Андрей Попов – Как грехи предков влияют на потомков (страница 3)
«Это началось. Я знаю. Расплата началась».
У Елены родилось еще четверо детей. Трое умерли в младенчестве. Выжила только дочь Мария — бабушка нынешней Марии.
«Григорий не верит в проклятие. Говорит — просто невезение. Но я вижу. Вижу, как каждое поколение несет этот груз. Как смерть ходит по нашему роду, собирая свою дань».
Последняя запись в дневнике датирована 1920 годом:
*«Григорий умер. Сердце не выдержало. Ему было сорок пять лет. Точно столько же было Петру Зыкову, когда его убили. Совпадение? Я больше не верю в совпадения. Я знаю — это проклятие. За убийство. За молчание. За украденную землю. И оно не остановится. Семь поколений, сказала мне старая Устинья. Семь поколений будут расплачиваться за наш грех. Прости меня, Господи. Простите меня, мои дети, внуки, правнуки… Простите».
Мария закрыла дневник. Руки тряслись так, что тетрадь чуть не выпала.
1897 год. Прабабушка и прадедушка — это первое поколение. Значит, дальше…
Она быстро посчитала в уме. Семь поколений — это примерно сто двадцать семь лет. Как раз до 2024 года.
До сегодняшнего дня.
Мария спустилась вниз, нашла старую масляную лампу — электричества в доме давно не было — и зажгла ее. Желтый свет заплясал по стенам, отбрасывая длинные тени.
Она снова открыла семейный альбом. Теперь, зная правду, начала изучать его по-новому.
Первое поколение — Елена и Григорий. Григорий умер в сорок пять. Елена дожила до шестидесяти, но последние годы, судя по записям в дневнике, была почти безумна.
Второе поколение — их дочь Мария, в честь которой назвали нынешнюю героиню. Вышла замуж за Петра Соколова, родила троих детей. Один умер в младенчестве. Другой погиб на войне в двадцать лет. Третья — Анна, бабушка Марии — выжила.
Мария нашла фотографию своей прабабки. Худая женщина с усталым лицом и пустым взглядом. На обороте кто-то надписал: «Мария Григорьевна. 1878-1935. Умерла от разрыва сердца».
Ей было пятьдесят семь лет.
Третье поколение — бабушка Анна. Мария хорошо ее помнила: сильная, волевая женщина, которая держала всю семью железной рукой. Вырастила четверых детей одна — муж погиб на фронте.
Четвертое поколение — мама Марии, Елена. Назвали в честь той самой прабабушки-убийцы.
Мария остановилась. Значит, она сама — пятое поколение. А ее дети будут шестым.
Еще два поколения до конца проклятия.
Если оно вообще закончится.
Она вспомнила слова прабабушки Елены: «Семь поколений будут расплачиваться».
Семь. Не шесть, не восемь.
Мария лихорадочно начала считать дальше. Ее дети — шестое поколение. Ее внуки — седьмое.
А дальше должно прекратиться.
Но сколько людей еще пострадает за эти два поколения?
Она вспомнила брата Мишу. Веселого, доброго парня, который никогда не сделал ничего плохого. Умер в двадцать восемь лет от внезапной остановки сердца.
Племянницу Соню — дочь сестры. Десять лет, больна непонятной болезнью, которую врачи не могут диагностировать. Слабеет с каждым месяцем.
Дядю Петра — брата мамы. Ему сорок четыре года. Скоро сорок пять — тот самый возраст, в котором умер прадедушка Григорий.
Мария схватила телефон. Позвонила дяде Петру.
Длинные гудки. Наконец ответили.
— Алло? — голос дяди был хриплым, усталым.
— Дядя Петя, это Маша. Как ты себя чувствуешь?
— Нормально. А что?
— Правда?
Пауза.
— Маш, ты зачем звонишь? Поздно уже.
— Дядя Петя, ответь честно. У тебя проблемы со здоровьем?
Еще одна пауза, совсем долгая.
— Откуда ты знаешь?
У Марии екнуло сердце.
— Что с тобой?
— Сердце. Врачи нашли… какую-то патологию. Говорят, странная. Редкая. Может в любой момент… — он не договорил.
— Когда нашли?
— Три недели назад.
Мария закрыла глаза. Дяде Петру через два месяца исполнится сорок пять.
— Дядя Петя, приезжай в Ковылино. Прямо сейчас.
— Что? Маша, ты о чем?
— Приезжай. Я объясню. Это важно. Это про нашу семью. Про то, почему все умирают.
Тишина была такой тяжелой, что Мария слышала собственное сердцебиение.
— Ты… ты узнала? — прошептал дядя.
— Что узнала?
— Про проклятие.
Мария замерла.
— Ты знал?
— Бабушка Анна рассказала мне перед смертью. Сказала, чтобы я был готов. Что все мужчины в нашей семье не доживают до пятидесяти. И что я тоже…
Он сорвался на полушепот.
— Маш, я боюсь. Я так боюсь умереть.
Слезы потекли по лицу Марии.
— Не умрешь. Слышишь? Я найду способ. Я разберусь, как это остановить.
— Нельзя остановить, — голос дяди был безнадежным. — Бабушка говорила — нельзя. Семь поколений. Мы в четвертом. Еще три поколения людей будут страдать.
— Мы в пятом, — прошептала Мария. — Я пятая. Значит, осталось два.
— Тем хуже. Значит, твои дети…
— У меня нет детей! — выкрикнула Мария. — И не будет! Понимаешь? Я не рожу, пока не сниму это проклятие!
Тишина.
— Маш, — дядя Петя заплакал. — Маш, как же так получилось? Почему мы? За что?