Андрей Попов – Тень без имени (страница 3)

– Вы можете завтра ответить на несколько вопросов? Лично.

– Конечно. Приходите когда хотите.

Марина записала адрес студии. Потом открыла компьютер и начала пробивать юридическое лицо, на которое был зарегистрирован таинственный номер.

“ООО Навигатор-Прим”, зарегистрировано в две тысячи восемнадцатом году, ликвидировано в две тысячи двадцать третьем. Учредитель – некий Герман Вадимович Старостин. Адрес регистрации – Москва, улица Большая Тульская. Деятельность: консультационные услуги. Никаких нарушений, никаких судебных разбирательств в открытых источниках.

Марина набрала имя в базе.

Старостин Герман Вадимович нашёлся сразу – и оказался давно умершим. Умер в две тысячи двадцать первом году, в возрасте шестидесяти двух лет. Два года спустя его компанию ликвидировали. Логично. Но кто пользовался телефоном, зарегистрированным на эту компанию, в ноябре этого года?

Это был вопрос без ответа. Пока.

Марина встала, подошла к окну и посмотрела вниз. Двор-колодец был пуст – только голые деревья и мусорный бак у стены. Небо стало совсем тёмным, хотя было ещё только начало четвёртого. Ноябрь.

Она думала о Веденееве. Тридцать четыре года, здоровый, занимался спортом. Жил тихо, работал дизайнером, снимал квартиру. Никаких криминальных связей в базе нет. Никаких долгов, нет судимостей, нет даже административных штрафов кроме одного – за превышение скорости три года назад.

Тихий человек. Незаметный.

Но кто-то зашёл к нему в квартиру после его смерти и полил кактус. Кто-то взял его телефон. Кто-то встречался с ним в кафе за три недели до смерти – и этот кто-то неизвестен. Кто-то сфотографировался с ним летом – и эту фотографию он хранил под стопкой свитеров, как будто боялся, что найдут.

Люди прячут то, что важно. Или то, что опасно.

Марина вернулась к столу и открыла блокнот. На первой странице уже был список из семи вопросов. Снизу она написала восьмой: кто такой второй мужчина на фотографии?

Потом добавила девятый, хотя он был скорее ощущением, чем вопросом: что знал Веденеев – и кому это мешало?

Зазвонил телефон. Номер незнакомый.

– Соколова, – ответила она.

– Добрый вечер, – сказал незнакомый голос. Мужской, низкий, спокойный. – Вы сегодня были в квартире на Некрасова.

Это не было вопросом.

Марина не двинулась с места, но внутри что-то собралось – сосредоточилось, как кулак.

– С кем я говорю?

– Меня зовут Антон. Фамилия пока неважна. – Пауза. – Я видел Веденеева в последний раз живым. Я хотел бы это объяснить. Лично.

– Вы понимаете, что должны были прийти к нам сразу? – сказала Марина. – Как только узнали о смерти?

– Понимаю. Именно поэтому я звоню сейчас.

Она взяла ручку.

– Где и когда?

– Завтра. Кафе на Фонтанке, угол Рубинштейна. В десять утра. – Голос был ровный. – Я вам кое-что расскажу. И кое-что покажу.

– Хорошо, – сказала Марина.

– И ещё одно, – добавил он. – Приходите одна. Пожалуйста.

Он отключился.

Марина опустила трубку на стол. Смотрела на неё несколько секунд. Потом подняла снова и нажала кнопку вызова на незнакомый номер.

“Абонент недоступен.”

Она записала номер в блокнот и отправила в отдел на проверку. Пока данных нет – ждать.

Потом она долго сидела в тишине и думала об этом голосе. Низкий, спокойный. Не взволнованный, не испуганный. Человек, который контролирует разговор. Который знает, что скажет и сколько скажет – и не больше.

Она спросила себя: этот человек опасен?

И поняла, что не знает. Что интуиция молчит там, где обычно говорит.

Это было само по себе странно. Обычно она чувствовала – угроза или нет. Одиннадцать лет работы выработали этот рефлекс надёжно. А тут – тишина. Ни страха, ни тревоги. Только любопытство.

Она выключила лампу, убрала блокнот в ящик и начала собираться домой. По дороге к вешалке остановилась у зеркала – маленького, в деревянной рамке, которое висело в её кабинете с первого дня. Посмотрела на себя. Тёмные волосы, собранные в хвост.

Серые глаза, которые её бывший муж называл “следственными” – он имел в виду, что они всегда смотрят чуть глубже, чем нужно для обычного разговора. Лёгкие морщины у глаз, которые она перестала замечать года три назад. Усталость – не от этого дня, а от многих дней сразу.

Она подумала: завтра в десять утра незнакомый мужчина расскажет ей что-то о мёртвом человеке. И она пойдёт. Одна.

Потом подумала: а разве я когда-то боялась идти?

Нет. Не боялась. Это была, пожалуй, её главная черта – и её главная проблема одновременно. Она никогда не боялась идти туда, куда нужно. Она боялась только одного – остановиться на полпути и не узнать ответ.

Марина надела пальто, взяла сумку и вышла в коридор. Лампа над головой снова мигнула – та самая, с третьей недели. Она привычно не обратила внимания.

На улице было холодно и сыро. Петербург в ноябре умеет быть некрасивым – откровенно, без извинений. Мокрые листья на асфальте, лужи, в которых отражаются жёлтые фонари. Она шла к метро и думала о Веденееве.

Тридцать четыре года. Полумарафон в сентябре. Кактус, который кто-то полил после его смерти. Фотография под стопкой свитеров. Голос в трубке – низкий и спокойный.

Это не было случайностью. Она знала это так же точно, как знала, что завтра будет такой же серый ноябрьский день.

Дело без начала – это не значит дело без конца. Это значит – начало спрятано. Надо найти.

И она найдёт.

Глава 2: Свидетель которого не должно быть

Он видел всё – но появился там где его не могло быть

Показания которые не вписываются в картину

Кафе называлось “Фонтанка, 38” – и было именно тем местом, которое выбирают люди, не желающие быть замеченными. Не пафосное, не туристическое. Маленькое, тёмное, с деревянными столиками и меню на грифельной доске. Из музыки – что-то джазовое, негромкое, как фон для чужих разговоров.

Марина пришла на восемь минут раньше. Привычка – всегда осмотреться до того, как тебя увидят.

Она заняла столик у стены – не тот, что у окна, и не тот, что у двери. Средний. Откуда видно всё помещение и оба выхода. Заказала кофе и раскрыла блокнот, хотя писать пока было нечего.

Он вошёл ровно в десять.

Марина его не сразу узнала – потому что узнавать было не по чему. Но она сразу поняла, что это он. По тому, как вошёл – без суеты, без оглядки через плечо. Уверенно, но не демонстративно. Так ходят люди, которые привыкли контролировать пространство вокруг себя.

Высокий – примерно метр восемьдесят пять. Тёмные волосы, чуть длиннее, чем принято в деловой среде. Лет тридцать восемь, может, сорок. Тёмная куртка – не дорогая, но хорошая. Лицо спокойное, с резкими скулами и взглядом, который Марина не смогла сразу классифицировать. Не опасный. Не испуганный. Просто – внимательный.

Он нашёл её глазами раньше, чем она успела это понять. Подошёл к столику.

– Соколова? – спросил он. Голос был тот самый – низкий, ровный.

– Да. – Она не встала. – Антон?

– Антон Веригин. – Он сел напротив. Без рукопожатия – сел и сразу посмотрел на неё прямо. – Спасибо, что пришли.

– Это моя работа.

– Я знаю.

Официант принёс её кофе. Антон заказал чай – просто чёрный, без уточнений.

Марина положила руки на стол, не открывая блокнота.

– Вы сказали, что видели Веденеева последним живым, – начала она. – Когда и где?