Джон Кабат-Зинн – Выход из депрессии. Спасение из болота хронических неудач (страница 8)

По большей части наши эмоциональные реакции эволюционировали как временные. Это неизбежно. Ведь посланнику нужно быть начеку в случае очередной опасности. Наша первичная эмоциональная реакция длится, пока актуальна непосредственная причина тревоги: это чаще секунды, нежели минуты. Если бы она длилась дольше, то мы бы стали нечувствительными к остальным сигналам в окружающей среде. Это можно четко проследить на примере поведения газели в африканской саванне. Когда хищник преследует стадо газелей, страх заставляет их бежать что есть сил, но как только он настиг одну из них, довольно быстро все остальные в стаде успокаиваются и начинают пастись как ни в чем не бывало. Все — ситуация изменилась, опасность позади, стадо переключается на добывание пищи, ведь это диктует необходимость выживания.

Конечно, какие-то ситуации могут длиться дольше, как и наши на них реакции. Горечь утраты человека, дорогого нам, может длиться довольно долго. Волны горя, возможно, будут затоплять нас снова спустя недели и даже месяцы. Но даже в такой ситуации исцеление возможно. Большинство людей, переживших горе, понемногу и спустя какое-то время находили в себе силы вернуться к нормальной жизни и даже снова улыбаться и смеяться.

Тогда почему же депрессия и ощущение несчастья длятся намного дольше тех ситуаций, которые их вызвали? Или почему случается, что чувства недомогания и неудовлетворения все не проходят? Если вкратце, то ответ в том, что мы реагируем еще и на наши собственные эмоции, и эти реакции в свою очередь поддерживают наши переживания.

Часто, ложась в постель, Кэрол чувствует себя слегка несчастной. Это ее беспокоит, еще и потому, что ей часто не удается увязать это негативное чувство с каким-то конкретным предшествующим событием. «К примеру, в прошлую пятницу, — поясняет она, — ко мне вечером пришла Энджи, и мы смотрели телевизор. Все было прекрасно. Когда же она ушла, я ходила по квартире, наводила порядок — и вдруг почувствовала, как мне стало грустно. Я начала думать о том, как в прошлом друзья подводили меня. Когда эти мысли меня посещают, то я всегда говорю сама себе: “Почему я опять так себя чувствую и зачем опять думаю об этом?” Чувствовала ли я себя несчастной весь вечер, но не обращала на это внимание, так как Энджи была со мной? А сейчас я одна, и эти мысли лезут мне в голову?»

Обычно Кэрол, чтобы развеять дурные мысли, пытается читать или смотреть телевизор в постели… но, как правило, это не помогает. Дурные мысли все же мешают ей.

«Я пытаюсь докопаться до причины того, что заставляет меня чувствовать себя несчастной. “Что такое сегодня произошло, что способствовало возникновению этих чувств?” Иногда вспоминаю какую-нибудь мелкую неприятность. Например, когда Джин пошла обедать, а мне не сказала, и я тогда засомневалась: может, мы больше не друзья? Но чаще всего мне кажется, что эти мелочи не объясняют моего дурного настроения. Тогда я начинаю думать, что же со мной не так. Ведь другие люди этим не страдают и выглядят довольно счастливыми. Дурные мысли овладевают мной, и дальше я начинаю думать: “Может, так и будет всегда? И я всегда буду несчастной? Что же тогда будет с моей жизнью? И как это отразится на моей работе и отношениях с людьми? Буду ли я хоть когда-нибудь счастлива?” И тут я начинаю чувствовать себя еще хуже. И в конце концов мое самобичевание приводит меня к ощущению, что у меня не осталось сил ни на что — ни на работу, ни на общение».

«Иногда я замечаю, что сама делаю себя более несчастной. Отвлекусь на какой-то звук за окном, и в этот момент вдруг осознаю, насколько же я несчастна. Сама себе удивляюсь: как я умудряюсь доводить себя до такого состояния? Недавно, лежа в постели, я опять почувствовала себя плохо и, повернувшись на бок, вдруг вспомнила: когда я забралась под одеяло, а это было всего несколько минут назад, мне ведь было так хорошо — в тепле и уюте, на мягкой подушке и свежих простынях. Ведь только что со мной и с этим миром было все в порядке! Что же произошло? Тут я опять сказала себе: “Все эти мысли меня до добра не доведут”. А потом еще: “Зачем же я каждый раз так делаю?” И опять пошло по кругу — размышления о том, что же со мной не так».

Кэрол испытала это на себе, реакции на свою грусть сделали ее еще более несчастной. Она попыталась разобраться в том, что с ней происходит, и эти отчаянные попытки только ухудшили ее состояние. Сами по себе состояния печали и недовольства могут быть кратковременными, но наши эмоциональные реакции на них могут перейти в хроническую неудовлетворенность и состояние несчастья. Проблема с постоянно накатывающей и повторяющейся депрессией — вовсе не в преходящей печали. Печаль — естественная и неотъемлемая часть человеческой жизни. Совершенно не нужно думать, как от нее избавиться, да это и нереально. Здесь нет никакой проблемы. Проблема возникает в тот момент, когда ваш разум реагирует на печаль.

Это факт — мы определенно дискомфортно себя чувствуем, когда эмоции оповещают нас о том, что дела обстоят не так, как должны были бы. Но это естественно. Эмоциональные сигналы для того и созданы, чтобы толкать нас к действию, для того, чтобы исправить положение. Если бы эти сигналы не вызывали дискомфорта и порыва действовать, разве стали бы мы уходить с дороги от несущегося на нас автомобиля, вступаться за ребенка, которого обижают, отворачиваться от чего-то, что мы не в силах вынести? Ведь сигналы оповещения отключаются только тогда, когда ситуация уже разрешилась.

Когда эмоции сигнализируют о внешней опасности (например, о разъяренном быке, несущемся на вас), тогда естественным образом запускается реакция бегства. Мозг мобилизуется, мы реагируем автоматически, если нашей жизни что-то угрожает, и эти автоматические реакции помогают нам избежать или уйти от опасности. Эти простые реакции — когда нам что-то сильно не нравится и мы хотим этого избежать или свести к минимуму — называются неприятием. Оно подталкивает нас действовать соответственно, чтобы снять тревожный сигнал. С этой стороны этот механизм нам полезен и даже может помочь сохранить нам жизнь. Но не всегда.

Если внешней опасности нет, а речь идет о внутренних механизмах, касающихся мыслей, чувств и самоощущения, те же самые реакции уже неэффективны и даже могут быть опасными. Мы не можем убежать от того, что происходит у нас в душе. И даже бороться с неприятными, тяжелыми и тревожащими мыслями и чувствами, пытаясь уменьшить их силу или свести на нет, невозможно.

Когда мы на собственные эмоции реагируем с неприятием, то запускаем в своем мозгу психический механизм, выражающийся в физическом избегании, либо в смирении, либо в ответной атаке («система избегания»). Как только он запущен, тело напрягается, как перед бегством, или готовится к противостоянию. Внутри тоже можно ощутить действие неприятия. Когда мы озабочены тем, как бы нам избавиться от чувства грусти или потерянности, мы попадаем в ловушку. Разум, нацелившийся на вынужденное, но невыполнимое задание — избавление от «ненужных» вам чувств, замыкается в себе. Ваше сознание сужается. Как будто свело судорогой, как будто ощущаете себя взаперти. Выбор из множества возможностей будто бы становится нам недоступен. Возможности делать выбор, доступный нам прежде, тают, мы становимся отрезанными от них.

В какой-то период своей жизни мы можем начать не любить и даже ненавидеть эмоции страха, грусти, гнева — в себе или в других. Если нам говорили: «Не будь таким эмоциональным», мы могли сделать вывод, что выражать эмоции неприлично. И, что еще хуже, могли посчитать, что ненормально испытывать эмоции. Или мы прошли через тяжелый эмоциональный опыт, например горе. И теперь приходим в ужас даже при малейшем проявлении подобных чувств.

Когда мы негативно, с неприятием, реагируем на наши эмоции, когда обращаемся с ними как с врагами и пытаемся их победить, вырвать с корнем, тем самым мы загоняем себя в ловушку. Понимание механизма неприятия приводит нас к лучшему пониманию того, как мы запираем себя в негативных чувствах. Будучи чем-то расстроены сейчас, мы запускаем негативные мысли, которые являются старыми и совершенно бесполезными схемами мышления из прошлого.

Настроение и память

Вам приходилось попасть снова в место, где вы не были много лет, может, даже с детства? Собираясь туда, вы приблизительно помните, что с вами происходило. Но стоит вам там оказаться, прогуляться по тем самым улицам, вдохнуть те же ароматы и услышать те же самые звуки, как все возвращается — не только воспоминания, но и чувства тоже: волнение, сожаление или первая любовь. Возврат в прежнюю обстановку делает возможным то, чего не добиться никакими попытками вспомнить прошлое.

Обстановка оказывает чрезвычайное влияние на память. Исследователи памяти Дункан Годен и Алан Бэдли обнаружили, что когда аквалангистам пытались дать задание запомнить что-либо на пляже, перед погружением, то часто они тут же забывали это под водой и были в состоянии припомнить, только вновь вернувшись на сушу. И наоборот. Если они заучивали слова под водой, то воспроизводили их на суше не так хорошо, как погружаясь в воду. В данном случае море и пляж выступали в роли обстановки, так же как поездка в город детства.