Артем Оноприенко – Заметки на полях твоей жизни (страница 8)
– А ты готова?
– Нет. Ещё не готова. Но скоро. Через пару дней.
Мы молчали минуту. Потом она улыбнулась.
– Я рада за тебя, Анечка. Ты наконец-то обнаружила. Нашла.
В библиотеке я пришла раньше. Знала: если он придёт – будет искать то же место. Если не придёт… тогда я останусь ждать.
Библиотека пахла тем же, чем и всегда. Старые книги, пыль, время. Я прошла мимо стойки регистрации. Там сидел тот же человек – пожилой мужчина в очках, который никогда ничего не спрашивал. Он просто кивнул и продолжил читать газету.
Я подошла к нужному ряду. Энциклопедии по архитектуре. Та же самая полка. Та же самая пара книг. И та же самая тетрадь.
Сердце заколотилось быстрее. Она была здесь. Ждала меня.
Я села на ближайшую скамейку. Открыла обложку. На этот раз там было написано больше обычного – целых четыре строки:
«Ты знаешь, кто я?»
Это был первый вопрос, который он задал лично. Не через метафоры. Не через намёки. Прямо.
Я взяла ручку и начала писать ответ. Руки дрожали не от нервов. От предвкушения.
«Да. Я знаю. Ты – Алексей. Архитектурный факультет. Второй курс».
«Я проверяла. Спросила о профессоре. Ты ответил правильно».
«Теперь я знаю. Ты – мой собеседник. Моя связь. Моя надежда».
Его ответ появился быстро:
«Ты знаешь это давно?»
«Сегодня. После лекции. Подошла к тебе. Спросила. Ты ответил».
«Зачем ты не пришла ко мне раньше?»
Я писала медленно. Слова были важными. Важнее всего, что могло быть.
«Боялась. Боялась, что ты отвергнешь. Боялась, что не захочешь слышать мой голос».
«Почему ты верила в тишину?»
«Потому что в тишине можно быть собой. Без осуждения. Без сравнения».
«Теперь я понимаю. Тишина нужна, но не навсегда».
«Скоро встретимся. Лицом к лицу. Без теней».
«Когда?»
«Через три дня. В библиотеке. Опять тайная. А потом – настоящая».
«Хорошо. Буду ждать».
Я закрыла тетрадь. Внутри росло тепло. Не радость. Не надежда. Что-то большее. Понимание.
ГЛАВА 8
Глубже
Я не могла уснуть. В комнате было тихо, только стрелки часов мерно отсчитывали секунды. Маша спала глубоким сном – её дыхание было ровным, спокойным. Я лежала на своей кровати и смотрела в потолок. В голове крутились слова Алексея.
«В тишине есть правда».
Эти фразы висели в воздухе, как будто сами по себе имели вес. Они были правдой. Правдой о нас двоих. О тех словах, что мы писали друг другу через страницы этой старой тетради. Без лиц. Без имён. Но с душой.
Я достала телефон. Открыла заметки и начала писать:
«Сегодня я снова увидела его. Он шёл по коридору. Я знала, что это он. Но он не остановился. Не взглянул на меня».
«Думала: он меня не замечает. Как и раньше».
«Но теперь понимаю другое. Он знает. Знает, что я пишу. Знает, что я вижу».
«Это странно. Два человека. Два мира. И одна тетрадь, где всё сходится».
Я закрыла телефон. Подошла к окну. На улице было темно. Только уличные фонари освещали мокрый асфальт. Дождь начался вечером, но сейчас уже прекратился. Воздух был чистым, свежим. Пахло чем-то новым.
Утром я пришла в библиотеку раньше обычных. Знала: если он придёт – будет искать то же место, где оставил мне ответ. Если он не придёт… тогда я останусь ждать. До следующей пары. Или дольше.
Библиотека была открыта. Та же стойка регистрации. Тот же пожилой мужчина за столом. Он поднял глаза и кивнул. Я вернула кивок и пошла к нужному ряду.
Энциклопедии по архитектуре. Та же самая полка. Та же самая пара книг. И та же самая тетрадь.
Сердце заколотилось быстрее. Она была здесь. Ждала меня.
Я села на ближайшую скамейку. Открыла обложку. На этот раз там было написано больше обычного – целых три страницы:
«Ты часто смотришь на меня во время лекций».
«Я тоже знаю. Ты сидишь в последнем ряду. Письма в блокноте. Всегда одна».
«Почему ты не подходишь?»
Я почувствовала, как кровь приливает к щекам. Честный вопрос. Прямой. Открытый.
«Потому что боюсь», – написала я сразу. Руки дрожали.
«Боюсь, что ты отвергнешь. Боюсь, что я недостаточно хорошая. Боюсь, что мои слова изменят всё».
Его ответ появился быстро:
«Я не отвергу тебя. Никогда».
«Но почему ты молчишь вслух?»
Я положила руку на бумагу. Писать было сложно. Потому что эти слова касались боли. Настоящей, глубокой.
«Мама звонит каждый вечер. Спрашивает, как дела. Что я ем. Где живу. Всё хорошо ли».
«Я говорю „всё хорошо". Потому что она верит в меня. Верит, что я справлюсь».
«Но, если я скажу правду? Что я боюсь. Что я одинока. Что мне трудно».
«Она начнёт беспокоиться. Начнёт говорить: „Приезжай домой. Здесь безопаснее". И я не смогу вернуться».
«Потому что, если я признаю слабость – потеряю всё».
Он не ответил сразу. Я ждала. Минуту. Две. Три. Библиотека была пуста. Только шёпот страниц, тишина коридоров.
Потом появились новые строки:
«Мой отец говорит: „Сильные не показывают страха". И я показываю его всем. Ни разу за эти годы не сказал: „Папа, мне трудно"».
«Поэтому я выбрал архитектуру. Вместо его фирмы. Вместо того, чтобы быть просто наследником».