Андрей Попов – Смерти вопреки. Пес и человек в аду японского концлагеря (страница 2)
Триста человек в трюме размером с гараж. Встать в полный рост невозможно – потолок низкий. Сесть негде – все места заняты.
– Воды давайте! – кричал кто-то наверху.
В ответ тишина. Потом лязг – люк закрыли. Темнота стала абсолютной.
Так началось путешествие в ад. Трое суток в трюме без воды, без еды, без воздуха. Люди умирали стоя – падать некуда. Кто-то сходил с ума, кричал, бился о стенки.
Джек потерял счет времени. Язык распух, губы потрескались. Морган рядом шептал молитвы – одну и ту же, по кругу. «Отче наш, иже еси на небесех…»
На третьи сутки корабль встал. Люк открыли. Свет ударил в глаза, ослепил.
– Выходи! Быстро!
Джек карабкался по лестнице. Руки не держали. Упал, разбил колено. Японский солдат пинком поднял его.
Наверху Джек упал на палубу и вдохнул. Воздух. Настоящий, с запахом моря. Легкие горели. Он лежал и дышал, дышал, дышал.
Из трехсот человек поднялись двести двенадцать. Остальные остались в трюме. Навсегда.
Их построили на берегу. Впереди джунгли, колючая проволока, вышки с пулеметами. Лагерь для военнопленных Омори. Северный Лусон, глухое место без названия на картах.
– Вы рабочие, – сказал японский офицер. – Работать будете хорошо – жить будете. Плохо работать – умирать будете. Понятно?
Никто не ответил.
– Я спрашиваю – понятно?!
– Да, сэр, – пробормотали несколько голосов.
Офицер усмехнулся. Лицо худое, скулы острые. Глаза узкие, черные. На петлицах знаки различия – старший лейтенант.
– Меня зовут Ямамото Кэндзи. Я начальник лагеря. Вы забудете свои имена. Теперь вы номера. Понятно?
Джеку присвоили номер 347. Морган стал 348. Их загнали в барак – длинное строение из бамбука. Нары в два яруса, набитые соломой. На сорок человек одно ведро для нужд.
– Добро пожаловать в ад, ребята, – сказал изможденный пленный у входа. – Я Стив Хендерсон, сидю здесь четвертый месяц. Правило первое – не болей. Больных не лечат. Правило второе – не воруй у своих. За это убьют сами. Правило третье – не надейся. Надежда здесь умирает первой.
Джек посмотрел на него. Хендерсон был похож на скелет, обтянутый кожей. Глаза провалились, зубы шатались.
– А правило четвертое? – спросил Морган.
– Четвертого нет. Три хватит, чтобы протянуть неделю. Дальше – как повезет.
В ту ночь Джек не спал. Лежал на нарах, смотрел в дырявую крышу. Сквозь дыры видны звезды. Те же самые, что над Чикаго. Над домом Мэри Энн. Над всем миром, где люди живут нормальной жизнью.
А он здесь. В клетке из колючей проволоки, на краю света. И непонятно – доживет ли до утра.
Но дожил. И до следующего утра тоже. А на третье утро встретил того, кто изменит всё.
Рыжего пса с голодными глазами.
ГЛАВА 2: “Тварь с голодными глазами”
Первый месяц в лагере Джек научился трем вещам.
Первое – рис можно есть даже с червями. Просто не смотри.
Второе – человек спит стоя, если устал достаточно сильно.
Третье – смерть перестает пугать, когда видишь ее каждый день.
Их гоняли на стройку с рассвета до темноты. Таскали бревна, копали ямы, строили какие-то укрепления. Для чего – никто не говорил. Японские охранники покрикивали, били бамбуковыми палками тех, кто замедлялся.
Морган продержался три недели. Потом подхватил лихорадку. Температура под сорок, бред, трясло так, что нары ходили ходуном.
– Надо в лазарет, – сказал Джек Хендерсону.
– Какой лазарет? – Стив горько усмехнулся. – Там один японский фельдшер и ноль лекарств. Отправишь Моргана туда – больше не увидишь.
– Но он же умирает!
– Здесь все умирают, Коулман. Просто кто-то быстрее.
Джек три ночи не отходил от Моргана. Поил водой, клал мокрую тряпку на лоб. На четвертую ночь температура спала. Сержант открыл глаза, узнал Джека.
– Ты чего тут сидишь? Иди спать.
– Не хочу спать.
– Брехло. Хочешь. Просто боишься, что я помру, пока ты спишь.
Джек промолчал. Морган все понял правильно.
– Не помру я, Коулман. Рано еще. Жена дома ждет, двое пацанов. Обещал вернуться.
Морган выжил. Но после болезни ослаб так, что еле ходил. Его перевели на легкие работы – убирать территорию, таскать воду.
А Джек остался в бригаде на стройке. Начальником бригады был японский капрал Танака. Коротышка с кривыми ногами и характером гниды. Любил бить по лицу за любую провинность.
Однажды Танака ударил рядового Коллинза за то, что тот споткнулся под тяжестью бревна. Коллинз упал, бревно придавило ему ногу. Перелом.
– Поднимайся! – орал Танака.
– Не могу, нога сломана!
Танака подошел и ударил ногой в сломанную кость. Коллинз завопил. Звук был нечеловеческий.
Джек смотрел и сжимал кулаки. Ударить капрала – это смерть. Не только твоя, но и еще десятка пленных в наказание. Он стоял и ничего не делал. Просто смотрел.
Коллинза унесли в лазарет. Через неделю он умер – началась гангрена.
После этого Джек начал думать о побеге. Не серьезно – так, мысли перед сном. Куда бежать? Кругом джунгли, японцы везде. Но мысль грела. Давала ощущение, что ты еще жив. Что внутри осталось что-то, кроме страха и усталости.
На седьмой неделе случилось то, с чего всё началось.
Джек возвращался с работы. Колонна плелась через лагерь к баракам. Вечерело, солнце садилось за деревья. Охранники шли по краям, винтовки наперевес.
И тут Джек увидел тень.
Она мелькнула за углом барака – быстрая, низкая. Не человек. Слишком маленькая.
– Ты чего встал? – пихнул его сзади Хендерсон. – Иди давай.
Джек пошел, но смотрел в ту сторону. Тень появилась снова. Теперь он разглядел – пес. Рыжий, худой, с торчащими ребрами. Морда острая, уши стоячие.
Пес смотрел на колонну голодными глазами. Не боялся, но и не приближался. Держал дистанцию метров пять.
– Откуда здесь собака? – спросил Джек у Хендерсона.
– Местная. Шныряет тут с прошлого месяца. Японцы пытались подстрелить, но не попали. Хитрая тварь.
– А чем питается?
– Бог знает. Крысами, наверное. Или подыхающими. Тут всегда есть чем поживиться.
Джек посмотрел на пса еще раз. Тот сидел у забора и провожал колонну взглядом. Глаза умные, настороженные.
На следующий день Джек увидел пса снова. Он крутился возле кухни коменданта – отдельное строение за двойным забором. Там готовили еду для японского персонала. Запахи доносились до бараков, сводили с ума.