Андрей Попов – Попала в чистилище. Врата через которые проходят все (страница 1)

Попала в чистилище. Врата через которые проходят все

ГЛАВА 1: Когда Бог отворачивается: Три дня до исчезновения

Сестра Мария знала, что что-то не так, когда свеча перед образом Богородицы погасла сама собой.

Не от сквозняка. Не от случайного движения воздуха. Просто взяла — и погасла. Ровно в тот момент, когда она произносила слова молитвы, которые повторяла уже двадцать три года подряд.

Она замерла с четками в руках. Капелла монастыря Святой Троицы всегда была для нее местом покоя. Высокие своды, пахнущие ладаном и старым деревом. Узкие окна, через которые падал свет — не яркий, но достаточный, чтобы различить лица святых на иконах. Здесь она находила ответы. Здесь Бог всегда был рядом.

Но сегодня что-то изменилось.

— Матушка, вы не замерзли? — голос сестры Анны прозвучал совсем рядом.

Мария вздрогнула. Не слышала, как та подошла.

— Нет, все хорошо, — ответила она, но голос дрогнул.

Анна была молодой. Двадцать шесть лет, в монастыре всего четыре года. Лицо светлое, почти детское. Она смотрела на Марию с той искренней заботой, которая бывает только у тех, кто еще не познал настоящей боли.

— Вы побледнели. Может, вам прилечь?

— Не нужно. Просто… — Мария посмотрела на потухшую свечу. — Просто устала немного.

Она не стала объяснять про свечу. Зачем? Анна бы не поняла. Скорее всего, приняла бы за случайность. А Мария знала — случайностей здесь не бывает.

Служба продолжалась. Голоса сестер сливались в единый хор. Мария пыталась сосредоточиться на молитве, но слова расползались, как будто кто-то стирал их из ее памяти. Она произносила привычные фразы, но они звучали пусто. Словно эхо в заброшенном доме.

Когда служба закончилась, Мария осталась одна. Так она делала всегда — несколько минут наедине с Богом перед тем, как вернуться к дневным обязанностям. Но сегодня тишина давила. Обычно она чувствовала присутствие. Тепло. Свет, который нельзя увидеть глазами, но можно ощутить сердцем.

Сегодня была пустота.

Она опустилась на колени перед алтарем. Руки сами сложились в молитвенном жесте. Губы шептали знакомые слова. Но внутри — ничего. Как будто между ней и Богом выросла стена. Прозрачная, невидимая, но непроницаемая.

— Господи, — прошептала она. — Что происходит?

Ответа не было.

Мария закрыла глаза. Попыталась успокоить дыхание. Вспомнила слова матери-настоятельницы: “Когда не чувствуешь Бога — это не значит, что Он ушел. Это значит, что Он готовит тебя к чему-то важному”.

Но подготовка к чему?

Она поднялась с колен. Ноги слегка онемели — стояла слишком долго. Огляделась. Капелла выглядела как обычно. Иконы на своих местах. Свечи горят ровным пламенем. Все, кроме той одной, которая погасла.

Мария подошла ближе. Взяла свечу в руки. Воск еще теплый. Она хотела зажечь ее снова, но рука замерла. Что-то внутри подсказывало — не надо. Не сейчас.

Она поставила свечу обратно и вышла из капеллы.

Коридор монастыря встретил ее привычной прохладой. Каменные стены, покрытые белой штукатуркой. Узкие окна, из которых видны березы — они росли здесь уже больше ста лет. Мария шла медленно, прислушиваясь к своим ощущениям.

Тело было тяжелым. Не так, как после долгого поста или ночной молитвы. По-другому. Словно каждый шаг требовал усилий, которых раньше не было.

— Мария! — окликнула ее сестра Елена.

Елена была ровесницей Марии. Они пришли в монастырь почти одновременно, больше двадцати лет назад. Елена занималась хозяйством — огород, погреб, запасы на зиму. Руки у нее были крепкие, лицо загорелое от работы на солнце.

— Ты сегодня поможешь с яблоками? — спросила она. — Нужно перебрать, пока не испортились.

Мария кивнула.

— Конечно. Только переоденусь.

— Хорошо. Я буду в подвале.

Елена ушла. Мария направилась в свою келью. Комната была маленькой. Кровать, стол, стул, полка с книгами. Икона Спасителя на стене. Окно выходило во внутренний двор, где росли цветы — заботами сестры Анны.

Мария присела на край кровати. Почувствовала, как усталость накатывает волной. Она не понимала, откуда эта слабость. Утром чувствовала себя нормально. А сейчас — словно за день прожила неделю.

Закрыла глаза. Перед внутренним взором возникли образы. Темный коридор. Огонь, который не греет. Лица людей — незнакомых, но почему-то до боли родных.

Мария резко открыла глаза. Сердце билось чаще обычного.

— Что это было? — прошептала она.

Но ответа, как и в капелле, не последовало.

Ночь перед тем днем Мария почти не спала.

Обычно она засыпала быстро. Молитва перед сном, несколько глубоких вдохов — и сознание мягко погружалось в темноту. Но в ту ночь сон не приходил. Она лежала с открытыми глазами, глядя в потолок кельи, где лунный свет рисовал неровные тени.

Когда наконец забылась, сон пришел странный.

Она шла по коридору. Длинному, бесконечному. Стены были не каменные, как в монастыре, а какие-то другие. Словно сотканные из света и тумана одновременно. Под ногами не было пола. Точнее, он был, но она его не чувствовала. Как будто шла по воздуху.

Впереди горел свет. Яркий, но не режущий глаза. Мария тянулась к нему, но с каждым шагом он отдалялся. Она ускоряла шаг. Переходила на бег. Но расстояние не сокращалось.

— Подожди! — крикнула она.

Голос прозвучал глухо, словно кто-то накрыл ее тяжелым одеялом.

Свет остановился.

Нет, не свет. Фигура. Человек? Ангел? Мария не могла разобрать. Очертания расплывались, меняли форму. Но присутствие было мощным. Она чувствовала его всем телом.

— Кто ты? — спросила Мария.

Ответа не последовало. Вместо этого фигура протянула руку. Ладонь была открыта. Приглашение? Предупреждение? Мария не понимала.

Она сделала шаг вперед. Потом еще один. Фигура не двигалась. Коридор вокруг начал меняться. Стены становились плотнее. Свет — тусклее. Температура падала.

Мария почувствовала холод. Не обычный, зимний, от которого можно укрыться одеялом. Этот шел изнутри. Пробирался в кости, оседал в груди.

— Я боюсь, — прошептала она.

Фигура наклонила голову. Жест был почти человеческим. Понимающим.

Потом все изменилось.

Коридор исчез. Мария стояла на краю чего-то огромного. Пропасть? Океан? Она не могла определить. Внизу клубилось что-то темное и живое. Оно дышало. Двигалось. Звало.

Она попыталась отступить, но ноги не слушались. Как будто приросли к этому месту без места.

— Помоги мне! — крикнула она.

И проснулась.

Сердце колотилось так, что Мария слышала его стук в ушах. Рубашка прилипла к телу — вся мокрая от пота. Она села на кровати, обхватила себя руками. Дрожь проходила волнами.

В окне кельи брезжил рассвет. Серый, неяркий. Такой, каким бывает ранняя осень в средней полосе. Мария посмотрела на икону Спасителя. Лицо Христа было спокойным. Но она не чувствовала покоя.

Сон не отпускал.

Она встала, подошла к умывальнику. Плеснула в лицо холодной водой. Посмотрела на свое отражение в маленьком зеркале. Лицо бледное. Глаза широко открыты. Губы сухие.

— Это просто сон, — сказала она вслух.

Но не поверила собственным словам.

Обычно сны забываются быстро. К завтраку остаются только обрывки. К обеду — ничего. Но этот сон остался. Каждая деталь. Коридор. Фигура. Пропасть. Холод.