Дэвид Фиделер – Завтрак с Сенекой. Как улучшить качество жизни с помощью учения стоиков (страница 34)

Другое чувство благодарности

Некоторые люди – в основном представители аналитической философии (предметом их изучения является язык) или теологи (они верят в персонифицированного Бога) – утверждают, что имеет смысл только личная благодарность, то есть другому человеческому существу или Богу. Другими словами, они считают невозможной космическую, или неперсональную, благодарность. Мне эта идея кажется сомнительной, поскольку дискриминирует людей, не разделяющих взглядов отрицателей других видов благодарности. Предполагается, что для того, чтобы испытывать благодарность, необходимо иметь особые, строго определенные убеждения. Кроме того, они объявляют некоторые типы благодарности, знакомые людям на протяжении многих тысячелетий, интеллектуально несостоятельными, «запретными».

Сенека считал, что человеческие существа должны быть благодарны и «Богу», и «Природе». Но стоики были пантеистами, и Сенека подчеркивал взаимозаменяемость терминов «Бог» и «Природа»[367]. Пантеизм – это не атеизм, но и не теизм. Лично меня идея Бога никак не раздражает, но я знаю людей, у которых религия и идея Бога вызывает дискомфорт. Поэтому если при чтении текстов античных стоиков вам встречается слово «Бог», вы имеете полное право мысленно заменить его словом «Природа». Ни один стоик на вас не обидится.

Благодарность – это реакция на щедрость, особенно на подарок, бескорыстное благодеяние. Персидский поэт Руми (1207–1273) считал идеальным символом щедрости солнце, потому что «его единственное свойство – даровать и награждать». Он писал, что солнце делает землю зеленой и свежей, порождает на деревьях разнообразные плоды. Оно только отдает и ничего не берет[368]. Сенека, живший за 1200 лет до Руми, согласился бы с этой прекрасной метафорой. Собственно, Сенека сам ее использовал. Для него и других стоиков Природа, или Вселенная, щедра. В одной из своих работ Сенека высказывал мысль, что пример бескорыстной щедрости нам подают «боги», под которыми он подразумевал солнце и небесные тела:

Мы поставили себе целью жить сообразно с природой вещей и следовать примеру богов… Посмотри, какие труды они ежедневно предпринимают, сколько раздают даров, каким множеством плодов исполняют землю… Все это они делают безвозмездно, безо всякой для себя выгоды[369].

Будучи философами, стоики не верили в традиционных греческих и римских богов. Стоики считали богов символической персонификацией природных явлений и животворных сил – например моря, живительного дождя и плодородия природы[370]. Стоики также использовали термин «боги» для обозначения Солнца и других небесных тел. Движение Солнца и планет подчиняется строгим, рациональным и поддающимся математическим расчетам правилам, что подчеркивало веру стоиков в разумную Вселенную, подчиняющуюся естественному закону.

Стоики были пантеистами и не верили в персонифицированного бога, отдельного от Вселенной, такого как Бог теизма и христианства[371]. Но они не были и атеистами. Стоики верили в мощную объединяющую силу, пронизывающую природу и космос, которую можно назвать разумной, «божественной» и блистательной, источником порядка и красоты в природе, чем-то достойным восхищения. Сенека выразил взгляды стоиков в одной фразе: «Что такое природа, как не Бог и не божественный разум, присущий миру в его целом и частях?»[372] Следует также иметь в виду, что для стоиков Бог был не сверхъестественной, а материальной сущностью – чем-то вроде дыхания жизненной силы, пронизывающей космос.

Можно не сомневаться, что стоики, будучи философами и интересуясь логикой и наукой, относились к таким идеям, как Бог, иначе, чем большинство их соседей. Например, легенды и мифы о богах они не воспринимали буквально, а приписывали им символический или аллегорический смысл, в согласии с логикой. В то же время они не отвергали религиозные практики своего времени. Благочестие и набожность они считали важными добродетелями, которые вместе с любовью и благодарностью скрепляют общество.

Для римских стоиков и многих современных людей благодарность может быть чем-то большим, чем просто межличностная или социальная эмоция. Есть много способов испытывать благодарность за дары и благодеяния, исходящие не от других людей. Например, Сенека подчеркивал, как много нам дает природа. Он перечисляет ее дары в работе «О благодеяниях»: «Мы получили так много сил, так много дарований и, наконец, душу, для которой все становится доступным в то самое время, когда она обращает на то свое внимание, – душу более быструю, чем звезды, пути которых она предусматривает за много веков». Нам дано «так много плодов, так много богатств и такое множество других вещей». Природа подарила нам столько всего, что было бы нелепо не испытывать благодарности. «Оценив надлежащим образом щедрость природы, необходимо сознаешь, что ты для нее составляешь предмет особого расположения», – заключает он[373].

Философ Фридрих Ницше был известным атеистом, заявлявшим о том, что «Бог умер». Его даже считали пророком нигилизма. Но в конце жизни Ницше пережил «совершенный день» и испытал неожиданное чувство глубокой благодарности. В тот день солнце освещало не только зреющие виноградные грозди: «упал луч солнца и на мою жизнь». «Я оглянулся назад, – писал он, – я посмотрел вперед, и никогда не видел я сразу столько хороших вещей». И тогда Ницше спросил себя: «Почему же мне не быть благодарным всей своей жизни?»[374]

Однажды Ричарда Докинза, самого известного и яростного атеиста нашего времени, спросили, был ли у него когда-нибудь религиозный опыт. Он ответил: «Я не назвал бы это религиозным опытом», – и прибавил, что испытывал чувство благодарности за свое существование. Он очень ярко описывал свои ощущения:

Когда в ясную ночь я лежу на спине, смотрю на Млечный Путь, вижу безбрежные пространства космоса и размышляю об огромных промежутках времени, когда я смотрю на Большой каньон и вижу слои, уходящие все ниже и ниже, в глубь времен, охватить которые человеческий разум не в состоянии, меня переполняет чувство, похожее на благоговение. Но это не благоговение перед чем-то персонифицированным, не более чем у Эйнштейна. Это нечто вроде абстрактной благодарности за то, что я жив и могу восхищаться этими чудесами. Когда я смотрю в микроскоп, я испытываю то же чувство. Я благодарен за то, что живу и восхищаюсь этими чудесами[375].

Совершенно очевидно, что благодарность и Ницше, и Докинза не была направлена на Бога. Очень часто благодарность – как у меня по утрам, когда я постепенно просыпаюсь, прихлебывая чай, – не направлена на конкретного человека. Я также убежден, что ощущение космической, неличной или экзистенциальной благодарности – довольно распространенное явление. Ее испытывают многие люди, и она делает их счастливее. Это чувство знакомо даже атеистам. Но как мы можем его объяснить?

Философ Роберт Соломон указывал, что не следует всегда думать о благодарности в терминах личных отношений. «Благодарность – философская эмоция [курсив мой. – Д.Ф.]. Это, если можно так выразиться, взгляд сверху»[376]. В этом смысле космическая благодарность происходит из восприятия жизни в контексте чего-то большего. Благодарность за свою жизнь, за существование любимого человека или за необыкновенную красоту природы не предполагает вопроса «Кому?». Соломон объясняет, что это скорее осознание этих вещей в более широком контексте, порождающее глубокое восхищение. «Подобно многим состояниям души, благодарность распространяется за пределы конкретного объекта и охватывает мир как целое»[377], – объясняет он. Такого рода благодарность – это нечто большее, чем реакция на социальную транзакцию. И поэтому она заслуживает нашего внимания.

Стоическое восхищение

В некоторых случаях благодарность может быть формой любви. Если вы говорите кому-то: «Я благодарен за то, что ты у меня есть», – это равносильно признанию в любви. Иногда, желая выразить свою любовь, я просто говорю: «Я тобой восхищаюсь».

Для стоицизма как философского образа жизни центральным является глубокое чувство восхищения. Мы можем восхищаться красотой заката, хотя эта картина меняется каждую секунду и скоро исчезнет. Мимолетность лишь усиливает его уникальную красоту. Стоик способен понять, что все в природе переменчиво, преходяще и непостоянно, в том числе наша жизнь, но при этом испытывать такое же глубокое восхищение.

Для счастья стоику не нужны внешние вещи, потому что счастье рождается в душе. (Счастье также определяется нашим отношением к миру, основанным на внутренних суждениях.) Но стоик может найти глубокое чувство восхищения и благодарности в простейших проявлениях жизни: закате, ладони любимого человека в своей руке и даже в самой простой пище. Истинные блага находятся у нас в душе, но мы все равно можем испытывать глубокое чувство благодарности за все, чем одаряет нас Вселенная. В то же время, испытывая восхищение, мы можем увидеть, что самые ценные дары зачастую бесплатны и безвозмездны. Поэтому мы способны восхищаться такими простыми вещами, как чашка чая солнечным утром. Счастье и удовлетворение достижимы и без погони за бесконечным потоком роскоши. Как отмечал Сенека, тот, кто имеет достаточно, уже богат. Когда мы смотрим на мир с чувством восхищения, ценность приобретают даже простейшие чувства.