Брэд Толински – Свет и Тень. Разговоры с Джимми Пейджем (страница 55)

“The Song Remains The Same” — невероятно необычна. Это практически резюме техники фолк и кантри гитары, поданное совершенно в другом контексте — вводное соло демонстрирует прямолинейную медиаторную технику, бенды позади вокала напоминают кантри гитариста Кларенса Уайта, и к этому всему здоровая порция гибридной техники на твоем Fender XII.

Это весьма верно. Это не было четко какой-либо из этих вещей. Это просто был результат того, что я слушал все эти альтернативные шести-струнные вещи в то время, и сложил их все… или, возможно, перепрограммировал. (смеётся) Но это все вопрос вкуса — что вы включаете в свою технику или исключаете для конкретной песни. Я был настолько одержим тогда, что когда пришло время записывать свои гитарные партии, я был полностью поглощен тем, что делал, и нужные партии выходили из меня сами собой. И большая часть соло — спонтанны. Я разогревался и потом тут же записывался, а потом переходил к следующей партии. Мне никогда не хотелось разрабатывать какую-либо тему.

Продолжая тему “Houses”, хотелось бы поговорить о “Dancing Days”.

Да, целиком вся песня как праздник — просто ликование. Но я хотел бы сказать, что “Houses Of The Holy” — это альбом с разными настроениями. В каждой песне запечатлено свое чувство, эмоция и реакция — можно слышать, как группа созревает, проходя через все эти стили.

Я думаю, что это логический процесс развития на каждом альбоме. Можно видеть как мы раздвигаем границы и рискуем. Или, могу сказать, что мы заходим на новые территории, которые нужно окультурить и завоевать. (смеётся)

“Dancing Days” интересна, потому что я помню, где был, когда накладывал все эти партии слайд-гитары. Я был в Olympic в Studio One, сидел в контрольной комнате и кормил соляками усилок, который стоял в студии. Мне хотелось, чтобы это было по-настоящему громко, и можно было снять пространство всей комнаты. Я еще даже не придумал, какой частью песни это все будет. Но я полагал, что нахожусь на таком пике своих гитарных умений, что понимаю, что делаю.

Песня звучит так, как-будто аранжировка была чем-то хорошо продуманным, но на самом деле все вышло само собой и все, что мне нужно было потом сделать, — это небольшие штрихи, и песня была готова. А потом я наложил дублирующую дорожку.

Все было достаточно спонтанно. Когда пришла остальная часть группы, я сказал “Надеюсь, вам это понравится”. И они такие “Ого!"

Звучание “Houses of the Holy” отличается от всех остальных альбомов. Гитарный саунд ярче, и барабаны более крутые нежели потрясающий звук, который ты создал на IV.

Я думаю, было важно сделать каждый альбом Led Zeppelin, звучащим радикально по-другому на фоне предыдущего. Все изменения были намеренными. Вот, почему мы использовали разных звукоинженеров и разные места записи. Я не хочу вдаваться в детали, но я играл на множестве разных гитар на “Houses”, что в некотором роде может объяснить то, что вы слышите. И хотя мы использовали ту же технологию записи барабанов Джона, которая сложилась в Хэдли на IV, большая часть “Houses” была сделана в традиционной студии, где звучание ярче. У нас не было такой площади и такой высоты потолка, как были в Хэдли.

Почему песня “Houses of the Holy” не на альбоме “Houses of the Holy”?

Потому что она вышла на следующем альбоме. (смеётся) Такая вот небольшая шалость.

На дополнительном диске в “No Quarter” есть заметное шипение. Тебя это напрягало или может ты пытался его устранить, применяя современные технологии?

Это был такой хороший дубль Джона Пола Джонса, что я не позволил мелкому шипению помешать мне использовать эту запись. В некотором роде это добавляет ощущения пространства того времени и места.

Гитарное соло на оригинальной версии “No Quarter” является одним из самых необычных твоих заявлений. Оно джазовое, но это не джаз.

С клавишными, которые там ведут тему — последняя вещь, которую я хотел бы — это отдавать дань джазу. Это было бы слишком очевидно. Я хотел показать, что гитарист не заснул — он думает о том, как представить композицию в ином ключе, используя другие цвета и звуки, ходы которые… воздушны. Это как-будто русалки или что-то такое проходят насквозь.

В то время как музыка на “Houses” прежде всего оптимистична, твое применение диссонансов на открывающем риффе “Dancing Days” и довольно кислое использование аккордов в “The Ocean” как-то подрезает счастливую тему и мешает этим песням звучать слишком…

…удобно. Я никогда не стремился к простым решениям. Эти гармонии, о которых вы говорите, тянутся и толкают эти песни, делая их немного угловатыми. Вы покидаете зону комфорта, когда слушаете вводный рифф “Dancing Days”, но, я думаю, это ощущается естественным в мрачном ключе.

Это “танцующие дни”, но это не диско!

Это не догма. Это не вялотекущая вещь. У неё есть настроение, которое ощущается. Это атака. И хотя это не экстремальная вещь, та же идея была на соло в “Misty Mountain Hop”. Я толкаю себя к исследованиям новых территорий гармонии. Я хотел посмотреть, что лежит за пределами границ — возможно ходил по краю. Я по-настоящему удивлен тем, что я здесь, чтобы рассказать эту историю.

БОНУС-ТРЕК 1[7]

РАЗГОВОР ДЖИММИ ПЕЙДЖА, ЭДЖА И ДЖЕКА УАЙТА О ФИЛЬМЕ “IT MIGHT GET LOUD”

Навряд ли в Голливуде случались сколь важные, столь и лаконичные переговоры, как те, что состоялись в феврале 2007 года за неделю до церемонии вручения “Оскара”. Режиссер Дэвис Гуггенхайм пришел в офис продюсера Томаса Талла, президента и генерального директора компании Legendary Pictures. Гуггенхайм в тот момент пожинал первые плоды признания индустрией, будучи номинированным на “Оскара” в номинации “Лучший документальный фильм” за снятый им в 2006 году для Эла Гора фильм “An Inconvenient Truth”, посвященный угрозе глобального потепления.

Прежде чем Гуггенхайм успел поздороваться, Талл ошарашил его заявлением: “Через неделю ты получишь “Оскара”, Дэвис, а потом ты снимешь для меня вот это”, и указал на висящий на стене Les Paul.

“Ничего себе заход, — смеётся Гуггенхайм, — но должен признать, что меня этот тут же зацепило. Томас стал мне объяснять, как ему важны гитары — он, пожалуй, любит музыку так же сильно, как и кино — но, по его мнению, никто до сих пор так и не передал в полной мере красоту гитары на экране”. Талл со своей стороны поясняет: “Я сказал Дэвису, ты взялся за такую мудреную тему, как глобальное потепление, и заставил людей проникнуться. Для тебя это будет раз плюнуть”. Если бы.

“Дело в том, что какую бы позицию касательно глобального потепления вы ни занимали, факты остаются фактами”, — говорит Гуггенхайм (который, как и предсказывал Талл, получил в своей категории “Оскара”). “Но в случае музыки, и в том, что касается конкретно гитары, мы вступаем на территорию искусства, поэтичности. Намного легче написать поэму, чем объяснить, почему она так значима, или залезть в голову поэта и раскрыть, почему он её написал, что им двигало, что отличает её от других произведений — это та еще задачка. Но чем больше мы с Томасом обсуждали документальный фильм про гитару, тем сильнее меня затягивала эта идея”.

Убедительность доводов Талла подкреплялась его опытом продюсера: Legendary Pictures вовсю стригли купоны с успеха возрожденной франшизы “Batman”. Но Гуггенхайм на мгновение заколебался, когда Талл заявил, что у него уже есть участники проекта — во всяком случае в виде желаемого списка. “Я сказал Дэвису — не знаю, что ты подумаешь, но я считаю, что мы должны сфокусироваться на трех гитаристах, которые обратили внимание людей на гитару и существенно изменили их представление о возможностях инструмента”. “Я внутренне сжался”, — говорит Гуггенхайм.

Когда продюсер подбирает действующих лиц для фильма, это может оказаться “пальцем в небо”. Но Томас знает, о чем говорит. Когда он назвал Джимми Пейджа, Эджа и Джека Уайта, все, что я мог, так это полностью согласиться. Просто подписать эту великолепную троицу гитаристов под участие в фильме уже означало, что полдела сделано”.

А если бы Пейдж, Эдж или Уайт отказались бы? Что тогда? “Тогда мы задвинули бы идею”, — отвечает Гуггенхайм. “Мы хотели снять фильм, и снять его именно так, как считаем правильным”.

В результате на свет появился “It Might Get Loud”, новый документальный фильм об электрогитаре с точки зрения Пейджа, Эджа и Уайта. Впервые представший перед глазами публики в августе 2009 года, фильм рассматривает инструмент с ракурса карьеры и стиля каждого из гитаристов.

Через несколько месяцев после разговора с Таллом Гуггенхайм уже был в доме Джимми Пейджа в окрестностях Лондона, снимая, как гитарист копается в своей коллекции пластинок, проигрывая некоторые из них. “И одна запись нам неслабо вставила — винил “Rumble” Линка Рэя”, — вспоминает Гуггенхайм. “Джимми начал преображаться прямо у меня на глазах. Он погрузился в транс, перенесся в то время, когда был подростком. И потом у него на лице стала расцветать обаятельная детская улыбка. Это было прекрасно!”

Это было таким большим сюрпризом, что всемирно признанный музыкант спонтанно стал изображать игру на воображаемой гитаре.

“Это такой великолепный и одновременно забавный эпизод, и это один из самых ярких моментов фильма”, — говорит Гуггенхайм.