Джон Фредериксон – Не ври себе. Как перестать себя разрушать и начать строить (страница 28)
Моя коллега позвонила пациентке и пригласила на консультацию в больницу. Она поговорила с ней и заметила в ее карте важный момент: ее сына убили год назад. Она сказала: «Ваш доктор не догадался, что у вас не сердечный приступ, а разбитое сердце». Пациентка стала ходить к психотерапевту, и вскоре ей стало лучше. После смерти сына женщине было некому дарить свою любовь, и она удовлетворила «ипохондрическую» потребность, начав работать в больнице волонтером. Она приносила книги, читала пациентам вслух и разговаривала с ними. Пациенты заменили ей сына, больница — дом, а психотерапевт помог залечить раненое сердце.
Никто не хочет, чтобы психотерапевт подкреплял его патологическое убеждение в собственной безнадежности. Людям нужен пилот, который поможет «вырулить» к реалистичной надежде. Даже в ситуации, кажущейся безнадежной, психотерапевт всегда укажет максимум, на который мы способны.
Человек, не ощущающий надежды, ослеплен защитными механизмами и ложью, о которой не догадывается. Отчаяние, как бы мы его ни рационализировали, символизирует отказ от потенциала, скрывающегося за патологией. Обнаружить суть под отчаянием — истинное искусство и дар психотерапевта, умеющего слушать. Если мы сдадимся и забудем суть другого человека, умрет и надежда.
Психотерапевт помогает проложить путь к новым возможностям. Как бы мы себя ни ограничивали, психотерапевт видит, что мы способны превзойти эти ограничения. Отчаяние текущего момента лишь часть нас, а остальное скрывается за защитными механизмами. Психотерапевт верит в пациента, потому что видит то, чего сам пациент не замечает: суть, скрывающуюся за шорами.
Психотерапия помогает увидеть истинное «я» — безграничное пространство, сокрытое за самовосприятием. Освободившись от иллюзий, мы начинаем осознавать свою сущность и берем на себя задачу услышать голос из глубин.
Взгляд изнутри и взгляд снаружи
Реляционное знание отличается от когнитивного. Вот почему его ценность сомнительна. Если бы от когнитивного знания действительно была польза, люди давно избавились бы от своих проблем, прочитав книги по практической психологии.
Когда у нас возникает интеллектуальное знание о людях, мы говорим о них как о предметах. Это не истинная психотерапия, а нарушение, которое можно вылечить с помощью настоящей психотерапии. Зачем же окружающие предлагают нам вступить в эти «отношения на расстоянии»?
Я заметил, что один мой пациент, бывший жиголо, дистанцировался от меня на сеансах, и спросил его, какие эмоции он ко мне испытывает и что заставляет его воздвигать этот барьер.
— Не знаю, — ответил он.
— Говоря «не знаю», вы прячетесь, но в этом случае я никогда не узнаю, кто вы на самом деле. Какие эмоции возникают в моем присутствии, почему вы чувствуете, что должны закрываться от меня?
— Без понятия. Я могу, конечно, что-нибудь придумать.
— Да, и тогда станете еще и психологическим жиголо. «Может, Джону понравится услышать это? Или лечить вот такого человека?» Тогда у нас с вами будут не менее деструктивные отношения, чем были у вас с подругой. Какие же эмоции заставляют вас выстраивать этот барьер и быть психологическим жиголо?
— Их много, полагаю.
— Замечаете, что встаете в позицию наблюдателя? Вы как бы смотрите на наши отношения со стороны и наблюдаете за отношениями между мной и человеком, которого зовут так же, как и вас. Вы вне терапии, вы наблюдатель. Вы и в жизни турист, все время наблюдаете за происходящим со стороны.
В его глазах блеснули слезы.
— Что заставляет вас прятаться за маской отстраненного наблюдателя?
— Я часто так себя веду. Остаюсь наблюдателем или судьей.
Этот мужчина дистанцировался от окружающих и даже от себя и жил как отстраненный наблюдатель. Не проживая эмоции, он всю жизнь посвятил попыткам от них отделиться. Он повторял то, что ему говорили другие, но этот «взгляд снаружи» не мог решить его проблему.
Мы приходим в психотерапию с целым набором «взглядов снаружи». Это мнения наших родителей, учителей и друзей; установки, за которыми внутренний голос не слышен. «Взгляды снаружи» не имеют ничего общего с истинным пониманием себя, так как истинное понимание себя идет изнутри. Прислушиваясь к мнениям, а не к чувствам, мы удаляемся от «я» и плодим такие «взгляды снаружи». Если слушать их, можно оглохнуть и никогда не услышать внутренний голос.
Как научиться слушать себя и посмотреть на себя изнутри? Мы слышим ушами, но этого недостаточно. Надо научиться слушать всем своим существом, открыться любым прозрениям, и тогда правду не надо будет «выяснять»: мы начнем проживать ее и проживать эмоции, не прибегая к словам, преждевременным выводам и новой лжи.
Однако сможем ли мы вынести то, что расскажут эмоции? Проживая чувства, мы наконец слышим голос из глубин. Далее перед нами встает следующая задача: «Слушай то, что скрывается под мыслями, и услышь то, что никогда не услышат те, кто “все знает”».
Что такое реляционный подход в психотерапии?
Чтобы понять, что такое психотерапия, надо задать себе вопрос: с чем взаимодействует психотерапевт? С перечнем симптомов, с диагнозом, расстройством личности? Нет, психотерапевт взаимодействует с человеком, скрывающимся под симптомами, а симптомы вызваны разладом человека с внутренней жизнью, с его «я».
Психотерапевт поощряет пациента наладить отношения с «я» и принять эмоции. Защитные механизмы с годами помогают забыть об истинных устремлениях и желаниях. Такова цена пренебрежения собой — привычки, которую следующая моя пациентка освоила в совершенстве. Она рассказала, что у нее конфликт с бойфрендом, но заявила:
— Я не хочу это анализировать.
— У вас есть проблема, и вы не хотите ее анализировать? Вам нравится пренебрегать собой? — спросил я.
— Мне кажется, это не имеет значения.
— Вам кажется, что
Грусть мелькнула на ее лице.
— Понимаю.
— Вы заметили, что и меня призываете вами пренебречь? Вы игнорируете свою проблему и просите меня игнорировать вас и говорить: «Вы не имеете значения. Мы можем пренебречь вашей проблемой». Зачем вы это делаете?
Она заплакала и призналась:
— Я к этому привыкла. Таков мой паттерн в отношениях с мужчинами.
Мы пренебрегаем собой и называем это «силой», но на самом деле это ненависть к себе. Эта женщина попросила меня игнорировать ее, подкрепляя паттерн пренебрежения, сложившийся у нее в отношениях с мужчинами. Она пыталась забыть о себе и просила меня сделать то же самое. Когда же я отказался становиться сообщником ее преступления против «я», в ней всколыхнулись эмоции и зазвучал истинный голос. Психотерапевты уделяют внимание не только словам, но и тому, прислушивается ли человек к своим чувствам, прежде чем начать говорить. Умеет ли человек проживать свои эмоции, отражают ли его слова происходящее внутри? Когда моя пациентка прожила боль самопренебрежения, родилось прозрение: «Таков мой паттерн в отношениях с мужчинами».
Мы делаем с собой то же, что когда-то сделали с нами
Приходя к психотерапевту, мы приносим с собой историю страданий. Иногда психотерапевт узнает о ней со слов пациента, а иногда — наблюдая за его отношением к себе. Если в прошлом другие люди обижали нас, мы продолжаем делать это с собой, порой не замечая. Таким образом круг страданий в настоящем продолжается. Заметив этот подспудный селфхарм, психотерапевт не станет выяснять, что было в прошлом. Вместо этого он обратит внимание, что мы вредим себе в настоящем.
В следующем отрывке из записи первого сеанса психотерапии моя пациентка говорит, что ее тронули мои слова.
— Что вы чувствуете, позволяя мне вам помочь? — спросил я. — В начале сеанса вы от меня прятались.
Она вздохнула.
— Я боялась заплакать.
— Но почему? Не лучше ли плакать, чем испытывать тревогу?
— Лучше. Вы меня очень тронули. Я подумала: «Раньше я никогда не встречала человека, который соглашался меня выслушать».
— Тогда почему вы не хотели, чтобы я видел, как вы плачете?
— Я передумала плакать.
Увидев, что пациент отвергает свои эмоции, психотерапевт отмечает этот акт жестокости, который мы совершаем над собой, так как сами мы этого не видим. Психотерапевт не станет поощрять наше пренебрежение собой, но не станет и осуждать нас за это. Он эмпатично заметит, что мы сами причиняем себе страдания.
— Вы хотите и дальше испытывать тревогу? Зачем вы так жестоки к своим слезам? Разве они не заслужили любви? Долго еще вы будете отвергать свои слезы? Когда они смогут вернуться домой? Они так давно стоят за дверью, что, наверное, замерзли. Долго еще ваши слезы должны страдать на холоде, пока вы не пустите их в дом? Вам нужно переживать не из-за меня: я не стану вас отвергать. Переживайте из-за себя, ведь это вы отвергаете себя и свои слезы.
— Я подумала, что, чем плакать, лучше поговорить о чем-то важном.
— Вы подумали, что лучше проигнорировать слезы и заменить их словами. Но вы же не пришли сюда игнорировать свою боль?
Ее лицо было полно печали.
— Не препятствуйте боли.
— Боюсь, что если начну плакать, то уже не смогу остановиться.
— Вы и так все время плачете, только внутри, не давая себе заплакать настоящими слезами. Вот почему вам нужно дать волю слезам, чтобы наконец перестать плакать. Тогда и боль пройдет.