Анна Богданова – Сухарь (страница 6)

К сожалению, жизнь ни для кого не останавливается. Бабушки не стало больше года назад, но Мари до сих пор не могла это принять. Всё казалось, что вот-вот услышит её голос, шаги, увидит её улыбку и глаза, излучающие любовь, ощутит прикосновение ласковых рук. Печаль требует времени.

Дни Мари, тихие и спокойные, были заполнены работой, домашними хлопотами, шитьём, чтением книг. Она с удовольствием проводила время на кухне, где когда‐то, в свои далёкие пять лет, испытала потрясение, узнав, что печенье пекут не эльфы, а бабушки. Здесь Мари готовила, возилась с тестом, изобретала новые рецепты. Летом заваривала земляничный чай, в холодное время варила кофе, добавляя кардамон и разные секреты. Пекла свои фирменные шоколадные пряники, а потом вручала в кулёчке вместе со свежей газетой одиноким старикам и этим согревала и радовала их сердце.

На Рождество, как и все жители деревни, украшала дом, вешала на дверь венок, зажигала свечи, оставляла под ёлкой сладкую морковку для оленей Санты. К утру морковь бесследно исчезала. Мари каждый раз готова была поверить, что угощение съели именно олени, но оставленные на месте кражи продукты жизнедеятельности Клавдии не оставляли на это надежды и портили настроение. Это было единственное незаконное деяние, которое позволяла себе пожилая мышь. Если не считать попыток откупорить бутыль с кунжутным маслом. В кладовой хранилось несколько бутылей с самым различным маслом: горчичное, виноградное, оливковое. Но Клавдию манило неповторимое кунжутное, о чём свидетельствовали царапины на пробке. Во всём остальном мышь соблюдала договоренности о совместном проживании, которые были выдвинуты ещё бабушкой, и довольствовалась горстью пшеницы в день.

Кот Август, то ли принимая участие в данном соглашении, то ли из уважения к возрасту Клавдии, никогда не пытался её съесть. Он вообще никого никогда не убивал. Соответственно, совесть его была кристально чиста, сон безмятежен и крепок, аппетит всем на зависть. Большую часть дня кот проводил на мягком плюшевом диване, время от времени подкрепляясь кусочком-другим постного мяса. Или разбавлял своё ничегонеделанье созерцанием природных красот.

Спокойное течение жизни Мари нарушалось раз в год. Тридцать первого октября тётушка Алисия, живущая в городе, отмечала День ангела, и единственная, хоть и непутёвая, по её мнению, племянница была обязана принимать в святом празднике посильное участие.

Тётушке шёл восьмой десяток лет, и этот факт она тщательно скрывала под свободным чёрным платьем из панбархата, слоем французского крема, пудры и краски для волос. Остальным гостям, сидевшим за щедро накрытым столом, было от семидесяти пяти до девяноста. Кое-кто из них был глуховат, кое-кто подслеповат, некоторые пользовались тростью, а их наряды нередко пахли нафталином. Все они до мельчайших деталей помнили прошлое, много говорили об этом, выслушивали один другого, тут же забывая то, что только что сказали. И без конца клали в свой чай сахар, думая, что ещё не клали. Они пытались создать впечатление, что их любят и что у них много близких и друзей, но выходило это слишком фальшиво и неуверенно, чтобы быть правдой.

Мари заранее заставляла себя примириться с мыслью, что придётся пробыть на этом вечере, что она просто должна это сделать и выдержать, как бы трудно и грустно это ни было. Сидя между тётушкой, благоухающей свежими нотами японской вишни, и каким‐нибудь пожилым джентльменом, которому, наверное, было не меньше тысячи лет, она чувствовала себя на этом празднике лишней, тосковала по своему дому и мечтала, чтобы этот вечер поскорее кончился.

К двадцати часам со всеми блюдами меню и тортом обычно было покончено. Уставшие от переизбытка еды, вина и эмоций гости разъезжались по своим тихим пыльным обителям.

Мари убирала со стола и мыла посуду. Алисия протирала фарфор и серебро накрахмаленным полотенцем и аккуратно расставляла на полках, всё непременно по размеру и по цвету. Между делом и с самыми добрыми намерениями информируя непутёвую племянницу о том, что сидящий сегодня справа от неё джентльмен уже четыре года как вдовец.

– Почему ты не выходишь замуж? – Тётушка бесцеремонно вторгалась в личную жизнь Мари.

– Видимо, не хватает времени.

– Ты молодая девушка, а живёшь, как одинокая старая дева. Твоя жизнь безвозвратно проходит мимо.

– Я не одинока. У меня есть кот.

– Боже правый, где твой здравый смысл?

– Не спрашивай об этом у Бога. Ему не до меня. У него есть дела поважнее.

– Больше не говори мне таких вещей! Лучше присмотрись к Эдварду. Современные молодые люди совершенно не умеют строить прочные долгие отношения, а на него всегда можно положиться. Он порядочный и состоятельный человек.

– Этим он меня и раздражает.

– Просто шекспировская трагедия какая‐то! Слишком тяжело думать о возвышенном на кухне. Мне надо выпить бренди!

– Ах, тётушка, не в каждой истории нужно искать трагедию, – говорила Мари, открывая шкафчик, в котором Алисия хранила травяные бальзамы на все случаи жизни. Они помогали ей справиться со склерозом, давлением и малокровием, продляли молодость и долголетие. Но когда дело доходило до шекспировских трагедий, бальзамы были бессильны.

– Но даже если они там есть, это не повод так нервничать, – продолжала Мари, доставая с полки хрустальный флакон и десертную серебряную ложечку, которой дозировался бренди. – Пять хватит?

– Семь!

– Пять, и ни ложки более! Достаточно, чтобы справиться с волнением.

– Ты со своим котом выбила меня из колеи.

– Моя бабушка в таких случаях пила имбирный чай с сахаром. Он возвращал ей лёгкость бытия.

– С тобой не поспоришь. Ты сумеешь уговорить и норку отдать свой мех. Хорошо, пять. А лучше шесть.

Мари отсчитывала золотистую жидкость, ставила флакон обратно в шкаф, уводила притихшую тётушку в спальню, укладывала в постель, целовала в напудренную щёку. Оставив гореть ночник, закрывала за собой дверь, наводила в квартире первозданный порядок.

И так каждый год. Менялись только имена «женихов». Мари отшучивалась, но внутри испытывала возмущение.

Каждый человек должен жить сам для себя и только потом выбирать, стоит ли разделять свою жизнь с другими, думала она, отжимая половую тряпку. И уж точно не стоит впускать в неё кого бы то ни было по приказу. Брак с неприятным стариком не избавит от одиночества и не принесёт счастья. Нужно верить в лучшее, не соглашаясь на временное худшее. Если ты чиста перед собственной совестью, то всё остальное будет хорошо. Время рано или поздно всё расставит по местам так, как надо.

Мари верила в существование любви и верности. Что чьи‐то искренние чувства, забота и внимание могут помочь пережить неудачи и подарить тепло, способное согреть самой холодной зимней ночью. Пусть это звучит старомодно, но что в этом плохого?

Тётушка пытается подогнать мою жизнь под собственные убеждения, думала Мари, это делает её неприятной и не оправдывает вторжение в душу. Хоть она и родной человек, но я вынуждена держаться от неё подальше, чтобы охранять своё спокойствие, словно дорогое сокровище. Если вдруг Бог слышит мои мысли, то, надеюсь, поймёт и простит.

Неудивительно, что наутро она стремилась как можно скорее покинуть и тётушкину квартиру, и город, и оказаться, наконец, дома, где могла уединиться, просто закрыв за собой дверь, и делать то, что считала нужным.

– Ты услада моих глаз, мистер Август, – говорила Мари, обнимая кота.

Поливала лимонное деревце, насыпала Клавдии зерна, надевала передник и принималась готовить шоколадные пряники с малиновым джемом. На дворе хозяйничала поздняя дождливая осень, навевающая меланхолию, особенно у одиноких стариков.

Завтра она будет разносить газеты и письма и кое-кого подбодрит чудесной выпечкой. Для пожилых жителей деревни Мари всё равно что близкий родственник. Они её ждут и встречают с теплом. Ей открывают душу, делятся печалями и радостями; жалуются на мировую политику, на здоровье, на погоду и кошку, от шерсти которой не стало житья. Старикам не хватает общения, и Мари старается их выслушать и поддержать.

Надеюсь, моё угощение порадует кого‐то и заставит улыбнуться, мечтала Мари и сама улыбалась, взбивая яйца…

Хорошо, что на свете всё ещё существуют надёжные и предсказуемые вещи. Жизнь тем и хороша, что кое-что в ней случается независимо от наших возможностей и желаний.

В одно прекрасное утро на вспыхнувшее голубизной небо выкатилось яркое, словно спелый апельсин, солнце. Морозные узоры на окнах растаяли, и все увидели, что пришла весна. Жаркие лучи согрели мир, наполнили удивительной радостью и светом. Стали оживать дворы, сады, живые изгороди и маленькие цветные жилища. Первой зелёной траве обрадовались коровы, овцы, взрослые и дети. Птицы запели о счастье. Деревня, нежная и свежая, купающаяся в солнечных бликах, заблагоухала, словно коробка от чарующих духов.

Дома и домишки, как и подобает, подвергались великой весенней уборке: чистились, мылись, проветривались. Одеяла и подушки раскладывались на солнце для просушки, на бельевых верёвках развевались выстиранные занавески и покрывала.

Мари обожала убираться. Создание порядка и чистоты в доме привносило гармонию в жизнь и отвлекало от порою довольно суровой действительности. Иногда, чтобы почувствовать себя счастливой, ей было достаточно всего лишь помыть пол, передвинуть стол и кресло и позволить тиканью часов расставить по местам мысли.