Андрей Попов – Как грехи предков влияют на потомков (страница 6)

— Собрать семью. Попросить прощения у Зыковых. Снять это проклятие раз и навсегда.

— А если не получится?

Мария посмотрела ему в глаза.

— Тогда мы никогда не заведем детей. Понимаешь? Я не рожу ребенка, обреченного на страдания. Не стану той, кто передаст эту муку дальше.

Антон крепко сжал ее пальцы.

— Тогда сделаем все возможное. Я с тобой.

На следующее утро Мария поехала к сестре Лене. Она жила на другом конце Москвы, в панельной девятиэтажке. Двухкомнатная квартира, заставленная лекарствами и медицинскими приборами.

На диване, укрытая пледом, лежала Соня.

Десять лет. Худенькая, бледная, с огромными темными глазами. Когда-то подвижная и веселая девчонка. Теперь — тень самой себя.

— Тетя Маша! — Соня попыталась приподняться, но сил не хватило.

Мария присела рядом, обняла племянницу. Под руками чувствовались острые лопатки. Соня похудела еще сильнее, чем месяц назад.

— Привет, солнышко. Как ты?

— Нормально, — Соня улыбнулась, но улыбка получилась кривой, натянутой. — Только устаю быстро. И голова кружится.

Лена вышла из кухни с чашками. Села в кресло напротив. Лицо сестры осунулось, под глазами — темные круги. Она явно не спала ночами.

— Врачи опять ничего не нашли, — сказала Лена тихо, чтобы Соня не слышала. — Делали все анализы. Два раза. Все показатели то в норме, то чуть-чуть отклонены. Но ничего конкретного. Просто ребенок слабеет.

— Леночка, мне нужно с тобой поговорить. Наедине.

Они вышли на балкон. Лена закурила — она бросала три раза, но после болезни дочери снова начала.

— Говори.

— Это проклятие, — Мария выложила все прямо. — Родовое. На нашей семье. И на Соне тоже.

Лена затянулась, выдохнула дым.

— Знаю.

Мария опешила.

— Что? Откуда?

— Мама рассказала. Два года назад, когда Соня первый раз попала в больницу. Сказала, что в нашем роду все дети болеют. Что это какой-то семейный рок.

— И ты молчала?!

— А что было говорить? — Лена зло швырнула сигарету. — Ты бы что сделала? Пошла к священнику? К бабке-знахарке? Я все это прошла! Ездила, молилась, святой водой поила. Не помогло!

— Потому что надо не так! — Мария схватила сестру за плечи. — Слушай меня. Я знаю, как снять проклятие. Я нашла источник. Но для этого нужна вся семья. Все живые потомки.

— И что мы должны сделать?

— Попросить прощения. У другого рода. Искренне. От души. И простить сами. Тогда проклятие отпустит.

Лена смотрела на нее недоверчиво.

— И ты правда веришь, что это поможет?

— У нас нет другого выхода, Лен. Посмотри на дочь. Сколько ей осталось, если так пойдет дальше? Полгода? Год?

Лена закрыла лицо руками. Плечи затряслись.

— Она спрашивает меня каждый день, — прошептала сестра. — Мама, почему я болею? Мама, я умру? И я не знаю, что ответить. Врут ли врачи или правда не понимают. Но я вижу — дочь уходит. Каждый день уходит понемногу.

Мария обняла сестру.

— Мы спасем ее. Послезавтра едем в Ковылино. Всей семьей. Договорились?

Лена кивнула, не поднимая головы.

Они вернулись в комнату. Соня лежала с закрытыми глазами, но когда они вошли, открыла их.

— Тетя Маша, а почему я болею? — спросила девочка тихо.

Мария села на край дивана. Взяла худенькую ручку Сони в свои ладони.

— Понимаешь, солнышко, иногда в семьях случаются плохие вещи. Очень давно. И эта плохость передается детям, внукам, правнукам. Как наследство.

— Как болезнь?

— Не совсем как болезнь. Скорее как… тяжелый груз. Который несут все вместе.

Соня задумалась. В ее темных глазах мелькнуло недетское понимание.

— А мы виноваты в этом?

— Нет, детка. Ты ни в чем не виновата.

— Тогда почему я должна нести этот груз?

Мария не нашлась что ответить. Соня смотрела на нее — и во взгляде десятилетней девочки читался вопрос, на который нет справедливого ответа.

Почему страдают невинные?

Вечером Мария созвонилась с мамой. Разговор был тяжелым.

— Я не поеду, — мама говорила жестко, отрывисто. — И тебе не советую.

— Мам, это единственный шанс!

— Маша, ты не понимаешь. Я видела, что происходит с теми, кто пытается это изменить.

— Кто пытался?

Пауза.

— Твоя бабушка Анна. В девяносто первом году. Она ездила в Ковылино, искала Зыковых. Хотела попросить прощения. Нашла одну старушку из их рода. Та плюнула ей в лицо. Сказала: пусть все Ковалевы сгинут. И через неделю твой дед умер. От сердечного приступа.

Мария почувствовала холод в груди.

— Но это же совпадение…

— Нет! — мама почти закричала. — Не совпадение! Бабушка пыталась разорвать проклятие одна. Без семьи. Без искреннего раскаяния. И проклятие ударило еще сильнее. Ты думаешь, дед случайно умер в сорок пять? Точно в тот же возраст, что и прадед Григорий?

— Тогда тем более нужно сделать все правильно! Вся семья. Все потомки. С двух сторон.

— Маша, — мама говорила теперь тише, устало. — Я боюсь. Понимаешь? Боюсь, что станет хуже. Что мы всех потеряем разом.

— А сейчас разве не теряем? Миша умер. Соня умирает. Дядя Петя на грани. Сколько еще?

Молчание.

— Подумай о внучке, мам. О Соне. Она же ребенок. Ей десять лет. Она ничего не сделала. За что она должна расплачиваться?

Она услышала, как мама всхлипнула.