Анна Богданова – Сухарь (страница 7)

К обеду комнаты жизнерадостно блистали чистотой и уютом. Оставалось лишь прибраться в бабушкиной спальне. Мари редко сюда заходила, это было слишком больно. Но позволять пыли чувствовать себя здесь хозяйкой всё же не стоило.

Мари протёрла столик, пару ореховых стульев, украшенных резьбой, прикроватную тумбочку. Выдвинула верхний ящичек: что в нём? Тетради. Дневники? Неотправленные письма? Рецепты? Она присела на край кровати, открыла одну и стала читать:

«Мистер Льюис, как обычно, в конце рабочего дня протирает прилавок, смахивает невидимые пылинки, оглядывает опустевшие полки. Рождество на носу, и горшочки с мёдом раскупаются как горячие пирожки. Почитай, в каждом доме хозяйки готовят праздничный пудинг, а какой же пудинг без мёда?..»

Мари перелистывает страницы и снова читает:

«Мистер Мэтью просыпается ни свет ни заря, ставит на плиту чайник, наливает молоко для кота, умывается, завтракает и спешит в свою пекарню. Много лет назад пекарем был его дед, потом отец, а теперь он сам живёт ради того, чтобы печь хлеб. Он знает о нём всё…»

Да это же её сказки о добрых жителях волшебного городка! Всё, что она когда‐то, в детстве, нафантазировала. Оказывается, бабушка их не только слушала, но, словно прилежная секретарша, ещё и вела записи. Две пухлые тетради милых историй!

– Прелесть какая, – улыбнулась Мари и принялась читать дальше, забыв про пыль и тряпку…

Что, если попробовать? Но вдруг не понравится? Откажут? Не стану ли я объектом для насмешек? Но они такие чудесные! Они не могут не понравиться. Что делать? Как поступить? Страшно так, будто собираешься нырнуть в глубокий холодный омут.

Мари то и дело задавалась этими вопросами. Ей пришла в голову мысль, что бабушкины рукописи могли бы превратиться в прелестную книгу. А если каждую историю дополнить красочной иллюстрацией, она бы стала просто очаровательной. Но не слишком ли это смело с её стороны?

И вот в один тёплый солнечный день Мари, всё ещё полная сомнений и вопросов, покинула издательство детской литературы. Редактор принял её истории на рассмотрение. Теперь нужно набраться терпения и ждать его решения.

Неизвестное будущее вносит в жизнь некоторую долю беспокойства и тревоги, подумала Мари. Но, положа руку на сердце, должна признаться: приятно, когда у тебя есть что‐то, чего можешь с нетерпением ждать. Нужно просто уметь управлять ожиданиями, вот что важно. Надеюсь, что за это время я не состарюсь и не умру.

Жизнь – череда различных событий и мгновений. Они неизбежны. Важен результат.

Всё свершилось в не самый счастливый день. Во время утренней прогулки в уже пестреющих разнотравьем лугах Мари засмотрелась на чудную красоту и свалилась с велосипеда.

– Всего лишь ушиб, – сказал доктор, осмотрев распухшую ногу. – Холод и покой! Не меньше недели!

Вот тут‐то, будто дождался нужного случая, и позвонил редактор: её волшебные истории принимают в печать, и теперь Мари необходимо встретиться с иллюстратором, чтобы обсудить будущее оформление книги. Ах, вы не можете? У вас нога? Сочувствуем. Может быть, в таком случае вы примете его? Это будет удобно? Прекрасно! Себастьян приедет завтра. Он наш лучший художник.

Назавтра рано утром, заслышав динь-дон медного колокольчика, Мари наскоро взглянула в зеркальце, поправила волосы и поковыляла в прихожую, опираясь на старый бабушкин зонт. Прежде чем открыть дверь, заглянула в глазок: не помешает убедиться, что это не продавцы неработающих пылесосов и не спасители заблудших душ. Покупать она ничего не собиралась, а что до души, то это касалось только её самой и Бога, и больше никого. Стоящий на крыльце молодой человек не был похож ни на тех, ни на других, и Мари распахнула дверь.

– Я купил сыр, хлеб, фруктовый пирог, – радостно произнёс он. – И не отказался бы от завтрака. Ну или хотя бы от чашечки кофе. Я Себастьян.

– Надеюсь, вы умеете готовить? Я Мари.

Час спустя Мари уплетала горячие гречневые блинчики с кружевной хрустящей корочкой по краям, запивая не менее горячим кофе, от души сдобренным молоком и мёдом, уверяя себя и гостя, что ничего вкуснее в жизни не ела.

– Мама научила готовить, – смущаясь, признался мужчина. – Вы сидите, берегите ногу. Я помою посуду, а потом покажу несколько вариантов иллюстраций. Или придумаем новые…

День длился и длился. Несколько чаепитий между рисованием, куриный суп на обед, опять чай, обсуждение того, какой представляет будущую книгу Мари, а какую предлагает художник. Их щёки горели лихорадочным румянцем, их руки соприкасались, лица сближались, глаза встречались. Их окутала пелена, но не мрака, а света и волшебства. Связали невидимые нити.

Не сразу, но чуть позже оба поняли, что эта встреча была вовсе не случайной, а предначертанной свыше. Они были самыми настоящими родственными душами, которым хорошо вместе и не хватает, когда врозь. С этого времени любовь их, нежная и верная, стала крепнуть день ото дня.

Выждав для приличия шесть месяцев, Себастьян сделал Мари предложение. Выждав для приличия пять минут, она ответила:

– Да.

Потому что навряд ли кто‐то другой станет хоть иногда готовить ей на завтрак такие вкусные гречневые блинчики.

Предсвадебные дни омрачила кончина Клавдии. Её бездыханное тельце Мари обнаружила в кладовой возле банки со сливовым вареньем. Старая мышь была уложена в бархатную коробочку, горько оплакана и упокоена во дворе под розовым кустом.

– Уйти из этой жизни в возрасте почти трёх лет для мыши не так уж плохо, – попытался утешить рыдающую Мари Себастьян. – Её не съел кот, не прихлопнула мышеловка. Она просто уснула, когда пришло время. Лучше и быть не могло. Не горюй, дорогая. Мы обязательно заведём себе новую мышь.

На дворе осень. Дни стоят чудесные: терпкие, хрусткие, пьянящие, как рябиновое вино. По ночам деревню окутывает густой, белый, словно молоко, туман.

Буйная зелень стала огненно-оранжевой, листва устилает землю медным ковром. Поистине волшебная пора.

В домике Мари пахнет яблоками. Спелые и сладкие, она нарезает их тонкими ломтиками, укладывает послойно в таз, пересыпает сахаром. Если набраться терпения, дождаться, когда яблоки дадут сок, добавить ваниль, а потом несколько раз довести всё это до кипения, то получится изумительное варенье. Яблочные дольки станут прозрачными и мягкими, как мармелад.

Холодным зимним вечером, с пшеничной булкой и горячим чаем оно будет восхитительно, думает Мари. Плюс ко всему – это любимое лакомство мужа. Хотя сам он порой утверждает, что больше всего на свете обожает яблочные пироги. Нежные, вкусные, с хрустящей румяной корочкой, – он готов их есть на завтрак, обед и ужин. Кстати, именно такой пирог уже пора доставать из духовки, пока не сгорел.

Себастьян с минуты на минуту вернётся из города. Почувствовав аппетитные ароматы, он, как всегда, улыбнётся, обнимет Мари и скажет:

– Я знаю, чем пахнет счастье в доме! Оно пахнет пирогами и тобой…

А потом будет тихий, наполненный покоем и негромким счастьем вечер. Долгие разговоры, тёплые объятия, мятный чай, позвякивание ложечек. Небо на горизонте вспыхнет спелым гранатом и потухнет. Но выплывет толстощекая ароматная Луна, искупает своим светом всё вокруг. Замерцают мириады звёзд – окошек, из которых кто‐то невероятно любящий нас станет смотреть сверху, слушать и прощать.

Доверяйте своему сердцу, друзья. Оно даёт ответы на все вопросы. Не стоит оправдывать чужие надежды и чужие мечты. И тогда обязательно всё будет хорошо.

Так чем же пахнет ваше счастье?

Время покажет

Каждое утро, закутавшись в просторный халат, первым делом она подходит к окну. Сдвигает в сторону штору. Отросшая после стрижки, ещё недавно изумрудная трава уже становится рыжей и в лучах восходящего солнца отливает медовым золотом. Осень, как и старость, беспощадна. Медленно, но верно обступает со всех сторон, способствует забвению всего, что тревожит, заставляет ценить жизнь, учит отдавать любовь, а не получать. Приносит успокоение, принятие себя и ничего не требует взамен. Пахнет красным вином, рябиновым вареньем и холодными дождями. Иногда, когда Глория хотела, чтобы мир позволил ей желаемый покой, именно вот таким – осенним – он ей и представлялся.

Ещё совсем недавно она любила все времена года, весь мир и мужа. Но год назад завершилась его долгая борьба с онкологией. Болезнь победила. Остались воспоминания. Светлые, добрые, согревающие каждый уголок раненого сердца.

В девятнадцать лет Глория без излишних раздумий согласилась выйти замуж за лучшего мужчину на свете и прожить рядом с ним всю оставшуюся жизнь. Она прекрасно помнит их скромную свадьбу и первое собственное жильё: холодная мрачная комнатка в общежитии, куда сквозь густую крону высокого тополя не пробивался солнечный свет. Но они были молоды, влюблены и сами излучали тепло и свет.

Кровать с провисшей сеткой, две табуретки, стопудовый лакированный шкаф, в котором можно было заблудиться, столик на шатающихся ножках, словно новорожденный телёнок, – вот и вся обстановка. А они чувствовали себя счастливыми с головы до пяток и танцевали, напевая дуэтом модную мелодию.

С течением лет приобрели дом, вырастили сына. Любили путешествовать, фотографировать природу, знакомиться с новыми людьми. Могли улизнуть на выходной в один чудесный тихий городок и целый день гулять босиком по берегу моря, взявшись за руки. А потом поужинать запечёнными креветками в маленьком кафе «Розмари» и уехать домой. Сама Розмари, яркая пышногрудая брюнетка, однажды сбежала, прихватив с собой большой чемодан и мужа соседки, но на качество подаваемых креветок это совершенно не повлияло. Бразды правления кафе согласилась принять её младшая сестра Дебора, приветливая тихая женщина, обожающая своего собственного мужа и двух старых лабрадоров. Счастье у всех разное.