Андрей Попов – Тень без имени (страница 4)

– Восьмого ноября, – ответил он сразу. – Около одиннадцати вечера. У него дома, на Некрасова.

Марина не изменилась в лице.

– Вы были у него дома в одиннадцать вечера. В ту ночь, когда его нашли мёртвым.

– Да.

– И вы не сообщили об этом сразу потому что…

– Потому что не мог, – сказал он. – Я объясню. Но сначала скажите мне – вскрытие уже назначено?

Марина помолчала секунду.

– Назначено. Проводится сегодня утром.

– Хорошо. – Он кивнул, как будто это было важно. – Тогда слушайте.

Он говорил ровно, без лишних слов. Марина слушала и одновременно наблюдала – за руками (спокойные, лежат на столе), за глазами (смотрит прямо, не отводит), за темпом речи (не торопится, но и не тянет).

По его словам, он знал Веденеева около года. Познакомились через общих знакомых – он не уточнил через каких. Виделись редко, но регулярно. Восьмого ноября договорились встретиться у Алексея дома – Антон принёс ему кое-что, тоже без уточнений. Пробыли вместе около часа. Когда Антон уходил, Веденеев был жив – сидел за столом, работал на планшете.

– Что именно вы ему принесли? – спросила Марина.

– Документы, – сказал он.

– Какие документы?

– Это я пока не готов говорить.

Марина посмотрела на него. Он не отвёл взгляд.

– Вы понимаете, что это звучит как отказ от сотрудничества со следствием?

– Я понимаю, – ответил он спокойно. – Я также понимаю, что если скажу вам сейчас всё – это создаст проблемы не только мне. Дайте мне немного времени. Я скажу – но когда буду уверен, что это безопасно.

– Для кого безопасно?

– Для вас в том числе, – сказал он. И это прозвучало не как угроза. Как предупреждение.

Марина взяла кофе и сделала глоток. Горячий, крепкий – такой, как она любила.

– Хорошо, – сказала она. – Тогда расскажите то, что готовы рассказать. Вы уходили в котором часу?

– Около полуночи. Может, без пяти.

– Как Веденеев выглядел? Физически.

– Нормально. – Антон слегка нахмурился, вспоминая. – Устал, может быть. Но не больной. Никаких жалоб, никаких признаков недомогания. Он сказал, что ляжет спать после работы, и проводил меня до двери.

– Вы видели что-нибудь необычное? В квартире, на лестнице, у подъезда?

Он помолчал. Впервые за разговор – заметная пауза.

– На лестнице, – сказал он медленно. – Когда я спускался – на площадке между третьим и вторым этажом кто-то стоял. В нише у окна. Я не разглядел – темно было, лампочка не горела. Но было ощущение – человек. Не сосед, не случайный – стоял намеренно. Не двигался.

– Мужчина, женщина?

– Не разглядел. Силуэт – среднего роста, тёмная одежда. Всё.

– Вы не остановились?

– Нет. – Он посмотрел на неё. – Я прошёл мимо. И это моя ошибка – я понял это уже утром, когда узнал.

– Как вы узнали о смерти?

– Мне позвонили.

– Кто?

– Человек, которого я не назову. – Снова ровно, без извинений. – Пока не назову.

Марина закрыла блокнот. Это был жест – намеренный. Она смотрела на него без блокнота, без ручки, просто смотрела.

– Антон. Вы пришли сюда сами. Позвонили мне сами. Вы могли не делать ни того ни другого.

– Мог.

– Почему сделали?

Он взял стакан с чаем. Отпил.

– Потому что Алексей не должен был умереть, – сказал он просто. – И потому что если вы не найдёте – кто это сделал, это не закончится на нём.

Последние слова он произнёс тихо. Почти для себя.

Марина смотрела на него и думала. Этот человек знает больше, чем говорит – это очевидно. Он пришёл по собственной воле, но строго дозирует информацию. Он предупреждает об опасности – но свою роль не раскрывает. Он спокоен – слишком спокоен для человека, который был на месте преступления за час до смерти жертвы.

Подозреваемый? Возможно. Свидетель? Точно. Но что-то ещё – третье, для чего она пока не нашла слова.

Лицо которое помнишь без причины

– Ещё один вопрос, – сказала Марина. – Вы знаете человека по имени Старостин Герман Вадимович?

Реакция была едва заметна. Почти ничего. Только лёгкое движение в уголке рта – не улыбка, не напряжение. Что-то между.

– Знаю, – сказал он. – Знал. Он умер.

– Вы с ним работали?

– В некотором роде.

– Что значит “в некотором роде”?

– Значит, что наше сотрудничество сложно описать одним словом.

Марина смотрела на него. Он смотрел на неё. В кафе кто-то засмеялся за соседним столиком – громко, по-утреннему беззаботно. Здесь был другой мир, и они оба в нём не совсем вписывались.

– Хорошо, – сказала она. – Вы знаете, кто пользовался телефонным номером, зарегистрированным на компанию Старостина, после его смерти?

Пауза. Чуть длиннее, чем предыдущие.

– Это важно для дела? – спросил он.

– Это важно для меня.

– Это разные вещи, – сказал он. Но без иронии. Серьёзно.

– Антон. – Она произнесла его имя впервые, намеренно. – Этот номер звонил Веденееву за час до его смерти.

Что-то изменилось в его лице. Не сильно – он умел держать лицо. Но что-то всё же дрогнуло – в глазах, в той линии между бровями, которая слегка углубилась.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

Он поставил стакан на стол. Посмотрел в сторону – впервые за весь разговор отвёл взгляд. Смотрел на грифельную доску с меню, но явно не видел её.

– Этот звонок делал не я, – сказал он наконец.