Дэвид Фиделер – Завтрак с Сенекой. Как улучшить качество жизни с помощью учения стоиков (страница 32)
Мне очень нравится идея стоиков о том, что все, чем мы владеем – или думаем, что владеем, – просто взято «взаймы» у Вселенной.
Поэтому мы всех своих близких… должны любить, понимая, что нам не обещано ни постоянного, ни даже длительного общения с ними. Мы должны постоянно напоминать нашему сердцу, что оно любит такие вещи, которые от него уйдут, которые уже уходят. Всем, что дало тебе счастье, обладай как вещью, не имеющей законного собственника[335].
Эпиктет говорил: «Никогда не говори, что ты что-то потерял, но говори, что отдал»[336]. А Сенека писал Полибию, потерявшему брата: «Так возрадуемся тому, что нам будет дано, и возвратим его, когда от нас потребуют назад»[337]. В другой своей работе Сенека объяснял, что человек с правильным отношением к жизни считает все свое имущество и даже жизнь временным подарком Судьбы. Он живет так, будто получил ссуду и готов без сожаления отдать ее по первому требованию[338].
Некоторые читатели ошибочно полагали, что этой идеей стоики проповедуют эмоциональную отстраненность от окружающих. Как раз наоборот. Понимание, что ничего не вечно, – это принятие факта. Оно не имеет отношения к способности человека любить. Осознание, что любимые люди смертны, помогает мне еще больше ценить их. И усиливает благодарность за то ограниченное время, что нам суждено провести вместе[339].
Превратить скорбь в благодарность
Бесчеловечно… щедро лить слезы, а вспоминать скупо.
…Ты не должна жаловаться на то, что это было от тебя отнято, а благодарить за то, что ты получила…
Сенека выработал блестящую стратегию, позволяющую со временем развеять скорбь. После утраты близкого человека мы, естественно, какое-то время будем скорбеть. Но когда горе ослабеет, мы можем заменить его счастливыми и радостными воспоминаниями.
Сенека пришел к выводу, что скорбь всегда имеет оттенок эгоизма и неблагодарности к любимым людям. Неблагодарность и страдания нужно заменить благодарностью за те счастливые моменты, которые мы провели вместе. Вот что Сенека пишет другу, потерявшему сына: «Но большинство людей не считает, сколько им было дано, сколько они успели порадоваться. И в этом, помимо прочего, дурная сторона такого горя: оно не только неуместно, но и неблагодарно»[340]. И далее:
Вместе с другом ты хоронишь и дружбу? Что же ты горюешь, потеряв его, если тебе мало пользы от того, что он был? Поверь мне: пусть случай отнимет тех, кого мы любили, – немалая часть их существа остается с нами. То время, что прошло, наше; что было, то теперь в самом надежном месте[341].
Сенека прав в том, что со временем скорбь может смениться приятными воспоминаниями. В течение нескольких лет после смерти отца в конце каждого года, в дату его смерти, меня охватывала грусть. Я ощущал пустоту в том месте, где должен быть он. Многие люди, потерявшие родственников, чувствуют то же самое. Но это было давно. Сегодня, вспоминая отца и даже его смерть, я не испытываю грусти – только счастье и благодарность, что он у меня был. Но когда душа человека переполнена горем и печалью, в ней трудно найти место для счастливых воспоминаний и благодарности, которые были бы более достойной памятью для любимого человека. Мы не просто можем заменить скорбь благодарностью – таково одно из условий счастливой жизни.
По мнению Сенеки, это справедливо и для тех, кто потерял маленьких детей. Память о них тоже может приносить радость, какой бы краткой ни была их жизнь. Сенека писал Марции: «Находя радость в постоянных воспоминаниях и разговорах о нем, ты и самому этому достойнейшему юноше доставишь лучшую долю, когда он встретит свою мать веселой и радостной, как это было в жизни»[342]. Вместо того чтобы скорбеть, советует Сенека, лучше вспоминать о счастливом времени, проведенном вместе с сыном, «о его детском и нежном лепете»[343].
Глава 13. Любовь и благодарность
Опасение неприлично благородному духу; ему, напротив, прилична величайшая уверенность в себе и отсутствие всякой боязни, проистекающее из сознания истинной любви.
Стоическая любовь и привязанность
Как мы уже убедились, стереотипное восприятие стоиков как холодных и бесчувственных абсолютно неверно. На самом деле стоики причисляли любовь и привязанность к главным человеческим эмоциям. Более того, любовь как эмоцию они выделяли в отдельную категорию. По мнению Сенеки, стоики отличались большей любовью к человечеству, чем любая другая философская школа. Любовь и привязанность, говорили они, образуют саму основу человеческого общества. Стоики понимали, что любовь родителей к детям инстинктивна. Они также были убеждены, что эту естественную привязанность можно распространить на все человечество. Сенека отмечал, что «здоровое сообщество может существовать при бережном отношении и любви друг к другу всех его частей»[344]. Вот почему не будет преувеличением сказать, что основу этики стоицизма составляет любовь. Человеческие существа любят друг друга, и это закон природы, что дает основу для объединения людей и построения общества.
Самый гуманный из философов-стоиков, Сенека часто говорит о важности любви, привязанности и благодарности. Мы узнаем, какое значение он придает любви, по тому, с какой теплотой и любовью он отзывается о людях, присутствующих в его жизни. Как отмечала исследователь Античности Анна Лидия Мотто, «Сенека научился любви, доброте и щедрости у членов своей семьи». В его работах «мы видим глубокое понимание истинного чувства любви в самых разных ее проявлениях – к семье, к друзьям, к супругу, к согражданам, к стране»[345].
К любви можно относиться как к эмоции, но римские стоики выделяли особый вид любви,
Марк Аврелий также выражал благодарность своим учителям. В комментарии, посвященном одному из этих учителей, Сексту, он кратко излагает отношение стоиков к любви и эмоциям. Марк Аврелий сообщает, что Секст никогда не выказывал даже малейших признаков гнева или других негативных эмоций. Он «был одновременно предельно нестрастен и вместе полон теплоты»[347]. Это и есть идеал стоика: быть наполненным любовью к другим и полностью свободным от агрессивных, негативных эмоций.
И наконец, стоики считали, что любовь должна быть свободной и щедрой, не ждать ничего взамен. Как выразился философ Уильям О. Стивенс, «можно любить друг друга, не ставя условия взаимности. Это убеждение, что любовь следует отдавать свободно, с одной лишь радостью, не примешивая к ней печаль»[348].
Стоическая благодарность, античная и современная
Еще одна стоическая эмоция, которую обычно не замечают, – это естественное чувство благодарности. Особое значение благодарности придавалось в римской культуре, так что Сенека и другие римские стоики постоянно подчеркивали важность благодарности. Цицерон говорил, что благодарность «не только величайшая добродетель, но и мать всех других добродетелей»[349]. Сенека, в свою очередь, отмечал, что «среди наиболее распространенных и наиболее тяжких пороков чаще всего встречается неблагодарность»[350]. Объемный труд Сенеки «О благодеяниях» называют «первым (и на протяжении многих столетий единственным) в истории западной мысли великим трактатом о благодарности»[351]. Эта работа отчасти посвящена искусству отдавать, ценить, а также возвращать «благодеяния» или «услуги».
Во времена Сенеки и раньше у богатых римских патронов были «клиенты», которые приветствовали их по утрам, благодаря за покровительство и защиту их интересов – финансовых, общественных или политических. Затем они сопровождали своего патрона на Римский форум. Благодеяния патрона зачастую каким-либо образом компенсировались или возвращались, так что на этот счет существовали социальные нормы и целый цикл, включавший оказание услуг, принятие их с благодарностью и возвращение[352]. Это был своего рода клей, скреплявший общество, особенно элиту Рима. Но Сенека, рассуждая о благодарности, имел в виду совсем другое. Собственно, во всей философии благодарности не было больше никого, «такого же революционного и радикального, как Сенека». Дело в том, объясняет философ Ашраф Рушди, что Сенека изменил взгляды на тему благодарности всех последующих мыслителей. Как подчеркивает Рушди, Сенека рассмотрел