Андрей Попов – Джеффри Дамер – Каннибал из Милуоки (страница 6)

Второй удар. Третий. Четвертый.

Стивен перестал двигаться. Лежал на полу лицом вниз. Из головы текла кровь – темная, почти черная. Она растекалась по ковру, впитывалась в ворс.

Джеффри стоял над телом. Тяжело дышал. Гантель все еще в руке. Руки дрожали. Сердце колотилось так сильно, что казалось – вырвется из груди.

Он убил человека.

Только что. Минуту назад. Стивен был жив. Говорил, смеялся, строил планы на будущее. А теперь лежал мертвый на полу.

Джеффри ждал, что почувствует ужас. Или вину. Или желание исправить случившееся. Так должно быть, правда? Нормальные люди ужасаются, когда понимают, что натворили.

Но он не чувствовал ничего подобного.

Он чувствовал облегчение.

Стивен больше не уйдет. Он здесь. Навсегда здесь. Никуда не денется. Будет принадлежать только Джеффри.

Это чувство было сильнее страха. Сильнее разума. Сильнее всего, что он когда-либо испытывал.

Он присел рядом с телом. Потрогал руку Стивена – еще теплая. Коснулся волос. Провел пальцами по лицу.

Красивый. Совершенный. И теперь только его.

Потом пришли практические мысли. Что делать с телом? Нельзя оставить его здесь. Отец вернется через неделю. Нельзя, чтобы кто-то увидел.

Джеффри встал. Осмотрелся. Кровь на ковре. Много крови. Надо убрать.

Он притащил из ванной полотенца. Вытер кровь как мог. Ковер пришлось выбросить – отмыть было невозможно. Свернул его в рулон, вынес в сарай.

Потом вернулся за телом. Стивен был тяжелым – килограммов восемьдесят. Джеффри с трудом дотащил его до подвала. Спустил по лестнице – тело било по ступенькам, голова болталась на шее.

В подвале он положил Стивена на бетонный пол. Накрыл старым одеялом. Закрыл дверь на замок.

Вернулся в гостиную. Осмотрелся. Если не знать – ничего не заметишь. Нет ковра, но кто обратит внимание. Все остальное на месте.

Джеффри сел на диван. Взял банку пива – недопитую, Стивена. Выпил. Руки постепенно перестали дрожать.

Он убил человека. И ничего не изменилось. Мир не рухнул. Полиция не ворвалась в дверь. Небо не разверзлось.

Все осталось как прежде. Только в подвале лежало мертвое тело.

И это было до странности легко.

Тело под бетонной плитой в подвале

Три дня Джеффри не спускался в подвал. Он боялся. Не трупа – а себя. Того, что почувствует, когда увидит Стивена снова.

Он пил. Больше обычного. Бутылка за бутылкой. Просыпался на полу в гостиной, не помня, как там оказался. Пытался не думать. Но мысли лезли в голову постоянно.

Родители Стивена наверняка ищут его. Наверное, уже заявили в полицию о пропаже. Копы будут опрашивать всех, кто видел его в тот день. Кто-то мог заметить, как они вместе шли к дому. Соседи. Водители проезжающих машин.

Но прошел день. Второй. Третий. Никто не пришел. Никто не постучал в дверь.

На четвертый день Джеффри спустился в подвал.

Запах ударил сразу. Сладковатый, тяжелый, тошнотворный. Запах разложения. Тело начало гнить – жара делала свое дело.

Джеффри подошел ближе. Стянул одеяло.

Стивен лежал в той же позе. Но лицо изменилось. Кожа посерела, посинела в некоторых местах. Глаза полузакрыты, мутные. Рот приоткрыт.

Джеффри смотрел на него долго. Пытался понять, что чувствует. Это уже не был красивый парень с дороги. Это была вещь. Предмет. Кусок разлагающейся плоти.

Но все равно его. Все равно принадлежащий ему.

Надо было что-то делать. Нельзя держать труп в подвале – запах будет только усиливаться. Рано или поздно кто-то почувствует.

Джеффри вернулся наверх. Взял из сарая инструменты. Пилу, ножи, топор. Принес большие пластиковые пакеты для мусора. Резиновые перчатки.

Спустился обратно в подвал.

То, что он делал следующие несколько часов, невозможно описать без содрогания. Он расчленял тело. Методично, аккуратно. Как раньше делал с животными, только масштаб был другой.

Пила визжала, проходя сквозь кость. Кровь уже не текла – она загустела, потемнела. Запах стоял невыносимый. Джеффри завязал на лице тряпку, смоченную в отбеливателе.

К утру от Стивена Хикса остались части. Аккуратно упакованные в пакеты. Голова отдельно. Конечности отдельно. Торс разрезан на куски.

Джеффри вынес пакеты в лес за домом. Выбрал место подальше от тропинок. Выкопал глубокую яму. Сбросил туда пакеты. Засыпал землей. Утоптал. Забросал ветками и листьями.

Кости он оставил себе. Очистил от мягких тканей. Вываривал, отбеливал. Как делал с костями животных.

Через неделю в его сарае появилась новая коллекция. Человеческий скелет. Разобранный на части. Разложенный по ящикам.

Джеффри часами сидел в сарае. Рассматривал кости. Трогал. Собирал скелет, как пазл. Потом разбирал снова.

Это успокаивало. Давало ощущение контроля. Стивен был здесь. С ним. Навсегда.

Родители Стивена Хикса искали сына восемь месяцев. Расклеивали объявления. Давали интервью по телевизору. Умоляли, чтобы он вернулся, если сбежал из дома. Обещали не ругать, не наказывать.

Полиция искала. Опрашивала людей. Проверяла больницы, морги, приюты. Ничего не нашли. Стивен Хикс исчез бесследно 18 июня 1978 года. Как будто провалился сквозь землю.

Его дело так и осталось нераскрытым. До 1991 года. До того момента, когда Джеффри Дамер сам расскажет, что случилось в тот вечер.

А пока он сидел в своем сарае. Перебирал кости. И думал – это было так легко. Почему он не сделал этого раньше?

Почему он не остановился после первого раза

Вот вопрос, который задают все. Психологи, следователи, журналисты, обычные люди. Почему он не остановился? После первого убийства. После того, как понял, что натворил.

Нормальный человек, даже совершив убийство в порыве, ужаснется. Осознает масштаб содеянного. Испугается наказания. Раскается. Или хотя бы испытает отвращение к себе.

Но Джеффри не был нормальным человеком. Уже тогда, в восемнадцать лет, что-то в его голове работало не так.

Он не чувствовал вины. Совсем. Когда его спрашивали об этом на суде – он честно отвечал, что не понимал, почему должен чувствовать себя виноватым. Стивен был мертв. Изменить это было нельзя. Зачем тогда мучиться?

Он не боялся наказания. Первые дни да, была паника. Но когда неделя прошла, а полиция не пришла – страх исчез. Он понял, что может сойти с рук. Что мир не так внимателен, как кажется. Что люди исчезают постоянно, и не всех находят.

Но главное – он получил то, что хотел. Чувство полного контроля над другим человеком. Ощущение владения. Близость, которую невозможно достичь с живым человеком.

Живые люди всегда хотят уйти. Они говорят «мне пора» и исчезают из твоей жизни. Они принимают решения сами. Они тебе не принадлежат.

А мертвые – принадлежат. Полностью. Навсегда.

Это было извращенное понимание любви. Джеффри хотел близости, но не умел выстраивать нормальные отношения. Все его детство прошло в одиночестве. Родители бросили его. Друзей не было. Он не умел доверять, открываться, делиться.

Единственная близость, которую он мог себе представить – это владение. Превращение человека в вещь, которая не уйдет.

Психологи называют это некрофилией в широком смысле. Не просто влечение к мертвым телам – а влечение к смерти как к способу остановить время. Зафиксировать момент. Сделать человека постоянным, неизменным.

Еще раз подчеркнем – Джеффри не был безумцем. Он понимал, что делает. Знал, что это неправильно с точки зрения общества. Но внутри себя не считал это чем-то ужасным. Для него это было естественно.

Как собирать марки. Или коллекционировать монеты. Только его коллекция состояла из человеческих останков.

После убийства Стивена Хикса Джеффри не убивал девять лет. Девять лет. Это важная деталь, которую часто упускают. Он не был маньяком, который убивает постоянно, не может остановиться.

Он мог контролировать себя. Когда хотел. Когда обстоятельства требовали.

Эти девять лет он жил обычной жизнью. Пошел в армию. Работал. Пил, конечно – много пил. Но не убивал.