Андрей Попов – Смерти вопреки. Пес и человек в аду японского концлагеря (страница 1)

Андрей Попов

Смерти вопреки. Пес и человек в аду японского концлагеря

ГЛАВА 1: “Когда небо упало на землю”

Джек Коулман проснулся в 5:43 утра и не знал, что через два часа его жизнь закончится.

Не в прямом смысле – сердце продолжит биться, легкие качать воздух. Но та жизнь, где он планировал открыть автомастерскую в Чикаго и жениться на Мэри Энн Томпсон, исчезнет навсегда. Просто перестанет существовать.

А пока он лежал на койке и смотрел в потолок казармы. На Филиппинах было душно даже на рассвете. Воздух густой, как кисель. Рубашка прилипла к спине.

– Коулман, ты опять не спишь? – прошептал сержант Дэнни Морган с соседней койки.

– Не могу. Что-то не так.

– У тебя всегда что-то не так. Вчера тоже ворочался.

Джек промолчал. Объяснять бесполезно. Это чувство сидело под ребрами третьи сутки – тупая тревога без причины. Как перед грозой, когда воздух наэлектризован.

В 6:15 они пошли в столовую. Завтрак военнопленных на базе Кларк был скудным – овсянка на воде, кофе из цикория, два ломтя хлеба. Но Джек ел медленно, смакуя каждую ложку. Почему-то казалось важным запомнить вкус.

– Ты как девчонка жуешь, – усмехнулся Морган. – Это же овсянка, а не бифштекс.

– Просто думаю.

– О Мэри Энн?

– И о ней тоже.

Джек действительно думал о рыжеволосой учительнице из Эванстона. Они встречались восемь месяцев до призыва. Она провожала его на вокзале, плакала в платок. Обещал вернуться через год. Прошло одиннадцать месяцев.

– Скоро дембель, – сказал Морган. – Еще месяц и домой.

– Ага. Месяц.

Джек тогда не знал, что до дома ему идти четыре года. Через ад японского лагеря, голод, болезни, смерть товарищей. И что спасет его существо на четырех лапах с рыжей шерстью и умными глазами.

Но это будет потом.

А сейчас было 7:20 утра 8 декабря 1941 года. На Филиппинах время отличалось от Перл-Харбора на несколько часов. Японцы учли это в своих расчетах.

Джек стоял у казармы и курил. Сигарета «Кэмел» – последняя в пачке. Небо было чистым, синим до боли в глазах. Птицы орали в пальмах. Обычное утро на военной базе.

Потом он услышал гул.

Сначала тихий, как далекий шмель. Потом громче. И громче.

– Учения? – спросил рядовой Питерс, выглянув из двери.

– Не должно быть учений, – Морган прищурился, глядя на небо.

Гул превратился в рев. Джек задрал голову и увидел их. Точки в небе, которые быстро росли. Много точек. Они шли строем, ровными рядами.

– Какого черта… – начал Морган.

И тут точки разродились свистом.

Первая бомба упала на ангар в трехстах метрах. Взрыв оглушил. Ударной волной Джека швырнуло на землю. Уши заложило, в глазах потемнело.

Когда зрение вернулось, он увидел Моргана. Сержант лежал метрах в пяти, прижав руки к голове. Губы шевелились – кричал что-то, но Джек не слышал. Только писк в ушах.

Вторая бомба. Третья. Земля ходила ходуном.

– В укрытие! – орал кто-то. Голос доносился как сквозь вату.

Джек попытался встать. Ноги не слушались. Над головой просвистело что-то большое – осколок размером с лопату воткнулся в стену казармы.

Рядом упал Питерс. Точнее, то, что от него осталось. Джек смотрел на это и не понимал. Мозг отказывался принимать картинку. Еще минуту назад они разговаривали.

– Коулман, живой?! – Морган дернул его за рукав.

Джек кивнул. Язык не работал.

– Бежим!

Они побежали к траншеям. Вокруг всё горело. Ангары, склады, техника. Черный дым застилал небо. Самолеты заходили на второй заход – низко, нагло. На фюзеляжах красные круги. Японцы.

В траншее было человек двадцать. Прижались к стенкам, кто-то молился. Капеллан Уильямс читал молитву, крича через грохот. Слезы текли по его лицу.

Бомбежка длилась двадцать семь минут. Джек считал про себя, чтобы не сойти с ума. Когда гул моторов стих, наступила тишина. Неправильная, звенящая.

Он вылез из траншеи. База Кларк горела. Самолеты превратились в скелеты, ангары в руины. Люди бегали, кричали, тащили раненых.

– Сколько погибло? – спросил Морган у подбежавшего лейтенанта.

– Не знаю. Много. Считаем.

Джек сел на землю прямо у траншеи. Руки тряслись. Достал смятую пачку «Кэмел» – пустую, он же выкурил последнюю. Засмеялся. Истерично, страшно.

– Коулман, ты как? – Морган присел рядом.

– Нормально. Просто… это же война, да?

– Похоже на то.

Война. Настоящая, а не учения и маршировка. Джек вдруг понял – письма Мэри Энн, планы на автомастерскую, дембель через месяц – всё это стало нереальным. Как сон, который снился кому-то другому.

К вечеру их построили. Командир базы полковник Харрисон выглядел постаревшим на десять лет. Китель в саже, под глазами мешки.

– Господа, – голос срывался. – Япония напала на Перл-Харбор. Атакованы все наши базы в Тихом океане. Конгресс объявит войну. Мы в состоянии боевой готовности.

Боевой готовности. У них осталось четыре исправных самолета из тридцати пяти. Склады боеприпасов горели. Раненых негде было размещать – госпиталь разбомбили.

Следующие две недели прошли в хаосе. Японцы высадились на Лусоне. Американцы отступали, взрывая мосты за собой. Джек стрелял из винтовки по теням в джунглях, спал по три часа, ел рис и консервы.

23 декабря их отряд окружили у деревни Балинтавак. Бой длился четыре часа. Когда кончились патроны, командир приказал сдаться.

Джек стоял с поднятыми руками и смотрел на японских солдат. Маленькие, жилистые, с лицами без эмоций. Они отбирали оружие, личные вещи. Били прикладами тех, кто сопротивлялся.

Рядового Томпсона застрелили за то, что он не снял обручальное кольцо. Просто подошли и выстрелили в затылок. Тело свалилось в пыль.

– Не смотри, – прошептал Морган. – Просто не смотри.

Но Джек смотрел. Запоминал. Лицо японского солдата, который нажал на курок. Молодой, лет двадцати, с родинкой на щеке. Он вытер затвор винтовки и пошел дальше, как будто ничего не произошло.

Их построили колонной. Связали веревками – по пять человек. Погнали пешком на север. Куда – не говорили.

Первые сутки Джек еще надеялся. Думал – временно, разберутся, обменяют пленных. Но когда они прошли мимо сожженной деревни, где трупы лежали прямо на дороге, он понял. Надежды нет.

На третий день пути их довели до порта Манилы. Там стоял сухогруз «Нагато-мару». Старое ржавое корыто с трюмами для скота.

– Загружайтесь, – скомандовал японский офицер по-английски.

Трюм был глубиной метров пять. Спускались по веревочной лестнице. Внизу темнота, вонь, стоны. Там уже было человек сто.

Джек спустился последним из их пятерки. Под ногами хлюпало – то ли вода, то ли еще что. Воздуха не хватало. Люди дышали ртами, как рыбы.

– Сколько нас тут? – спросил Морган в темноте.

– Много, – ответил чей-то голос. – Человек триста, наверное.