а потом и от себя самого.

Термин «токсичный оптимизм» появился не случайно. Он описывает ситуацию, когда позитивное отношение перестаёт быть ресурсом и превращается в яд, отравляющий существование. Как отличить здоровый оптимизм от его токсичной версии?

Здоровый оптимизм признаёт реальность. Он говорит: «Да, сейчас трудные времена, но у меня есть силы с ними справиться, и в будущем ситуация может улучшиться». Токсичный оптимизм отрицает реальность: «Ничего страшного не происходит, всё прекрасно, не думай о плохом». Здоровый оптимизм включает действие: человек ищет выход, пробует разные стратегии, обращается за помощью. Токсичный оптимизм ограничивается мышлением: главное – правильно думать, а остальное приложится.

Токсичный оптимизм особенно опасен в ситуациях, требующих адекватной реакции на угрозу. Если человек болен, но отказывается признавать серьёзность болезни, потому что «мысли материальны», он может упустить время для лечения. Если отношения рушатся, но партнёры делают вид, что всё хорошо, и запрещают себе негативные эмоции, кризис только углубляется. Если на работе системные проблемы, а сотрудникам внушают, что нужно просто больше улыбаться, это не решает проблем, а лишь накапливает напряжение.

Психологические исследования показывают, что подавление негативных эмоций приводит к парадоксальному эффекту: они не исчезают, а усиливаются и прорываются в самых неожиданных местах. Человек, который запрещает себе злиться, может начать болеть, у него могут возникнуть психосоматические расстройства, или в какой-то момент он взорвётся по пустяковому поводу. Человек, который не позволяет себе грустить, лишается возможности пережить потерю и пойти дальше; горе застывает в нём и отравляет всю последующую жизнь.

Более того, культ позитивного мышления часто оборачивается обесцениванием чужого опыта. Фразы «не раскисай», «всё будет хорошо», «посмотри на тех, кому ещё хуже» – это не помощь, это способ отгородиться от чужой боли. Они говорят страдающему человеку: твои чувства не имеют значения, твоя боль не заслуживает внимания, просто включи позитив и не мешай окружающим наслаждаться жизнью. Такая реакция разрушает доверие и углубляет одиночество.

Если счастье – это не постоянная улыбка и не правильные мысли, то что же оно такое с точки зрения науки? Позитивная психология подходит к этому вопросу с необходимой строгостью: прежде чем изучать явление, нужно его определить и найти способы измерения.

Первая сложность заключается в том, что слово «счастье» в обыденном языке обозначает слишком много разных вещей. Мы можем сказать «я счастлив» в момент, когда съели вкусное пирожное, когда встретили старого друга, когда защитили диссертацию, когда смотрим на закат, когда чувствуем, что живём не зря. Очевидно, что за этим словом стоят разные переживания, и для научного анализа их нужно различать.

Позитивная психология предложила различать как минимум два уровня счастья. Первый уровень – это гедонистическое благополучие, связанное с получением удовольствия и избеганием страданий. Сюда относятся приятные ощущения, радость, восторг, наслаждение. Это счастье-эмоция, которое приходит и уходит, которое зависит от внешних обстоятельств и которое невозможно удержать. Оно важно, оно делает жизнь яркой, но строить на нём всё существование – всё равно что пытаться накормить человека одними десертами.