Джули М. Саймон – Съеденные эмоции. Как изменить свое пищевое поведение и не искать утешение в еде (страница 12)

Детство, осложненное травмой, недоеданием, эмоциональной пустотой, может обусловить недостаточную стимуляцию одного из полушарий мозга, благодаря чему второе полушарие становится доминирующим. Правая часть верхнего отдела мозга более непосредственно связана с нижним отделом мозга: информация от тела восходит к стволу мозга, лимбическим областям и коре правого полушария. Правое полушарие, которое развивается раньше, обеспечивает нам более прямую связь со всем телом, а также с электрическими, химическими и гормональными выбросами, которые мы называем эмоциями. Левое полушарие верхней области головного мозга располагается на большем удалении от этих источников информации.

Джен выросла в академической семье, в которой особое внимание уделялось образованию и работе. Она научилась «склоняться влево» – придерживаться логики, буквальности и линейности, а также избегать осознания своего тела и эмоций, порождаемых правым полушарием. Правое полушарие ее мозга, возможно, десятилетиями использовалось в недостаточной степени. Джен старательно избегала любых ситуаций (разговоров с дочерью, близости с мужем или общения с расстроенными пациентами и персоналом), которые могли вызвать неприятные эмоции и дискомфортные телесные ощущения.

Адаптация Джен к нелегкому детству, в том числе ее решимость жить лучше, чем жили родители, была весьма изобретательной. Она помогла продвинуться по жизни и добиться профессионального успеха. Но неосознанный «уклон влево» мешал наладить контакт с самой собой и другими людьми. Узница собственного жесткого и бесстрастного мира, она выживала, но не процветала.

Младенцы и маленькие дети зависят от своих воспитателей, которые помогают регулировать эмоциональное и физическое возбуждение. Наши самые ранние социальные отношения формируют механизм реагирования на стресс – систему, с помощью которой возбуждение регулируется организмом. Механизм регуляции стресса организма включает в себя нижние центры мозга (они воспринимают и обрабатывают эмоции), иммунную систему, эндокринные (гормональные) железы, а также нервы и нервную систему в целом. Все эти системы объединены в единый континуум сознания и тела посредством ряда проводящих путей.

Дети, находящиеся на попечении отзывчивых, заботливых взрослых, развивают здоровые механизмы реагирования на стресс. Исследования, проведенные в ходе наблюдений за младенцами, показывают, что мы рождаемся с высокой степенью «знания отношений». Мы чутко реагируем на тонкие эмоциональные изменения наших опекунов (например, изменения мышц лица матери, которые выражают мягкость или напряжение, страх или радость). Мы реагируем на тон и скорость их голоса. Мы замечаем, что их глаза широко открыты или почти закрыты. Все эти заметные или не очень заметные изменения доступны для нас благодаря единой регуляторной системе, называемой вегетативной нервной системой (ВНС).

ВНС состоит из двух отделов. Симпатическая нервная система (СНС) действует как акселератор нашего организма и отвечает за возбуждение, а парасимпатическая нервная система (ПНС) служит тормозом. СНС ответственна за такие реакции, как «бей и беги»: она отвечает за выброс адреналина, который ускоряет сердцебиение и подготавливает нас к действию в моменты, когда мы, например, уже почти задеваем впереди идущий автомобиль. ПНС успокаивает возбуждение, замедляя частоту сердечных сокращений, нормализуя дыхание и расслабляя мышцы, когда опасность миновала.

Когда в младенчестве и раннем детстве мы подвергаемся хроническому стрессу и негативному эмоциональному возбуждению, то испытываем высокоинтенсивную активацию в виде сокращения внутренних органов, мышц и суставов, а также напряжения в других частях тела (глаза, уши и основание черепа). Если мы выработали эти стереотипы в детстве, то весьма вероятно, что они сохранятся на протяжении всей жизни. Сильное эмоциональное возбуждение или, как в случае с Джен, подавление эмоций и возбуждения может привести к физическим изменениям, которые, в свою очередь, приводят к нарушению регуляции нервной системы и таким состояниям, как фибромиалгия и синдром раздраженного кишечника.

К счастью, большинство физиологических процессов, необходимых для обеспечения нашего выживания, от электролитного баланса до регуляции сердцебиения, происходят вне нашего осознания. Наши невероятные машины постоянно проводят закулисные расчеты и корректировки для поддержания здоровья и равновесия. Если требуется какая-либо внешняя корректировка, тело и мозг посылают нам сигналы – как правило, в виде ощущений. Когда организму требуется топливо и определенные питательные вещества, он сигнализирует приступами голода и тягой к определенным продуктам. Жажда – сигнал о том, что уровень жидкости в организме низкий. Когда нам нужно поспать, на нас наваливается сонливость. Наши ощущения различаются по интенсивности. Если мы чувствуем легкую боль в колене, мы можем продолжить игру в теннис. Если боль усиливается, мы прекращаем активность.

Если все части мозга взаимодействуют должным образом, то считывать сигналы тела и реагировать соответствующим образом не составит труда. Вы не только быстро воспринимаете различные ощущения своего тела и осмысливаете их, но и можете улавливать более тонкие сигналы с помощью интуиции или того, что некоторые называют шестым чувством.

Предположим, что вы идете по пустой парковке или темной улице и чувствуете, что кто-то идет позади вас (возможно, преследует). Или вы заходите в лифт и нутром чуете, что ехать с этим сомнительным типом, который уже находится там, небезопасно. Нервная система подает сигнал тревоги, сердце бьется быстрее. Вы чувствуете напряжение в теле, поскольку ствол и кора мозга, а также его лимбическая область работают согласованно с организмом, оценивая угрозу. Вы инстинктивно хватаете ключи, ускоряете шаг, оглядываетесь в поисках помощи. Или притворяетесь, что что-то забыли, и пятитесь из лифта. Когда угроза миновала, тело сбрасывает напряжение, вы чувствуете себя спокойнее, даже не задумываясь об этом.

Если в раннем возрасте вы испытывали хронически высокий уровень эмоционального возбуждения, то вполне вероятно, что различные области мозга теперь не взаимодействуют должным образом. Это означает, что область, ответственная за «пожарную сигнализацию» и бдительность, может проявлять себя чаще, чем вам хотелось бы. Вы не только рискуете неправильно истолковывать ситуацию и чувствовать опасность в огромном количестве различных случаев, но и, скорее всего, не способны улавливать тонкие, но важные сигналы из окружающей среды.

Ранняя родительская депривация[5] (даже в легких формах) может привести к снижению выработки мозгом химических веществ, необходимых для переживания чувства благополучия и радости. Дефицит этих химических веществ часто проявляется в таких формах поведения, как боязливость, гиперактивность и замкнутость, и может на всю жизнь сформировать у ребенка повышенную чувствительность к стрессовым факторам.

Депривация и стрессовые переживания в раннем детстве могут также привести к хроническому избытку гормонов стресса (адреналина и кортизола). Гормоны стресса являются важной частью нашей реакции на биологические или физиологические угрозы, однако высокий уровень этих гормонов в утробе матери, в младенчестве и раннем детстве негативно сказывается на мозге. Кортизол, в частности, может повреждать определенные системы мозга (например, дофаминовую систему среднего мозга) и угнетать другие. Например, гиппокамп – структуру, важную для обработки эмоций, а также для формирования вербальной и повествовательной памяти, что помогает нам осмысливать окружающий мир.

Когда наш мир хаотичен и непредсказуем, стрессовый аппарат находится в постоянной готовности сработать, мы становимся реактивными, гиперактивными, тревожными, возбужденными, подавленными или склонными к панике. Слишком сильный стресс в раннем возрасте может снизить способность ребенка справляться со стрессом. Это наложит отпечаток на всю его дальнейшую жизнь. Увеличится риск обращения ребенка к внешним источникам немедленного успокоения и комфорта – в том числе к еде.

За последнюю четверть века западные исследователи подтвердили то, что всегда утверждали древние мудрецы: наше тело не существует в изоляции от нашего разума. Мы не можем отделить биологию от психологии, все взаимосвязано. Психологические стрессоры способствуют биологическим расстройствам, и наоборот. Стресс воздействует практически на все ткани организма.

Как внешние, так и внутренние стрессоры вызывали у Джен жалобы на физические недомогания – усталость, мигрень, фибромиалгию, желудочный рефлюкс и раздражение кишечника. Долгие, изнурительные рабочие дни, недостаток сна и физических упражнений, а также употребление алкоголя и нездоровых полуфабрикатов создавали нагрузку на организм, заставляя надпочечники выделять высокий уровень гормонов стресса. Она часто испытывала тревогу или депрессию, а поскольку нервная система в раннем возрасте выработала повышенную чувствительность к стрессовым переживаниям, это обострило ее восприятие боли.

Одни справляются со стрессом лучше, чем другие. Наша способность справляться со стрессом без помощи сторонних веществ определяется не только врожденной конституцией, но и социальной поддержкой, которую мы получаем в раннем возрасте. Ганс Селье, уважаемый врач и исследователь, автор книги «Стресс жизни» (The Stress of Life), отмечает, что люди могут стать зависимыми от собственных гормонов стресса. Те, кто с раннего детства привык к высокому уровню внешнего и внутреннего стресса, нуждаются в определенном его уровне, чтобы чувствовать себя живыми. Спокойная жизнь, свободная от стрессов, вызывает у них скуку и чувство пустоты. Меня тревожило то, что это и мог быть случай Джен.