Джон Фредериксон – Не ври себе. Как перестать себя разрушать и начать строить (страница 14)

Тут она рассмеялась, замолчала и добавила:

— Я пыталась объяснить ему, что он слишком балует детей, но он меня не слышит. Он или кричит на меня по телефону, или вешает трубку. Я знаю, что он перезвонит, ведь ему нужны деньги. Он должен взглянуть в глаза реальности.

— Нет, не должен. Он уже тридцать лет не смотрит в глаза реальности: его увольняли со всех работ, он разрушил все свои отношения, он безработный и отказывается искать работу, утверждая, что вы должны поддерживать его, а он будет продолжать вести образ жизни, к которому привык. Если кому и надо взглянуть в глаза реальности, то это вам.

— Верно.

— Естественно, вы хотите, чтобы он сделал это первым, но это делает вас заложницей его неадекватности.

— Я больше не могу ждать. Не могу себе это позволить. Но что, если он на меня разозлится?

— Разозлится, но не на вас. Он разозлится на факты жизни. Когда вы перестанете мешать ему видеть факты, давая деньги, он разозлится на реальность и сделает первый шаг навстречу взаимодействию с ней и принятию.

Наши близкие могут совершать ужасные ошибки, и мы не всегда в силах их остановить. Но мы часто отказываемся проживать боль, а пытаемся изменить близких, думая, что это избавит нас от боли. Когда мы делаем это и делимся с близкими нашими соображениями, мы в худшем случае провоцируем гнев, в лучшем — недоумение. Нам кажется, что мы тушим пожары вокруг, хотя на самом деле они бушуют внутри, и это наша боль, наша ярость и наша утрата. Мы не добьемся успокоения собственных чувств, если будем тушить чужие пожары. Самый щедрый подарок, который мы можем сделать своим близким, — забрать свои проекции себе и самим последовать собственным советам.

Нам трудно принять свои чувства, поэтому мы переносим их на других. При помощи объяснений, указаний или требований мы пытаемся заставить людей стать такими, какими мы хотим их видеть. Скрытый смысл наших действий в следующем: «Мое восприятие должно быть вашей реальностью!»

Под натиском наших желаний окружающие могут выполнять их и угождать нам, уступая нашим требованиям. Когда этого не происходит, мы начинаем их осуждать и говорить, что они неправы, а также без их согласия назначаем себя их советниками. А потом еще удивляемся, что они не в восторге от наших советов.

Окружающие злятся на нас, потому что мы не принимаем их такими, какие они есть. Мы относимся к ним как к своему проекту по благоустройству дома, где нам вечно что-то не нравится. «Ты почти меня устраиваешь, но нужно кое-что подправить» — вот какой посыл усваивают от нас наши близкие.

Задача других людей не в том, чтобы нам нравиться, ведь тогда им придется отвергнуть себя так же, как мы отвергаем их. Наша задача — любить их такими, какие они есть, и принять правду: каждый человек должен быть таким, какой он есть, а не таким, каким мы хотим его видеть. Принятие означает, что мы должны любить себя, даже когда никто вокруг на это не способен. Тогда мы устанавливаем границы. Это не значит, что мы просим близких изменить поведение — мы не в силах контролировать чужие поступки. Границы означают, что мы меняем свое поведение и прекращаем вознаграждать человека, который вредит нам в отношениях. Мы любим близких, но смотрим в глаза реальности и больше не потакаем их деструктивности.

Это легче сказать, чем сделать, особенно когда сами близкие сжигают наши надежды, постоянно подливая масло в этот огонь, и при этом обвиняют нас в том, что мы сами его разожгли, и просят его потушить. Моей пациентке пришлось принять, что поджигателем был ее сын: он поджег свою жизнь, и ни ее любовь, ни деньги не потушили бы этот костер, куда он постоянно подливал масло.

Когда близкие нас разочаровывают, мы можем избавиться от их ложного образа, нарисованного нашим воображением, принять свои чувства и все, что приносит жизнь — этот таинственный дар. Есть и другой вариант: отгородиться от чувств, цепляться за иллюзии, отвергать отношения, пытаться купить близкого человека и называть эти действия «любовью».

Что, если разочарование матери в сыне — не проблема, а возможность? Постоянные разочарования огорчают лишь нас самих и отражают наше сопротивление происходящему. Как говорится, если ты разочаруешь меня однажды, виноват ты. Если ты разочаруешь меня дважды — виноват уже я. Многократные разочарования свидетельствуют об отрицании реальности. Разочаровываться снова и снова можно только в одном случае: если человек отрицает правду и удивляется, что она никуда не исчезает. Люди — источники разочарований помогают увидеть реальность такой, какая она есть.

Принимая, а не отрицая разочарования, мы испытываем горе и отказываемся от надежд и фантазий о «благоустройстве дома», то есть «переделке» наших близких. Принятие достигается лишь через гибель иллюзий. В тот день в моем кабинете пациентка не пережила собственную смерть: умерла не она, а ее бессмысленные надежды. Мы провели символические похороны сына, который когда-то ее любил.

Пациентке казалось, что за деньги можно купить его любовь и здоровье, но она не могла купить жизнь, которую он сам уничтожил. Своими действиями сын посылал ей недвусмысленные сигналы: «Хватит. Твоя любовь не помешает моему саморазрушению». Постоянные разочарования в итоге отравили ее фантазии, реальность стала для них ядом.

Когда пациентка заявила, что «не может этого вынести», я напомнил: «Вы уже это вынесли. Вы выносили это тридцать лет, но теперь ваше отрицание уже не выдерживает и трескается под давлением». Нам кажется, что все, что происходит, зависит от нас, но на самом деле жизнь нам не подчиняется. Жизнь разрушает иллюзию о каком-либо контроле человека над его существованием, она всегда идет своим чередом.

Мы пытаемся закатить валун жизни на гору иллюзий, но валун то и дело скатывается и возвращает нас в реальность. Жизнь — наш учитель, а семья — лучший наставник. Помните сказку о трех поросятах, которые жили в домиках из соломы, тростника и кирпича? Домик наших иллюзий тоже постоянно трепещет под напором происходящего. Семья, способствуя нашему личностному росту, постоянно напоминает о реальности. Жизнь дует на стены нашего домика, а мы продолжаем цепляться за них, не замечая, что они уже рухнули.

Принятие и любовь к своей семье начинаются с отказа от фантазий. Нам кажется, что мы знаем своих близких, но узнавание начинается лишь с момента, когда фантазии рушатся. До этого близкие остаются для нас загадкой. Даже в рамках дисфункциональной семьи, которая нам вредит, любовь означает, что мы не отрицаем правду и усваиваем жестокие жизненные уроки.

Когда мать перестала цепляться за сына из своих фантазий, она смогла полюбить сына, который у нее был. А тот, поняв, что мать больше не станет вестись на его угрозы, был вынужден признать, что у него нет другого выбора, кроме как наладить с ней отношения. Почему? Потому что она перестала потакать его деструкции.

Оттолкнуть или принять?

А как быть, если мечты рушит смерть? Моя знакомая психотерапевт рассказала о своей пациентке, умирающей от рака. В ходе операции хирург случайно задел опухоль, раковые клетки распространились по всему организму, и теперь пациентку ждал смертельный исход. На супервизии психотерапевт призналась: «Мне кажется, если мы начнем “вскрывать” подавленные чувства, это окажется для нее [пациентки] слишком». Супервизор согласилась: «Ваша интуиция вас не обманывает». Поддержка супервизора одновременно придала моей знакомой уверенности и встревожила ее. Она спросила меня:

— А ты как считаешь, выдержит ли она глубокую проработку эмоций или не стоит на нее давить?

— Вряд ли у тебя получится надавить на нее сильнее, чем это сделали рак и смерть. Ты замечала, что рак и смерть никогда не стучатся в дверь и не спрашивают: «А вы нас выдержите?» Жизненные события случаются независимо от того, готовы мы к этому или нет. Мы всегда готовы — не готовы лишь наши иллюзии.

— Но как понять, выдержит ли она?

— Она уже выдержала рак и смерть.

— Понимаю.

— Это не было для нее «слишком». Она все еще здесь. — Я задумался. — Может, это для тебя слишком? — Я выждал. Моя знакомая потупилась. — Она умирает. Тебе ее не спасти. Она злится на врача, чья ошибка ее погубила. Она теряет жизнь, хотя надеялась жить, состариться, увидеть, как повзрослеют дети. Согласна ли ты поддерживать ее перед лицом смерти и испытать эти чувства вместе с ней?

— Это болезненно.

— Да.

— И ты бросаешь мне вызов.

— Нет. Не я — жизнь бросила тебе вызов. Но на самом деле даже не тебе, а твоему представлению о работе психотерапевта. Ты думала, что твой супервизор валидирует твои чувства, но она валидировала лишь идеальное представление о работе психотерапевта и иллюзию жизни, где всегда светит солнце и нет ни тьмы, ни облаков, есть только обладание, но нет утраты.

— А мне показалось, что она меня поддержала.

— Она поддержала твое желание сбежать от смерти. Все хотят сбежать от смерти, никто не хочет у нее учиться. Я и сам преуспел в бегах от жизни, но если бы ты хотела отказаться от этой пациентки, то не заговорила бы об этом со мной. Ты сама знаешь, что не выпустишь ее руку в момент отчаянной нужды.

— Мне больно смотреть, как она умирает, а я ничем не могу ей помочь.