Брэд Толински – Свет и Тень. Разговоры с Джимми Пейджем (страница 56)

“Мы хотели уловить любовь к мастерству. Это все равно, что если бы мы вернулись назад через столетия и взяли интервью у ДаВинчи: “Что побудило вас взяться за кисть? С какими красками вы экспериментируете? Не случается ли, что неудачные поиски вас бесят?”.

Гуггенхайм задавал подобного рода вопросы Эджу в личной репетиционной гитариста U2 в Дублине. В фильме таким образом проливается свет на то, как методом проб и ошибок был найден саунд U2.

Работая над риффом, который впоследствии стал основой нового сингла U2 “Get On Your Boots”, Эдж выглядит одновременно увлеченным и разочарованным. “Бывают и бесплодные дни”, — говорит он.

Далее гитарист наглядно демонстрирует важность вклада педалей эффектов в его фирменный личный стиль, играя рифф из песни “Elevation” на неподключенной гитаре. Он звучит просто, даже заурядно, и Эдж это констатирует. Затем он нажимает несколько кнопок, задействует квакушку и — вуаля! — могучий рифф стадионного калибра залпом рвется из усилителя. Музыкальность технологий, способы расширения возможности гитары при помощи приборов — это именно то, что пробуждает в Эдже азарт.

“Я не мог не отметить, как смело было со стороны Эджа приоткрыть завесу тайны над своим саундом”, — говорит Гуггенхайм. “Известно немало историй про гитаристов, которые никогда не покажут вам, как именно они получают конечный результат. А вот Эджа вовсе не напрягает допустить нас внутрь своей головы. Я думаю, он очень уверенно осознает, что никто не может скопировать его самого”.

Что касается Джека Уайта, некоторые его эпизоды стали самыми странными и, в конечном итоге, самыми эффектными в фильме. В одном моменте гитарист буквально “на коленке” собирает себе в полуразвалившемся фермерском доме в Теннеси инструмент.

“Речь шла о блюзе и том, на чем музыканты играли до того, как им стали доступны пригодные для блюза гитары”, — говорит Гуггенхайм. “И Джек сказал “дидли-боу” и тут же откопал дощечку, бутылку изпод кока-колы, кусок проволоки и сделал инструмент, которой звучит просто безбашенно”.

В другом эпизоде Уайт дает ребенку-актеру, выведенному в фильме под прозвищем Юного Джека (и как две капли воды похожего на самого гитариста в детстве), урок того, как проложить себе дорогу в блюзе. “Паренек реально рубит фишку”, — говорит УАЙТ. При этом он отказывается воспринимать ребенка как актера, настаивая: “Он это я. Это Юный Джек. Что может быть круче, чем видеть, как ты сам себя учишь блюзу? В этом гений Дэвиса Гуггенхайма”.

Но самый эмоциональный эпизод с Уайтом снят в обшарпанной комнате фермерского дома, когда он ставит запись “Grinning In Your Face” Сона Хауса. По мере того как Уайт погружается в песню, его лицо смягчается, глаза закатываются и он буквально всем телом излучает состояние чуда. Снимая пластинку с вертушки, он негромко говорит: “С первого раза, как я её услышал, она стала моей любимой песней. И остается до сих пор”.

Чтобы добраться до музы, стоящей за каждым гитаристом, Гуггенхайм организует им путешествия в дома и местности, где прошла их юность. У Пейджа это английский Эпсом и Хэдли Грэнж — бывшая мастерская 18 века, где был записан “Led Zeppelin IV”. В случае ирландца Эджа — это Дублин и средняя школа, в которой и были образованы U2.

А для Уайта это хмурые улицы его родного Детройта. Но кульминацией фильма, бесспорно, является сборище всех троих героев в лос-анджелесской студии, где признанные гитаристы травят байки, хвастаются гитарами и немного джемуют. Есть презабавнейший момент, когда Эдж объясняет Пейджу и Уайту, как правильно играть “I Will Follow”. Показывая Пейджу смену позиций, Эдж выглядит не в своей тарелке, как будто бы он думает — кто я такой, чтобы говорить Джимми, как играть на гитаре? Но через секунды все трое выдают стену звука.

Эдж и Уайт даже не посмели взять свои гитары, когда Пейдж показывал им аккорды “Whole Lotta Love”. Подмастерья сидели в оцепенении в то время, как магистр наколдовывал сейсмический рифф, который вдохновил миллионы на то, чтобы взять в руки инструмент. На мгновение Эдж и Уайт косятся друг на друга, оба думая, без сомнения, одно и то же: какая круть!

“Признаюсь, я думал то же самое”, — говорит Гуггенхайм. “Собрать их всех втроем было необходимо, но я дико переживал. А вдруг они не поладят? А вдруг у них не завяжется разговор? А вдруг двое зацепятся языками, а третий окажется за бортом?

Но все получилось отменно. И да, когда ты видишь, как Джимми Пейдж играет прямо перед тобой “Whole Lotta Love”, тебе снова тринадцать. Ты в своей комнате перед зеркалом мечтаешь о том, как бы стать однажды им. Это читается на лицах Эджа и Уайта. Это читалось на лицах съемочной группы. Это было потрясающе. С моей точки зрения, фильм был фактически готов, когда мы сделали этот эпизод.

И вот новая трехсторонняя встреча на высшем уровне. На этот раз Пейдж, Эдж и Уайт собрались, чтобы поделиться своими впечатлениями о процессе и результате съемок “It Might Get Loud”. Потому что это, как говорит Эдж, “один из лучших документальных фильмов из всех, что я видел. Я так рад, что принял в нем участие, и очень польщен оказаться в компании других участников. А кто бы чувствовал себя на моем месте иначе?”.

Нет сомнения, что всех вас не раз приглашали засветиться в разных “рок-фильмах” и музыкальных документальных лентах. Почему именно “It Might Get Loud”?

Пейдж: Девис связался со мной и обрисовал проект. Он как раз только что снял фильм для Эла Гора, но он был, несомненно, фэном музыки, и мне это понравилось. У него был драйв. И он, в частности, сказал: “Для начала мы хотим провести и записать интервью, но снимать его не будем — это, скорее, чтобы поближе познакомиться и найти общую почву”. И я подумал, а что, клево. Вся затея выросла из этого.

Эдж: Мне сказали, что речь пойдет о гитаре, но не с чисто технической стороны, что будут исследованы причины, по которым люди берутся за инструмент — что такого в гитаре, что дает людям возможность выразить себя так, как нельзя другим путем? Замысел обещал быть более глубоким по сравнению с тем, что я видел ранее.

Я встретился с Дэвисом и мы сходу зацепились языками. Мы несколько часов трепались о творчестве и состоянии планет. Потом он сказал про Джимми Пейджа и Джека Уайта, и я решил, что это великолепный выбор. И тогда я решил впрячься.

Джек, а вы вовсе не были поначалу настолько уверены?

Уайт: Я поговорил с Дэвисом

и подумал, не знаю… Это все казалось чересчур эфемерным. Но что меня подкупило, это то, что он не знал, что именно он хочет сделать. Это находило во мне отклик, чтобы забить на контроль и пустить все на самотек перед камерой. И конечно, когда он упомянул Джимми Пейджа и Эджа… ну что еще я мог сказать? (смеётся)

То есть, ключевой приманкой было то, что собственно вы трое становились режиссерами фильма, и что это должно было быть импровизацией “как пойдет, так пойдет”.

Пейдж: Я четко представлял, куда нацелился Дэвис.

Могло быть нелишним с его стороны проговорить пару моментов заранее, например: “Не пробежитесь ли вы вот по этим песням?”. Но это не было частью уравнения. Он хотел увидеть, как мы будем вести себя в незапланированных обстоятельствах.

Эдж: Дэвис объяснил, что он любит просто свободный разговор. А из разговоров с людьми, которых он снимает, он вылавливает пульс фильма. И, поверьте, мне оказалось невероятно трудно говорить о музыке и гитаре. Я сам взялся за гитару именно потому, что мне было проще выразить сложные чувства и идеи через инструмент, чем словесно.

Когда я узнал, что Дэвиса больше всего интересовала именно эта сторона всей истории, именно то, что побуждает нас брать инструмент, я понял, что из этого может кое-что получиться.

Был ли тот факт, что в фильме предполагались только вы трое, значимым в принятии решения? Если бы Дэвис или Томас имели бы в списке других кандидатов, была бы уверенность в таком же решении?

Эдж: Выбранное трио участников выглядело очень заманчиво. За этим виделось глубокое понимание и продуманность.

Пейдж: Томас Талл очень успешен в мире коммерческого кино, но это был его личный проект, то, что он очень хотел сделать для себя. Он всей душой стремился к правильной цели. Это было, без дураков, круто.

Известно, что Джимми и Джек достаточно хорошо знакомы, а для вас, Эдж, это была первая встреча с ними?

Эдж: Я пересекался с ними ранее, но очень мимолетно, так что толком и не поговоришь. Это было скорее: “Привет, как дела? Люблю твое творчество”. Типа того.

Это был первый раз, когда я смог сесть поговорить с каждым из них. Это одна из самых мощных штук в фильме, как сначала тает ледок, и люди начинают знакомиться друг с другом. Это снималось в реальном времени.

Уайт: Нам с Джимми доводилось тусоваться, и он приходил на концерты White Stripes, но это был первый раз, когда я реально встретился с Эджем. Я думаю, мы освоились довольно быстро. И вся фишка в том, что звезда фильма — это гитара. “Кто эти три парня с гитарами?”. Да какая разница? Речь идет об инструменте.

Пейдж: Эпизод, когда мы все встречаемся в звуковой студии Warner Bros., был назван “встреча в верхах”. Было забавно, что мы все жили в разных отелях, а на площадке у нас были раздельные трейлеры. Дэвис очень хотел, чтобы встреча была действительно спонтанной. Не было никаких написанных заранее шпаргалок.