Андрей Попов – Попала в чистилище. Врата через которые проходят все (страница 4)
Не тот, что был в прошлом сне. Другой. Женский. Мягкий, но настойчивый.
— Готовься, — сказал голос. — Скоро начнется.
— Что начнется? — спросила Мария.
Ответа не было.
Только тишина. И холод. Который становился все сильнее.
Утро третьего дня Мария встретила с ясной головой.
Температура спала. Слабость осталась, но не такая сильная, как накануне. Она смогла встать, умыться, одеться.
Анна спала на стуле, склонив голову на грудь. Мария тихо вышла, чтобы не разбудить. В коридоре было пусто. Рассвет только начинался — серый свет едва проникал через узкие окна.
Она пошла в капеллу. Не на службу — до нее еще час. Просто побыть. Подумать.
Капелла встретила ее прохладой и тишиной. Свечи не горели. Иконы едва различались в полумраке. Мария прошла к алтарю. Опустилась на колени.
— Господи, — прошептала она, — что Ты хочешь мне сказать?
Тишина.
Но не пустая. Не такая, как два дня назад. Теперь в ней было ожидание. Как будто кто-то слушает.
Мария начала молиться. Медленно. Каждое слово — с весом. С намерением. Она не просила. Не благодарила. Просто говорила. Как с другом, которого давно не видела.
Слова текли сами. Без усилий. Она рассказывала о страхе. О сне. О холоде внутри. О том, что не понимает, что происходит.
И вдруг почувствовала — кто-то рядом.
Открыла глаза. Обернулась.
Мать Агафья стояла у входа в капеллу. Как долго она там была? Мария не знала.
— Матушка…
— Не вставай, — настоятельница подошла ближе. — Закончи молитву.
Мария закрыла глаза. Произнесла последние слова. Перекрестилась. Встала.
Мать Агафья смотрела на нее пристально.
— Тебе лучше?
— Да. Температура прошла.
— Я не о температуре.
Мария опустила глаза.
— Не знаю.
Настоятельница кивнула. Прошла к скамье у стены. Села. Похлопала рядом — приглашение сесть.
Мария устроилась рядом. Между ними легла тишина. Не неловкая. Просто тишина двух людей, которые знают — слова придут, когда будут готовы.
— Я хочу рассказать тебе историю, — начала мать Агафья. — Это было тридцать лет назад. Я тогда только стала настоятельницей. Молодая, неопытная. У нас в монастыре была сестра — Ольга. Ей было сорок. Крепкая, здоровая женщина. Никогда не болела.
Она замолчала. Посмотрела на иконы.
— Однажды осенью, — продолжила она, — Ольга начала говорить странные вещи. Что видит во сне коридоры. Огонь. Людей, которых не знает. Мы думали — переутомилась. Пост был строгим в тот год. Но потом она заболела. Температура. Слабость. Как у тебя.
Мария слушала, не перебивая.
— Она пролежала три дня. На четвертый — умерла. Врач сказал — сердце. Но перед смертью Ольга очнулась. Позвала меня. И рассказала…
Мать Агафья замолчала. Лицо ее стало жестким.
— Что рассказала? — тихо спросила Мария.
— Что была в месте между мирами. Что видела души. Огонь. Испытание. Она сказала, что Бог показал ей то, что скрыто от живых. Чтобы она вернулась и рассказала. Но она не вернулась.
Тишина легла между ними тяжелым грузом.
— Вы думаете, что со мной будет то же самое? — спросила Мария.
— Не знаю. Но симптомы похожи.
— Я не хочу умирать, матушка.
— Никто не хочет. Но иногда наши желания не важны.
Мария почувствовала, как страх снова поднимается изнутри.
— Но что мне делать?
Мать Агафья повернулась к ней. Взяла за руку. Ладонь ее была теплой, сухой.
— Приготовиться. Если Бог ведет тебя туда, куда вела Ольгу, — сопротивление бесполезно. Но ты можешь идти с открытым сердцем. Или с закрытым. Выбор за тобой.
— Как идти с открытым сердцем, когда так страшно?
— Страх — это нормально. Даже святые боялись. Христос в Гефсиманском саду просил Отца забрать чашу. Но добавил — да будет воля Твоя. Вот в чем разница. Не в отсутствии страха. А в готовности пройти через него.
Мария молчала. Слова матери Агафьи были правильными. Она знала это умом. Но сердце сжималось от ужаса.
— А если я не вернусь? Как Ольга?
— Тогда не вернешься. Но ты будешь там, где нужно быть. Где Бог хочет, чтобы ты была.
— Это не утешает.
Мать Агафья усмехнулась.
— Я и не пытаюсь утешить. Я говорю правду. А правда редко бывает утешительной.
Она встала. Мария тоже поднялась.
— Иди отдыхай, — сказала настоятельница. — Служба скоро, но ты можешь пропустить. Тебе нужны силы.
— Нет, — Мария покачала головой. — Я приду. Если это правда последние дни… я хочу провести их здесь. С сестрами. С Богом.
Мать Агафья посмотрела на нее долгим взглядом. Потом кивнула.
— Хорошо. Но если станет хуже — скажи сразу. Обещаешь?
— Обещаю.
Настоятельница вышла. Мария осталась одна.
Она подошла к иконе Спасителя. Посмотрела в глаза. Темные, глубокие. В них была печаль. Но и что-то еще. Понимание? Сострадание?
— Если это правда Твоя воля, — прошептала она, — дай мне силы. Не убирай страх — я знаю, что он нужен. Но дай силы идти с ним. Не останавливаясь.
Ответа не было.
Но внутри что-то изменилось. Страх остался. Но к нему добавилось что-то другое. Твердость? Решимость?