Андрей Попов – Попала в чистилище. Врата через которые проходят все (страница 13)
Образы множились. Росли. Заполняли пространство.
Мария опустилась на колени.
— Прости меня, — прошептала она. — Всех вас прости меня.
Но образы не исчезали.
Они требовали большего. Не слов. Настоящего раскаяния. Из глубины души.
Мария закрыла глаза. Погрузилась внутрь себя. Туда, где скрыта правда.
И увидела.
Свою гордыню. Думала, что праведна. Что монастырь смыл все грехи. Но они остались. Глубоко внутри.
Осуждение других. Она судила. Постоянно. Тех, кто жил не так, как она считала правильным.
Равнодушие. К чужой боли. К чужим проблемам. Прикрытое молитвами и службами.
Правда была горькой. Но Мария не отвернулась.
Она приняла.
Каждый грех. Каждую ошибку. Каждую мелочь, которую раньше не замечала.
— Прости, — сказала она снова. — Теперь по-настоящему.
Слезы потекли сами. Она плакала. Долго. Горько.
И образы начали растворяться.
Один за другим. Тихо. Мирно.
Последним исчез отец. Он посмотрел на нее. И Мария увидела в его глазах — прощение.
Свеча погасла.
Дверь открылась.
Мария встала. Вышла.
Проводник ждал снаружи.
— Готова? — спросил он.
Мария кивнула.
— Теперь да. Теперь по-настоящему.
Проводник повернулся. Указал вперед.
Там, вдали, горел огонь.
Красный. Яркий. Пугающий.
Но Мария больше не боялась.
Она шла к нему. Медленно. Но уверенно.
Потому что знала — только через огонь лежит путь дальше.
К свету. К Богу. К дому, который ждал ее всю жизнь.
ГЛАВА 3: Коридор без конца и начала
Мария стояла перед огнем и не двигалась.
Не из страха. Просто впитывала момент. Последний миг перед тем, как все изменится навсегда.
Огонь был странным. Не таким, как на земле. Пламя не поднималось вверх — оно стояло стеной. Высокой. Ровной. Словно кто-то начертил линию и сказал: дальше этого огонь не пойдет.
Цвет тоже был необычным. Красный, да. Но с оттенками. То золотистый проблеск, то темно-багровый. То почти белый в центре. Огонь дышал. Живой. Разумный.
— Он чувствует тебя, — сказал проводник рядом.
Мария вздрогнула. Забыла, что он здесь.
— Как огонь может чувствовать?
— Здесь все иначе. Огонь не просто стихия. Он — инструмент. Он знает, что нужно сжечь. А что — сохранить.
Мария сглотнула. Вопрос застрял в горле, но она все же задала его:
— Больно будет?
Проводник помолчал. Потом ответил честно:
— Да. Очень. Но боль пройдет. А то, что останется, — будет чистым.
Мария кивнула. Приняла ответ. Не пыталась обмануть себя, что будет легко.
— Что мне делать?
— Просто войди. Огонь сделает все остальное.
— А если я… не выдержу?
— Выдержишь. Иначе бы не дошла досюда.
Мария посмотрела на огонь снова. Жар чувствовался даже на расстоянии. Не физический. Другой. Он проникал внутрь. Касался того места, где живет душа.
Она вспомнила слова матери Агафьи. “Страх — это нормально. Но готовность пройти через него — вот что важно”.
— Готова, — сказала Мария вслух. Для себя. Для проводника. Для огня.
Сделала шаг вперед.
Жар усилился. Еще шаг. Кожа — нет, не кожа, здесь не было кожи — но что-то внутри начало гореть.
Еще шаг.
Мария закрыла глаза. Шагнула в огонь.
Боль пришла мгновенно.
Не как ожог. Не как удар. Это было что-то другое. Огонь проникал внутрь. Находил каждый грех. Каждую рану. Каждое темное пятно на душе. И выжигал.
Мария хотела закричать. Но голоса не было. Только боль. Всепоглощающая.
Она видела образы. Те же, что были в часовне. Только теперь они были ярче. Реальнее.
Отец. Его пьяное лицо. Его крики. Она, маленькая, прячется в углу. Страх. Обида. Ненависть, которая зародилась тогда и не ушла даже после его смерти.
Огонь коснулся этой ненависти. Мария почувствовала — что-то внутри плавится. Рвется. Исчезает.
Больно. Так больно, что хотелось перестать существовать.
Но огонь не останавливался.