Андрей Попов – Попала в чистилище. Врата через которые проходят все (страница 5)

Мария не знала, как это назвать. Но чувствовала — это важно.

Колокол позвал на службу.

Она вышла из капеллы. В коридоре уже собирались сестры. Анна, Елена, другие. Они улыбались ей. Спрашивали, как здоровье.

Мария отвечала коротко. Не хотела обсуждать. Не хотела врать, что все хорошо. Но и пугать сестер не было смысла.

Служба началась. Голоса сливались в хор. Мария пела вместе со всеми. Слова молитвы текли сами. Она не думала о них. Просто позволяла им быть.

И в какой-то момент почувствовала — пустота исчезла.

Бог был здесь. Рядом. Внутри. Везде.

Не так, как раньше. Не как привычное тепло и свет. По-другому. Как присутствие, которое невозможно игнорировать. Которое заполняет все пространство.

Слезы потекли сами. Мария не сдерживала их. Плакала тихо, не переставая петь.

Когда служба закончилась, она осталась стоять на месте. Сестры расходились. Мать Агафья бросила на нее быстрый взгляд — понимающий.

Мария закрыла глаза.

— Спасибо, — прошептала она. — За все. За страх. За холод. За пустоту. Спасибо за то, что не оставляешь. Даже когда кажется, что оставил.

И впервые за три дня почувствовала — она готова.

К чему — не знала. Но готова.

ГЛАВА 2: Ночь, когда стены исчезли

Ночь пришла быстро. Слишком быстро.

После вечерней службы Мария вернулась в келью. Тело было тяжелым, но не так, как накануне. Она надеялась, что худшее позади. Что болезнь отступает.

Надежда продержалась до полуночи.

Мария лежала в кровати, укрывшись тонким одеялом. В окне светила луна — почти полная. Свет падал на пол, рисуя неровный квадрат. Тишина была полной. Даже ветра не было.

Жар начался внезапно.

Словно кто-то разжег костер внутри ее тела. Мария сбросила одеяло. Расстегнула ворот рубашки. Дышала часто, ртом. Но жар не отступал.

Она встала. Пошла к умывальнику. Плеснула в лицо воды. Холодная вода обожгла кожу. Нет — не обожгла. Просто показалась обжигающей на фоне жара.

Мария посмотрела на свое отражение в зеркале. Лицо красное. Глаза блестят. Губы сухие, потрескавшиеся.

— Господи, — прошептала она.

Ноги подкосились. Она схватилась за край умывальника. Устояла. Но мир вокруг начал плыть.

Нужно позвать кого-то. Мать Агафью. Елену. Кого угодно.

Но голос не слушался. Горло пересохло. Когда она попыталась крикнуть, вышел только хрип.

Мария вернулась к кровати. Легла. Закрыла глаза. Попыталась успокоить дыхание.

Жар усиливался.

Она чувствовала, как каждая клетка тела горит. Пот тек ручьями. Рубашка прилипла к коже. Волосы под платком стали мокрыми.

Время потеряло смысл.

Секунды? Минуты? Часы? Мария не знала. Она просто лежала, терпя боль. Потому что делать больше было нечего.

В какой-то момент жар достиг пика.

Мария почувствовала — еще чуть-чуть, и тело не выдержит. Сердце билось так быстро, что она слышала его стук в ушах. Легкие хватали воздух, но кислорода не хватало.

— Помоги, — прохрипела она. — Пожалуйста.

И вдруг жар отступил.

Не постепенно. Резко. Как будто кто-то повернул кран и закрыл воду.

На смену пришел холод.

Не обычный. Ледяной. Такой, что зубы сразу начали стучать. Мария схватилась за одеяло, укрылась им с головой. Но холод шел изнутри. Никакое одеяло не помогало.

Она свернулась клубком. Обхватила себя руками. Дрожала так сильно, что кровать скрипела.

— Что происходит? — прошептала она сквозь стук зубов.

Ответа не было.

Холод усиливался. Пальцы рук и ног онемели. Мария пыталась пошевелить ими, но не чувствовала. Как будто их отрезали.

Паника вернулась. Сильнее, чем раньше.

Она попыталась встать. Ноги не слушались. Упала обратно на кровать. Попыталась крикнуть. Голос пропал.

— Нет, — прошептала она. — Не сейчас. Не так.

Но тело не слушалось.

Холод добрался до груди. Сердце замедлило ритм. Мария чувствовала каждый удар. Медленный. Тяжелый. Как будто сердце работает через силу.

Дыхание стало поверхностным.

Она лежала, глядя в потолок. Лунный свет казался ярче. Или это зрение менялось?

— Господи, — прошептала она, — я боюсь.

И в этот момент стены кельи начали исчезать.

Не сразу. Постепенно. Сначала они стали прозрачными. Мария видела сквозь них коридор. Потом другие кельи. Потом — дальше. Дальше, чем должно быть возможно.

Она видела весь монастырь сразу. Каждую комнату. Каждую сестру. Они спали в своих кельях. Мирно. Не зная, что происходит с ней.

Потом стены исчезли совсем.

Мария была уже не в келье. Но и не покидала ее. Она была… где-то между.

Тело лежало на кровати. Она видела его. Бледное. Неподвижное. Грудь едва поднималась.

Но она была не там.

Она парила. Над кроватью. Под потолком. Смотрела вниз на свое тело.

— Это сон, — сказала она вслух.

Голос прозвучал странно. Эхом. Как в пустой комнате.

Но это не был сон.

Она знала. Чувствовала. Это было реальнее, чем что-либо в ее жизни.

Мария попыталась вернуться в тело. Мысленно приказала себе проснуться. Но ничего не произошло.

Тело лежало. Она парила.