Джон Фредериксон – Не ври себе. Как перестать себя разрушать и начать строить (страница 26)

Глава 6. Принятие

Исцеление невозможно без принятия правды, которую мы избегаем, и чувств, которые провоцирует эта правда. В понятие правды входят наши внутренние переживания (эмоции, тревога и механизмы избегания) и внешняя жизнь (реальность). В принятии мы обнаруживаем свою истинную сущность и «я», сокрытое под слоем лжи.

На ком я женился?

Влюбленность — чудесное приключение, но через несколько лет брака случается что-то странное. Супруги становятся «другими» и разочаровывают нас. Почему?

В моем случае я влюбился в фантазию, а через некоторое время познакомился со своей женой. О, какой это был кризис! Я очень разочаровался, что она оказалась не такой, как девушка из моего воображения. Я-то думал, она должна быть такой, как я хотел. Никто не спрашивал меня: «Джон, а кто назначил тебя Богом?» В результате мои страдания (да и ее) затянулись.

Потом я понял, что не смогу любить ее такой, какая она есть, и должен отпустить, чтобы ее полюбил кто-то другой. Она не подписывалась быть моим идеалом. Если у меня есть идеал, решил я, то я сам должен ему соответствовать и не требовать этого от других. «Хотя это тоже невозможно», — подумалось мне.

Я пошел в бракоразводный суд в своей душе и развелся со своей фантазией. Этот болезненный развод затянулся на несколько лет, но стоило мне развестись со своими идеями, как я смог жениться на своей жене. Можно сказать, я гораздо сильнее любил свою иллюзию, чем жену. Я не обесценивал свои иллюзии, но они ослепляли меня и не позволяли увидеть ее внутреннюю красоту, скрывающуюся под «изъянами», которые всего лишь были несоответствием моему идеалу.

Заголовки в СМИ обещают научить нас, «как быть идеальным партнером», поделиться «34 шагами к сексуальному пробуждению» и рассказать, «как возродить брак». Но ни в одной статье не говорится, что отношения умирают, если манипуляциями пытаться заставить друг друга соответствовать идеалу или быть победителем секс-олимпиады. Нигде не написано, что брак рушится, если любить идею, а не супруга.

Если человек любит историю о том, каким должен быть супруг, он пытается вручить ему сценарий. «Почему ты всегда опаздываешь?», «Нельзя так много смотреть телевизор», «Может, наденешь это платье?», «Хватит, ты уже достаточно выпила!» Мы свободно и якобы благонамеренно раздаем эти указания, а также наши глубокие соображения по поводу того, почему супруг или супруга их не выполняют. Все это часто выливается в скандал. Супруги понимают, что мы хотим любить иллюзию, а не их самих, и почему-то начинают злиться.

Когда мы говорим что-то вроде «Вот если бы ты вставал раньше, ты бы чувствовал себя намного лучше», на самом деле мы имеем в виду «Я чувствовал бы себя намного лучше, если бы ты не был собой и превратился бы в того, кем я хочу тебя видеть». Потом мы стонем, жалуемся, ищем книги и статьи, в которых нас учат правильно вести споры в браке. Но зачем противиться реальности? Разве правильная ссора заставит мужа или жену из фантазий появиться, а настоящего мужа или жену исчезнуть?

Конфликт с супругом может отражать более обширный конфликт с самой жизнью. На самом деле мы никогда не ссоримся с человеком: мы вступаем в конфликт с идеей, которую он воплощает. Одной женщине не нравилось, что ее муж ел фастфуд в отпуске. Для него отпуск был единственной возможностью вдоволь поесть чипсов и шоколадного печенья. Она считала, что он в принципе не должен хотеть фастфуд.

Она вообразила себя ЗОЖ-полицией, читала мужу лекции о влиянии фастфуда на здоровье или смотрела на него волком, гордясь своей «сдержанностью». Все эти действия, по сути, сообщали, что она хочет, чтобы его не было: «Не думай так, не делай это, не будь таким». Настоящий муж ее не интересовал. Ее интересовала лишь фантазия. «Хватит быть собой, будь воображаемым мужем, которого я хочу». Если бы муж не захотел становиться мужем из ее воображения, ей пришлось бы отпустить воображаемого близнеца своего супруга. Она не могла полюбить мужчину, который был ее мужем, потому что состояла в браке с образом из своего воображения и мучила их обоих. Наконец до мужа дошло, что она давно развелась с ним в своем воображении и вышла за другого — за вымышленного партнера. Он согласился, что так будет лучше, и ушел от нее уже в реальной жизни.

Почему супруги не хотят становиться идеалами из нашего воображения? Может, нужно отпустить свои идеалы? Брак — это всегда развод с фантазиями и принятие человека, за которого мы вышли замуж, — того, кто никогда не станет идеалом.

Является ли любовь проекцией?

Что такое любовь? Ее можно свести к сексуальному инстинкту, интересу или положительной эмоции. Но если реальным считать лишь сексуальное притяжение, сама любовь становится нереальной. Если любовь нереальна, качества, которые мы видим в возлюбленном, — наши проекции. Действительно ли это так?

Выбираем ли мы любимых, сравнивая их с другими «товарами» в приложении знакомств? Если относиться к поиску пары как к походу на рынок и выбирать людей как товар, естественно, нас будет интересовать наиболее выгодная сделка, которая соответствует нашим предпочтениям. Но любовь не полка супермаркета. Она по природе своей непостижима и неописуема, ее можно лишь почувствовать и прожить, и «инаковость» другого человека — главное, что притягивает нас в любви.

Напротив, любовь к себе лишена главного качества любви — способности выйти за пределы «я», узреть внутреннюю ценность другого человека и откликнуться на его внутреннюю красоту. Женщина-нарцисс ошибочно принимает любовь к себе за любовь к мужу. Она злится, когда люди его оскорбляют, но не потому, что ему больно. Ей кажется, что больно ей: она воспринимает мужа как свое продолжение.

Любящую женщину не заботит ее реакция: она сочувствует боли партнера. Дело не в ней. Она четко видит, что перед ней другой человек; ей ни к чему проецировать на него «свое». Ей не нужно уговаривать себя любить его: она не может его не любить.

Является ли ее любовь чувством? Чувства возникают и исчезают в ответ на внешние раздражители. Эмоция — это состояние ума. Любовь же более долговечна. Хотя мы все переживаем внутренние флуктуации любви, они непохожи на облака, которые появляются в небе и растворяются. Скорее, это приливы и отливы вездесущего океана, проявления нашей неизменной сущности.

Любовь также не приятное переживание наподобие теплой ванны. Никто никогда не женился на ванне. Можно свести любовь к потребности, желанию, сексуальному влечению. Но эти разновидности иллюзорной любви основаны на мимолетной жажде, а не глубинном отклике на красоту возлюбленного. Если партнер всего лишь утоляет жажду, он объект для использования, а не любимый человек.

Удовлетворение потребности снижает интерес к объекту потребности. Например, если мы хотим пить и выпиваем стакан воды, интерес к воде снижается. Однако любовь усиливает чувство благоговения и заставляет тянуться к возлюбленному. Удовлетворение жажды — конечное действие; погружаться в глубины «я» другого человека можно бесконечно.

Когда нас спрашивают, любим ли мы своего партнера, мы порой не знаем, что сказать. Объяснения вроде «он добрый и милый» соответствуют истине, но не в силах описать всю глубину происходящего. Ценность другого человека не передать, описывая отдельные его части.

Любовь не поддается описанию и даже не выражается в поступках, потому что любящий человек перестает воспринимать себя как отдельного человека, совершающего некое «действие» по отношению к другому. Любящий человек находится в потоке любви, возникающем в момент, когда он перестает считать другого человека объектом, вещью и мысленной категорией. Другой человек — такой, какой есть, и существует отдельно от ваших фантазий. Вы любите его, а не фантазию о том, каким он может стать. И он тоже любит вас, а не образ, который вы проецируете в мир. Загадка любит загадку. Люди, неспособные на любовь, никогда не смогут разгадать эту загадку, потому что гонятся за своей фантазией.

Ко мне на прием пришел обеспеченный мужчина: он хотел доказать жене, что работает над своими проблемами, которые привели его к супружеской неверности. В то же самое время он лгал жене, обещая хранить ей верность, и лгал любовнице, обещая бросить жену. На приеме он назвал свою настоящую проблему: ему хотелось «умаслить» свою любовницу, чтобы она была всем довольна и не захотела рассказывать жене про измену. Он воспринимал женщин как вещи, которые можно купить, использовать и выкинуть. Люди в принципе являлись для него вещами, и у каждой была своя цена.

Этот человек все воспринимал как средство для достижения целей. В его плоском мире отсутствовали такие понятия, как жертва, неожиданность, загадка. Он жил в ловушке своих фантазий, а реального мира для него не существовало. Он отделил себя от реальности и не воспринимал жену и любовницу как живых людей, которых нужно любить и беречь. Они стали для него предметами для использования и обладания.

Он не мог позволить ни жене, ни любовнице быть собой. Вместо этого он требовал, чтобы они были такими, какими он хотел их видеть. Он считал, что жена должна поверить в его обещание хранить верность, которое на самом деле было суррогатом верности, а любовница — в обещание на ней жениться — суррогат брака. По сути, он говорил им: «Верьте моим словам и игнорируйте мои действия».