Андрей Попов – Джеффри Дамер – Каннибал из Милуоки (страница 4)

Чарли съел мясо. Завилял хвостом благодарно. Побежал дальше по двору. Через десять минут начал шататься. Лег на траву. Закрыл глаза.

Джеффри подождал еще пятнадцать минут. Подошел. Присел рядом. Потрогал пса – дыхание редкое, глубокий сон.

Он отнес Чарли в сарай. Положил на верстак. Достал инструменты.

Через два часа от собаки остался только скелет и шкура. Кости Джеффри вычистил и отбелил. Сложил в коробку под верстаком. Шкуру закопал в лесу.

Соседи неделю искали Чарли. Развесили объявления. Ездили по округе. Никогда не нашли.

Потом была еще одна собака. Бродячая, которую Джеффри встретил у дороги. Потом кот. Потом еще собака.

Он оттачивал технику. Учился работать быстро. Аккуратно. Чисто. Научился правильно разделывать туши. Где резать, чтобы кости оставались целыми. Как очищать скелет от мягких тканей.

Это была подготовка. Хотя он сам этого еще не понимал.

В школе начались странные истории. Несколько человек рассказывали, что видели Джеффри в лесу. Он стоял над чем-то. Наклонялся. Когда его окликали – вздрагивал, быстро уходил.

– Там труп собаки лежал, – говорил один из парней. – Весь в крови. А Дамер рядом стоял с ножом.

– Врешь, – не верили остальные.

– Серьезно! Спросите у Майка, он тоже видел.

Но никто не стал разбираться. Подростки распускают слухи. Это нормально. Особенно про странного парня, который всегда один.

Учителя биологии заметили, что Джеффри проявляет интерес к анатомии. Он был единственным в классе, кто не морщился во время вскрытия лягушки. Наоборот – работал сосредоточенно, аккуратно. Задавал вопросы про внутреннее строение.

– У тебя талант, – сказала ему миссис Грин. – Подумай о медицинском образовании.

Джеффри улыбнулся.

– Спасибо. Я подумаю.

Он не собирался становиться врачом. Врачи лечат. Они возвращают к жизни. Ему было интересно другое.

Его интересовало, что происходит после смерти. Как тело превращается в предмет. В вещь. В коллекцию.

К концу старшей школы у Джеффри в сарае было больше двадцати собачьих черепов. Несколько полных скелетов. Кости, разложенные по ящикам и подписанные – он был аккуратным коллекционером.

И каждый раз, работая над очередным животным, он думал – интересно, с человеком будет так же? Или по-другому?

Эта мысль не пугала его. Она возбуждала. Заставляла сердце биться быстрее. Руки дрожать от предвкушения.

Скоро он узнает ответ.

Алкоголь в 14 лет: начало саморазрушения

Вернемся к этому важному моменту – алкоголь не сделал из Джеффри убийцу. Но он убрал тормоза. Стер границы между мыслью и действием.

В четырнадцать лет пьянство было побегом. Способом не чувствовать боль. Заглушить голоса родителей, которые орали друг на друга. Забыть про одиночество.

В пятнадцать – это стало привычкой. Он не мог уснуть без алкоголя. Не мог пережить день в школе. Бутылка водки в рюкзаке стала обязательным атрибутом.

В шестнадцать – зависимостью. Руки тряслись по утрам, если не выпить. Голова раскалывалась. Тошнота подкатывала к горлу.

А в семнадцать алкоголь стал частью его ритуала.

Он пил перед тем, как идти в лес. Пил, когда работал с мертвыми животными. Пил после – чтобы успокоить дрожь в руках, смыть с себя запах смерти.

Алкоголь развязывал его фантазии. В трезвом состоянии он еще мог контролировать мысли. Отгонять их. Говорить себе – это неправильно, так нельзя.

Но когда он был пьян, внутренний голос молчал. Оставались только желания. Чистые, сильные, неконтролируемые.

Отец заметил проблему слишком поздно.

– Ты пьешь, – сказал он Джеффри однажды, когда приехал проведать.

– Немного, – ответил сын.

– Это нехорошо. Ты еще подросток.

– Я справляюсь.

Лайонел вздохнул. Он сам был виноват. Он оставил сына одного. Позволил ему расти без присмотра. Был занят своей карьерой, своей новой жизнью, своими проблемами.

– Я найду тебе психолога, – решил он.

– Не надо, – мотнул головой Джеффри. – Все нормально.

– Не нормально. Тебе семнадцать, и ты спиваешься.

– Я не алкоголик!

Это была ложь. Он был алкоголиком. И они оба это знали.

Лайонел нашел психолога. Женщину лет пятидесяти, с добрым лицом и спокойным голосом. Джеффри ходил к ней три раза.

На первом приеме она спрашивала про чувства. Про то, как он переживает развод. Про отношения с родителями. Про школу.

Джеффри отвечал то, что она хотела услышать. Что ему грустно. Что он скучает по семье. Что ему сложно в школе, потому что он стесняется.

– Ты очень хорошо справляешься, – сказала психолог. – Многие подростки в твоей ситуации ведут себя гораздо хуже.

Она не знала про мертвых собак в сарае. Про бутылки водки под кроватью. Про фантазии, которые крутились в его голове.

На втором приеме она дала ему список рекомендаций. Найти хобби. Завести друзей. Попробовать спорт.

Джеффри кивал. Записывал. Обещал попробовать.

На третий прием не пришел. Сказал отцу, что психолог не помогает. Что ему просто нужно время.

– Хорошо, – согласился Лайонел. – Но если станет хуже – обещай, что скажешь мне.

– Обещаю.

Еще одна ложь.

К выпускному классу Джеффри пил уже не переставая. Утром – чтобы встать с кровати. Днем – чтобы дотянуть до вечера. Вечером – чтобы забыться и уснуть.

Одноклассники называли его пьяницей. Смеялись над ним. Делали ставки – сколько раз Дамер отключится на уроке сегодня.

Он не обращал внимания. Они все равно были для него пустотой. Бессмысленными фигурами, снующими вокруг. Никто из них не понимал его. Никто не мог понять.

Он был один. Всегда был один. И алкоголь – единственный друг, который не бросит.

18 июня 1978 года Джеффри Дамер окончил школу. Получил аттестат с тройками. Пожал руку директору. Вышел из здания и больше туда не вернулся.

Дома его ждал пустой дом. Холодильник с пивом. И мысль, которая не давала покоя уже несколько лет.

Глава 3: Первая жертва в 18 лет

Лето 1978 года выдалось душным. Жара стояла такая, что асфальт плавился под ногами. Джеффри Дамер только что окончил школу и остался совсем один в большом пустом доме. Отец уехал по работе. Мать съехала к родственникам еще раньше. Младший брат жил с бабушкой.

Восемнадцать лет. Полная свобода. И никто не контролирует, что ты делаешь.

Это был самый опасный момент в его жизни. Потому что все, что раньше существовало только в фантазиях, теперь могло стать реальностью. Никаких препятствий. Никаких свидетелей. Только он, его желания и километры пустого леса вокруг дома.

Первое убийство никогда не планируется заранее. Это миф, который нам показывают в фильмах. Будто маньяк сидит и чертит схемы, выбирает жертву, продумывает каждый шаг. На самом деле все происходит случайно. Совпадение обстоятельств. Возможность, которая вдруг появляется.