Джули М. Саймон – Съеденные эмоции. Как изменить свое пищевое поведение и не искать утешение в еде (страница 13)
Постоянные неприятные переживания и мысли (даже если они вытеснены из сознания) представляют собой весьма коварную форму стресса, воздействующую на нашу физиологию и приводящую к множеству физических недугов и «болезненных» состояний. Когда мы отключаемся от мудрости тела и не обращаем внимания на его сигналы, мы не извлекаем пользы из тех посланий, что оно старается нам передать. Мы закрываемся от богатства и радости, которые может предложить нам жизнь.
Потребности Джен в гармонии не были удовлетворены в раннем детстве: девочка не чувствовала себя замеченной, услышанной, любимой, находящейся в безопасности. Вместо этого ее ранние переживания, как правило, были весьма суровыми, угнетающими, а иногда даже пугающими. Попытки сблизиться с родителями пресекались. Джен подвергалась хроническому стрессу. Кроме того, жизнь в семье не допускала проявления таких здоровых физиологических реакций, как борьба или бегство. Ей пришлось подчиниться. Она справлялась с этим как могла, блокируя, насколько возможно, враждебность и пренебрежение по отношению к себе и ведя себя так, будто они не имели никакого значения. Уход в личный и безопасный мир книг и еды был ее инстинктивным, изобретательным, адаптивным способом выживания.
Но тело не забыло того, что пришлось пережить в детстве. Оно запрограммировалось на то, чтобы постоянно отслеживать возможные угрозы, которые Джен научилась регулярно вытеснять из своего сознания, готовая в любой момент отразить нападение, эмоциональные всплески, отвержение и стыд. Области ее мозга (префронтальная кора) находятся в состоянии постоянной повышенной бдительности. Вот почему Джен «бежит в укрытие», когда у ее дочери случается нервный срыв, и вот почему она покидает кабинет при виде расстроенного пациента. А поскольку у нее выработано очень ограниченное число навыков того, как справляться с эмоциями и телесными ощущениями, основными транквилизаторами оказались еда, алкоголь и лекарства от тревоги.
Став взрослой женщиной, Джен живет в мире подавленных, умерщвленных эмоций. Для нее это нормально: это все, что она когда-либо знала. Окружающие ее люди (дочери, муж, братья и сестры, персонал и пациенты) переживают обычные эмоциональные взлеты и падения. Джен находится в эмоциональной пустыне, а ее тело между тем ведет свой счет.
Ближе к концу нашего сеанса Джен рассказала мне, что в прошлом обращалась к психотерапевтам по поводу проблем с лишним весом и приступов депрессии, скуки и внутренней пустоты. По ее словам, они пытались заставить ее чувствовать, отслеживать и описывать ощущения. Джен несколько раз бросала терапию, считая себя неудачницей. Ей казалось, что она ничего не могла толком почувствовать. Когда Джен попробовала групповую терапию, то другие участники практически сразу начинали «чувствовать всё и везде», а она одна была словно оцепеневшей.
Я заверила женщину, что не буду пытаться заставлять ее чувствовать, что мы поработаем над осознанностью правым полушарием мозга телесных ощущений, таких как сигналы голода и насыщения, мышечное напряжение и расслабление. Если бы Джен могла лучше осознавать свои телесные ощущения и была в состоянии спокойно воспринимать и переносить их, они бы дали важные сигналы о состоянии ее внутреннего мира. Тем самым мы бы позволили телу рассказать свою историю и привести нас к той боли, которую женщина давно научилась отодвигать на второй план.
Я похвалила Джен за ее находчивость, за то, что она нашла собственные способы справиться с эмоционально болезненным и трудным детством. Когда я похвалила ее за силу и выносливость, она сказала, что чувствует что-то в глубине своих глаз. По ее словам, «похожее на грусть». В жизни она получала так мало похвал, что маленькая капля признания словно открыла ее внутренние шлюзы. Стало ясно, что в моих силах помочь Джен проникнуть в ее внутренний мир: не только предложив ей овладеть сонастройкой, в которой она так отчаянно нуждалась и которую заслуживала, но и подчеркнув ее сильные стороны.
Я объяснила Джен, что она сможет лучше чувствовать свое тело, постепенно и мягко овладевая навыком осознанного внимания к телесным ощущениям. Со временем мы начнем осторожно и понемногу извлекать сенсорную информацию, которая была сохранена в теле и заморожена травмой. Джен может научиться связывать эти ощущения с эмоциями, ассоциированными с ними, а также с текущими или прошлыми физическими и психологическими событиями. По мере того как мы будем развивать и укреплять неразвитые в свое время нейронные связи в мозге Джен, она сможет лучше переносить и регулировать эмоции, а также успокаивать нервную систему. Это даст ей больше легкости и комфорта при взаимодействии с эмоциями других людей.
Восстановление связи с собой поможет ей также чувствовать себя комфортнее в теле. Прежняя связь Джен с телом посредством спорта была тем ресурсом, на который она могла опираться. Физическая активность, которая ей нравится, помогла бы восстановить связь, а также, вполне вероятно, повысить толерантность к прикосновениям и восстановить наслаждение ими (в том числе и близостью с мужем).
Если вы, как и Джен, переживали серьезные сбои в сонастроенности со своими опекунами или столкнулись с ранними травматическими переживаниями, в вашей нервной системе и в каждой клетке вашего тела сохранилось общее ощущение угрозы. Однако никогда не поздно высвободить эту законсервированную энергию, повысить интерес к жизни и уменьшить тягу к комфортной еде как средству самоуспокоения.
Во второй части книги мы увидим, как Джен научилась использовать осознанность с тем, чтобы лучше осознавать свои телесные ощущения, спокойно переносить их, видеть, как они изменяются и рассеиваются. По мере того как ее терпимость к неприятным ощущениям возрастала, она начала высвобождать замороженную внутри энергию. С ростом витальности Джен почувствовала, что готова преодолеть свое болезненное прошлое и изменить свою жизнь.
Глава 5. «Да, но у меня были замечательные родители»
В какой-то степени каждый человек является пленником своего прошлого.
У большинства эмоциональных едоков есть общая черта: в детстве о них мало заботились. Возможно, родители или опекуны были любящими, добрыми, заботливыми, но при этом детям все равно не хватало
Вы можете подумать: «Подождите, но это не соответствует моей ситуации. Мои родители были очень любящими и заботливыми людьми, и в детстве у меня не было никаких травмирующих событий. Моя проблема в том, что я просто люблю вкусно поесть». Я понимаю. И я вам верю. Но я также считаю, что если у вас возникают проблемы с управлением пищевыми привычками и поддержанием оптимального веса, то велика вероятность того, что контуры саморегуляции вашего мозга нуждаются в некотором укреплении, а ваши навыки самоуспокоения и конструктивной самопомощи – в некотором совершенствовании. Существует
Даже самые любящие опекуны могут непреднамеренно пренебрегать эмоциональными потребностями детей в критические для развития мозга моменты. Иногда воспитатели не умеют справляться с обычными эмоциональными проблемами детей, в том числе с разочарованиями и потерями, и предлагают им еду в качестве источника утешения. Например, вы были расстроены, а родители испекли для вас печенье или угостили мороженым. «Мне жаль, что эти дети так нехорошо себя повели в отношении тебя. Пойдем лучше выпьем шоколадного коктейля». Возможно, пытаясь вас успокоить, они непреднамеренно проигнорировали или умалили ваши чувства: «Укол в кабинете врача причинит боль всего на секунду. А потом мы съедим пиццу на обед». Или: «Не волнуйся. Я уверена, ты отлично справишься с экзаменом по правописанию, ты всегда справляешься. А когда вернешься домой, испеку твои любимые кексы».
Возможно, они были достаточно опытны, чтобы поинтересоваться, как вы себя чувствуете, но как только вы поделились своими чувствами, они тут же попытались отвлечь вас или тут же решить проблему. «Я знаю, тебе грустно сегодня прощаться с Пушистиком. Давай сходим в кино и отвлечемся». Или: «Я могу понять, что ты расстроен из-за того, что тебя не взяли в команду. Может быть, есть другой вид спорта, в котором ты мог бы себя попробовать?» Без сомнения, они любили вас и заботились о вас. Но тем не менее – в результате вы остались со своими неприятными и непонятными эмоциями, а также без навыков исследования внутреннего мира чувств и тревожных мыслей, навыков их обработки, самоуспокоения и извлечения уроков из пережитого опыта.
Если ваши опекуны в своем младенчестве и детстве сами не получили должной эмоциональной заботы, возможно, они тоже не смогли научиться критически важным навыкам заботы о себе и других. Или же некие сложные ситуации негативно сказались на их способности справляться с жизненными задачами. Даже самые любящие воспитатели могли быть подавлены разрушительным разрывом отношений, смертью члена семьи, приездом нуждающегося или «трудного» родственника, уходом за членом семьи, страдающим психическим или физическим заболеванием.