Джон Фредериксон – Не ври себе. Как перестать себя разрушать и начать строить (страница 22)

— Я, наверное, слишком многого жду от окружающих, а потом разочаровываюсь.

— Более того, я вам гарантирую, что в моем кабинете вы испытаете разочарование.

Он рассмеялся.

— Может, мне следует у вас поучиться. Тогда, если окружающие будут мной разочарованы, я не расстроюсь.

— Так у вас тоже талант разочаровывать людей! Не знал, — пошутил я.

— Это неизбежно, да?

— Поскольку желания безграничны, разочарования не избежать. Это единственное, что можно гарантировать в этой жизни.

— А я как раз пытался уйти от этого.

— Вы пытались всем угодить, выбились из сил, начали ненавидеть окружающих и решили устроить забастовку.

Всю свою жизнь этот пациент пытался избежать конфликта, притворяясь тем, кем другие хотели его видеть. При этом его близкие любили воображаемый образ, проецируемый им в мир, но не любили его самого, потому что никогда с ним не встречались.

Он надеялся, что его отец полюбит своего настоящего сына, но тот любил лишь идеальный образ, существующий в его голове. Мой пациент считал, что должен стать идеальным и перестать быть реальным, поэтому всеми силами пытался стереть различия между «я» и идеальным представлением своего отца о сыне. Он считал себя неполноценным, потому что не соответствовал идеалу отца. Но отцовская вера в этот идеал свидетельствовала уже о неполноценности отца.

— Что, если ваши так называемые изъяны всего лишь объективная реальность? Никто не может быть идеальным: мы реальные люди.

Если все время сравнивать себя с идеалом, естественно, обнаружатся изъяны. И сбежать от себя не получится. Этого пациента, по сути, с самого детства «выгоняли из дома», внушая, что он должен «уйти», перестать быть собой и «вернуться» уже идеальным сыном — лишь тогда его полюбят. В психотерапии он тоже пытался быть идеальным пациентом и угодить мне. Я же хотел помочь ему стать собой, а не идеальным пациентом или идеальным сыном.

Люди рождаются не для того, чтобы кружиться вокруг других людей, как спутники, даже если другим этого хочется. Мы, конечно, можем лелеять чужое эго и притворяться, что во всем похожи на планету нашего притяжения, но мы никогда ею не станем. Отец пациента любил образ идеального сына, которого никогда не существовало. Наше виртуальное представление о том, какой должна быть жизнь, — сказка, плод воображения. Реальная жизнь всегда наступает ей на пятки.

Моему пациенту предстояло научиться быть реальным человеком, а не псевдоидеалом. После курса психотерапии он понял, что он обычный человек и всегда будет разочаровывать окружающих, если те продолжат сравнивать его со своими идеальными фантазиями. К сожалению, перестать быть человеком невозможно.

Пациент пытался полюбить идеал своего отца и возненавидеть себя, но разве кто-то из нас идеален? Любовь учит осознавать, что все несовершенны и каждому свойственно человеческое. Несовершенство и есть человеческая природа; она воспринимается как изъян лишь сквозь призму перфекционизма. Отказавшись смотреть на мир сквозь кривой кристалл, мы открываемся себе, окружающим и всему несовершенству этого мира.

Внимание и психотерапия

Мы часто слышим, что надо «быть в моменте». Но где еще можно быть? Даже если человек витает в облаках, это происходит в моменте. Просто он смотрит не себе под нос, а прокручивает в голове события прошлого.

Уилфред Бион говорил, что психотерапия — прыжок веры, в процессе которого человек трансформируется через единение с эмоциональной правдой текущего момента. Как мы себя чувствуем — и есть та истина, к которой мы стремились. Нет нужды пытаться находиться в моменте. Все чувства, страхи, избегание — все это уже происходит сейчас. Не нужно стараться измениться — важно лишь засвидетельствовать то, что есть.

Одному пациенту пришлось засвидетельствовать смерть. Однажды он спустился в погреб вместе со своим пятилетним сыном и увидел жену, которая повесилась на потолочных балках. Через несколько дней он сказал своему психотерапевту, что хочет умереть. Терапевт обратился ко мне за помощью. Мы разыграли диалог: он сыграл пациента, а я — психотерапевта.

— Чем вам сегодня помочь?

— Я не могу найти себя, — ответил «пациент».

— Похоже, вы себя уже нашли, но обнаружили внутри много горя и утраты и вновь увидели жену, свисающую с потолочных балок в погребе. Поскольку вы нашли себя, теперь вы хотите себя потерять. Никто не желает наткнуться на смерть.

— Не могу поверить, что она это сделала.

— Не можете поверить, что она покончила с собой?

— Она всегда в моих мыслях. Мы были женаты пятнадцать счастливых лет. А теперь я зол на нее.

— Ну разумеется. Вы злитесь, что она бросила вас с сыном. А злиться на женщину, которую любите, очень сложно.

— Не знаю, долго ли я смогу так жить. Жизнь потеряла смысл.

— Она не потеряла смысл, просто для вас он очень болезненный, и вам кажется, что лучше умереть, чтобы боль прекратилась.

Каждое произнесенное им слово было указанием, над чем предстоит работать. В текущем моменте присутствовало все, что нужно. Его тревога указывала на чувства, которые необходимо было принять, чтобы запустить процесс исцеления.

Никто не хочет мириться со смертью. Никто не хочет злиться на жену, которая покончила с собой. Никто не хочет жить после смерти любимого человека. Но жизнь шепчет: «Открыт ли ты этому опыту?»

Когда жена этого человека покончила с собой, умерла не только она, но и его идеализированное представление о ней, его очищенное восприятие себя и совместные планы. Естественно, стали возникать мысли о физической смерти, которая помогла бы избежать смерти психологической, после которой он бы переродился, но какой ценой! В том погребе он обнаружил не только тело жены, но и свои мертвые надежды.

Свобода

от

или свобода

для

?

Открытость чувствам, мыслям и мечтам — сложная задача, но она становится легче, если психотерапевт ее поощряет. Принимать свою внутреннюю жизнь можно лишь целиком, то есть не только то, что легко, — любовь, радость, счастье, — но и то, что тяжело, например сопротивление и отказ сотрудничать.

Ко мне пришел пациент и, развалившись в кресле, описал, что хочет получить от психотерапии. Когда я спросил, готов ли он приложить усилия для достижения этих целей, он уставился в потолок и застонал.

— В каком-то смысле, конечно, не готов. Пожалуй, я не знаю, смогу ли продолжить психотерапию и тратить много времени на распутывание своих проблем.

Приняв его нежелание, я отметил:

— Вы не знаете, готовы ли вы начать длительный процесс психотерапии.

— Да.

— Рад, что вы столь откровенны. Вы можете быть не готовы. Это нормально.

— Я просто хотел сразу об этом предупредить. Событий моей жизни хватит на годы психотерапии. Не уверен, что готов провести в ней много лет. Но хочу убедиться, что по окончании терапии достигну осязаемых результатов.

Он ошибался, решив, что проблема в длительности исцеления.

— Поскольку психотерапия — совместный процесс и я готов посвятить себя ему, осталось выяснить, готовы ли к этому вы. То есть готовы ли вы постараться ради себя.

Он снова посмотрел в потолок, улыбнулся и ответил:

— Готов ли я постараться? Интересный вопрос.

— Вы считаете себя достойным психотерапии?

Он усмехнулся и снова посмотрел в потолок.

— Да, я в этом уверен.

— Что вы чувствуете, когда это говорите?

Он улыбнулся и сказал:

— Я как будто пытаюсь продать себе курс психотерапии.

— Что вы чувствуете, когда говорите, что достойны психотерапии? Какие триггеры при этом всплывают?

— Часть меня откликается, что я должен немедленно согласиться, ведь я этого достоин.

— И что вы чувствуете, когда говорите, что достойны этого?

— Сомнения, хочу ли тратить на это много времени и денег.

Поскольку он до сих пор ошибочно думал, что его проблема в нежелании начинать длительную терапию, я объяснил:

— То есть вы сомневаетесь, что ради себя стоит стараться? Вы сомневаетесь, что достойны терапии? Одна часть вас хочет начать, другая колеблется.

— Точно. Вы правы.

— Значит, вы сомневаетесь, стоит ли стараться ради себя и своих целей.

Он отвел взгляд и ответил:

— Возможно, это то же самое, но я постоянно как бы «редактирую» свой внутренний монолог.