Андрей Попов – Как грехи предков влияют на потомков (страница 5)

— Откуда вы знаете?

— В деревне все все знают, — женщина грустно улыбнулась. — Ковалевы и Зыковы. Два проклятых рода. Уже сто лет люди об этом шепчутся. Идите к Вере. Если кто и может помочь — так это она.

Мария вышла из библиотеки с колотящимся сердцем.

Два проклятых рода.

Значит, она не одна. Значит, есть еще люди, которые страдают из-за того давнего греха.

И, может быть, вместе они найдут способ разорвать эту проклятую цепь.

Домик Веры Зыковой стоял на краю леса, почти скрытый зарослями орешника. Крохотный, перекосившийся, с дымом из трубы.

Мария постучала.

Дверь открылась сразу — словно ее ждали.

На пороге стояла старуха лет восьмидесяти, с острым взглядом черных глаз.

— Ковалева? — спросила она.

— Да. Меня зовут Мария.

— Знаю. Заходи.

Внутри пахло травами и дымом. На столе лежали пучки сушеных растений, связанные красной нитью. На стенах — иконы вперемешку со странными рисунками.

— Чай будешь? — Вера уже наливала из чугунка в две кружки.

— Спасибо.

Они сели за стол. Вера долго смотрела на Марию, потом кивнула.

— Похожа на нее. На Елену. Те же глаза.

— Вы знали мою прабабушку?

— Нет. Но бабушка моя знала. Рассказывала. Говорила, что Елена сходила с ума от вины. Что по ночам плакала и молилась. Что просила прощения.

— У нее его не было, — тихо сказала Мария. — Ваш прадед умер из-за моего.

Вера усмехнулась.

— И что теперь? Ты пришла извиняться? Спустя сто двадцать семь лет?

— Я пришла узнать, как снять проклятие. Как остановить это. Люди продолжают умирать. С обеих сторон.

— Верно, — Вера отхлебнула чаю. — Зыковы мрут так же, как Ковалевы. Справедливо, в общем-то.

— Справедливо?! — Мария не сдержалась. — Какая справедливость?! Невинные дети умирают!

— А мой прадед Петр виноват был? — глаза Веры сверкнули. — Он просил землю купить. Честно. За деньги. А его убили. Как собаку. И детей его выгнали на улицу. Вот это справедливо?

Мария опустила голову.

— Нет. Это чудовищно. Мне… мне так жаль.

Тишина.

— Прости, — прошептала Мария. — От лица моей семьи. От лица прабабушки и прадедушки. Прости нас. За все.

Вера долго молчала. Потом встала, подошла к окну.

— Семь поколений, — сказала она тихо. — Старуха Устинья тогда прокляла обе семьи. Она была бабкой-знахаркой. Сильной. Когда вдова Зыкова пришла к ней с детьми, Устинья прокляла Ковалевых. Сказала — семь поколений будут платить. Кровь за кровь. Слезы за слезы.

— Но ваша семья тоже страдает!

— Потому что вдова Зыкова хотела мести. И месть вернулась к ней же. Устинья предупреждала — проклятие ударит по обоим родам. Но вдова не слушала. Хотела, чтобы Ковалевы мучились. Вот и мучаются. Вместе с нами.

Мария чувствовала, как по щекам текут слезы.

— Как это остановить? Должен же быть способ!

Вера повернулась к ней.

— Есть один. Единственный. Прощение.

— Я же прошу прощения! Прямо сейчас!

— Не ты, — Вера покачала головой. — Все. Обе семьи. Все живые потомки. Собраться вместе. В том месте, где пролилась кровь. Попросить прощения друг у друга и у мертвых. И простить. По-настоящему. Без злости, без обиды. Только тогда проклятие отступит.

Мария вытерла слезы.

— Я соберу свою семью. Вы соберете свою?

Вера долго смотрела на нее.

— У меня семьи почти не осталось. Три племянника. Один в Москве, двое в Питере. Но попробую.

— Где то место? Где пролилась кровь?

— В лесу. У старого дуба. Там твой прадед похоронил моего.

Мария кивнула.

— Тогда там и встретимся. Скажите дату.

Вера задумалась.

— Послезавтра. Седьмое сентября. В этот день убили Петра Зыкова. Пусть в этот же день закончится проклятие.

Они пожали друг другу руки — две женщины из двух проклятых родов.

И впервые за сто двадцать семь лет между Ковалевыми и Зыковыми появилась надежда.

ГЛАВА 3: Дети расплаты

Мария вернулась в Москву поздним вечером. Голова раскалывалась от усталости и обилия информации. Антон встретил ее на пороге с тревожным лицом.

— Маш, что случилось? Ты три дня не отвечала на звонки.

— Прости, — она обняла его и прижалась лицом к плечу. — Там не было связи. И потом… Я столько всего узнала.

Они сели на кухне. Антон заварил крепкий чай. Мария рассказывала — медленно, запинаясь, иногда срываясь на слезы. Про дневник прабабушки Елены. Про убийство. Про проклятие двух родов. Про встречу с Верой Зыковой.

Антон слушал молча. Когда она закончила, долго смотрел в окно.

— И ты веришь во все это? — спросил он наконец.

— А у меня есть выбор? Брат умер в двадцать восемь. Дядя Петя при смерти. Соня… — голос Марии дрогнул. — Соня угасает на глазах. Врачи разводят руками. Что это, если не проклятие?

— Может, совпадения. Генетика. Наследственность.

— Антон, я видела списки. Тридцать человек за сто лет! Все умерли рано. Все от странных болезней или несчастных случаев. Какая тут генетика?

Он взял ее за руку.

— Хорошо. Допустим, это правда. Что ты собираешься делать?