Джулия Макбеннет – Позитивная психология помогает обрести опору в жизни (страница 1)
Джулия Макбеннет
Позитивная психология помогает обрести опору в жизни
Введение
Мы живем в эпоху беспрецедентных возможностей. Никогда прежде у среднего человека не было доступа к такому количеству благ, информации и перспектив, как сегодня. Мы можем работать удаленно из любой точки мира, общаться с людьми с другого континента в режиме реального времени, потреблять культурный контент в объемах, недоступных для монархов прошлого, и продлевать собственную жизнь с помощью достижений медицины. Казалось бы, это должно было сделать нас счастливейшими из людей, когда-либо населявших планету.
Однако клиническая картина нашего времени выглядит иначе. Статистика неумолима: уровень тревожных расстройств и депрессии растет год от года, несмотря на все попытки сделать психологическую помощь доступной. Чувство одиночества становится глобальной эпидемией, поражающей даже тех, кто окружен тысячами «друзей» в социальных сетях. Мы наблюдаем феномен, который философы называют «экзистенциальным вакуумом» – состояние внутренней пустоты, когда все материальные потребности удовлетворены, но ощущение, что «что-то не так», не исчезает.
Эта книга начинается с важного признания: большинство из нас живет в режиме выживания. Мы привыкли к этому настолько, что перестали замечать хроническое напряжение, фоновую тревогу и постоянную гонку за недостижимым идеалом. Утро начинается не с тихой радости бытия, а со схватки с будильником и немедленного погружения в информационный шум. День проходит в попытках успеть неважно что, но побольше. Вечер – в истощении, которое мы путаем с удовлетворенностью от прожитого дня. Выходные – в восстановлении, чтобы снова войти в этот круг.
В такой картине мира категория «опоры» становится центральной, но при этом наиболее проблемной. Под опорой мы интуитивно понимаем нечто, что удерживает нас от падения в моменты, когда земля уходит из-под ног. Это то, на что можно опереться, когда собственные силы иссякают, а внешний мир рушится или, что еще тревожнее, становится безразличным.
С детства нам внушают, где находится эта опора. Сначала это родители, потом – школьный успех, затем – престижная работа, стабильные отношения, финансовая независимость, собственная недвижимость, здоровье детей, признание коллег. Этот список можно продолжать бесконечно, и каждое поколение дописывает в него свои пункты. Общество потребления убедило нас, что опора – это нечто, что можно накопить, приобрести, заработать, заслужить.
И мы действительно тратим колоссальные ресурсы на возведение этого внешнего фундамента. Мы вкладываемся в карьеру, надеясь, что должность придаст нам веса в собственных глазах. Мы ищем партнера, который станет тем самым «каменным плечом», на которое можно положиться. Мы покупаем вещи, которые должны символизировать стабильность. Мы следим за телом, словно его совершенство способно защитить нас от жизненных бурь.
Проблема заключается в том, что внешняя опора – это иллюзия. Она не просто ненадежна – она по определению не может быть надежной, потому что находится вне зоны нашего тотального контроля.
Рассмотрим это подробнее. Карьера. Можно годами строить профессиональную империю, но экономический кризис, смена технологической парадигмы или просто приход нового руководства способны обесценить этот труд за считанные месяцы. Отношения. Даже самые крепкие союзы подвержены эрозии времени, изменениям людей, случайностям, болезням и, в конечном счете, неизбежной утрате. Деньги. Инфляция, девальвация, крах банков, мошенничество – финансовые опоры рассыпаются в прах с пугающей регулярностью. Здоровье. Тело, которое мы считаем незыблемой данностью, может подвести в любой момент самым неожиданным образом.
Парадокс заключается в том, что, вкладывая все силы во внешние опоры, мы попадаем в ловушку перманентной тревоги. Чем больше мы имеем, тем больше боимся потерять. Чем выше мы взбираемся по социальной лестнице, тем страшнее падение. Чем сильнее мы привязываем свое благополучие к другому человеку, тем уязвимее становимся перед его настроением, выбором или просто жизненными обстоятельствами.
В результате современный человек оказывается в парадоксальной ситуации: он окружен вещами, связями и достижениями, но чувствует себя шагающим по тонкому льду в полном одиночестве. Хроническая усталость, о которой мы говорили в начале, – это не столько физическое истощение, сколько истощение ресурса поддержания этих внешних конструкций. Мы устаем постоянно удерживать то, что может рухнуть в любой момент.
Однако самым глубоким уровнем кризиса опоры является кризис смысловой. Внешняя нестабильность была бы менее травматична, если бы у человека была внутренняя убежденность в том, зачем он все это терпит. Но именно здесь современная культура демонстрирует провал.
Традиционные источники смысла – религия, идеология, традиция, принадлежность к большой общности – утратили свое монопольное положение. Для многих они перестали работать вовсе. Мы живем в мире, где каждый вынужден конструировать собственный смысл самостоятельно, из подручных материалов, и при этом нести полную ответственность за результат этого конструирования. Это огромная свобода, но и огромное бремя.
Большинство наших современников решают эту задачу упрощенно: они подменяют смысл достижением. «Сначала я построю карьеру, а потом пойму, зачем». «Вот куплю квартиру, тогда и заживу». «Вот дети вырастут, тогда и подумаю о себе». Эта стратегия отложенной жизни работает до определенного момента, но неизбежно приводит к экзистенциальному похмелью, когда цель достигнута, а внутри по-прежнему пусто.
Особенно остро этот кризис проявляется в моменты жизненных пауз или катастроф. Когда активная деятельность невозможна (болезнь, вынужденная изоляция, потеря работы), человек остается наедине с вопросом: а кто я без всего этого? И часто не находит ответа. Без внешней атрибутики, без ролей, без списка дел и целей наступает онемение, которое страшно пугает и заставляет снова лихорадочно искать, чем бы себя занять, лишь бы не чувствовать эту пустоту.
Здесь мы подходим к ключевому различению, которое будет проходить красной нитью через всю книгу: между поиском внешних костылей и строительством внутреннего стержня.
В поисках выхода из этого кризиса многие обращаются к популярной психологической литературе, которая часто предлагает простые и быстрые решения. Именно здесь важно сделать остановку и прояснить фундаментальное различие, без которого невозможно двигаться дальше.
Позитивная психология как научное направление и «позитивное мышление» как популярное течение часто путают, ставя между ними знак равенства. На самом деле они находятся в разных плоскостях, и их различение критически важно для понимания того, что такое настоящая внутренняя опора.
Популярное позитивное мышление, которое заполонило полки книжных магазинов и ленты социальных сетей, базируется на простой идее: если ты будешь думать о хорошем, то хорошее и случится. Оно предлагает аффирмации, визуализации, «силу мысли» и утверждения о том, что реальность подчиняется нашим мыслям. На первый взгляд это звучит вдохновляюще. Но проблема такого подхода заключается в его отношении к негативным переживаниям.
Позитивное мышление в его вульгарной форме учит отрицать реальность. Оно предлагает не замечать боль, игнорировать страх, запрещать себе грусть. Страдание в этой парадигме рассматривается как ошибка, неправильная настройка сознания, которую нужно просто исправить, переключив тумблер на «позитив». Это создает колоссальное внутреннее напряжение: человек не только страдает от реальных проблем, но и корит себя за то, что страдает, потому что «настоящий позитивный человек так бы не делал».
Более того, такое мышление часто оказывается травматичным именно в моменты кризиса. Попытка «мыслить позитивно» при потере близкого, при серьезной болезни, при крушении планов выглядит как циничное издевательство над реальностью. Человек остается один на один со своим горем, но при этом чувствует себя неудачником, потому что у него не получается «быть в ресурсе» и «излучать позитив».
Позитивная психология, о которой пойдет речь в этой книге, – это строгое научное направление, изучающее то, что делает жизнь достойной быть прожитой. Она не отрицает страдания, не призывает к притворной радости и не обещает, что мысли материализуются. Ее задача – исследовать условия, при которых человеческое существование может быть наиболее полным, осмысленным и счастливым, даже с учетом неизбежности боли, потерь и разочарований.
Основатели позитивной психологии, такие как Мартин Селигман, Михай Чиксентмихайи и Кристофер Петерсон, настаивали на том, что психика – это не просто место, где лечатся травмы. Это сложная система, способная к росту, развитию и процветанию. И изучать эту способность к процветанию можно и нужно теми же строгими методами, которыми изучаются психические расстройства.
Ключевое отличие научного подхода от популярного заключается в том, что позитивная психология не запрещает негативные эмоции, а исследует их функцию и место в целостной картине психической жизни. Она признает, что страх может быть защитником, грусть – маркером потери, требующим переосмысления, а гнев – сигналом о нарушении границ. Задача состоит не в том, чтобы заменить весь этот спектр одной единственной «позитивной» эмоцией, а в том, чтобы научиться выстраивать жизнь таким образом, чтобы в ней было место и для полноты переживания, и для осмысленности, и для радости, несмотря на присутствие боли.