Андрей Попов – Джеффри Дамер – Каннибал из Милуоки (страница 1)

Джеффри Дамер – Каннибал из Милуоки

Глава 1: Парень по соседству, который оказался монстром

Знаете, что самое страшное в этой истории? Не то, что он делал. А то, как долго никто ничего не замечал.

Представьте обычный многоквартирный дом в Милуоки. Такой, каких тысячи по всей Америке. Облезлые стены, скрипучие лестницы, соседи, которые здороваются в лифте и тут же забывают друг о друге. Квартира 213 в доме номер 924 по Норт-25-й стрит. Запомните этот адрес – он войдет во все учебники криминалистики.

Июль 1991 года выдался жарким. Кондиционеры в этом доме работали плохо, и люди держали окна открытыми. Именно поэтому запах стал невыносимым. Но об этом чуть позже.

А пока познакомьтесь с жильцом квартиры 213. Высокий блондин, всегда вежливый, всегда тихий. Джеффри Дамер. Тридцать один год, работает на шоколадной фабрике. Платит за квартиру вовремя. Никогда не устраивает шумных вечеринок. Идеальный сосед, правда?

Памела Басс жила этажом выше. Пожилая женщина, которая знала всех в доме. Она потом рассказывала журналистам – Джеффри всегда здоровался первым. Помогал донести сумки. Улыбался застенчиво и отводил глаза. Такой милый мальчик, говорила она. Такой одинокий.

Никто не знал, что за этой дверью творится ад.

Обычная квартира в Милуоки: что скрывалось за дверью

Дверь квартиры 213 выглядела как все остальные. Коричневая краска, облупившаяся по краям. Номер из латунных цифр, одна из которых держалась на одном гвозде. Глазок. Обычный замок.

За этой дверью было пятьдесят семь квадратных метров. Однокомнатная квартира с крошечной кухней, ванной и большой комнатой, которая служила и спальней, и гостиной. Ничего особенного для жилья за триста долларов в месяц.

Но если бы вы зашли туда в тот июльский вечер 1991 года, вы бы увидели совсем другое.

В углу стоял большой аквариум. Пустой. Рядом – бочка синего цвета, металлическая, на пятьдесят семь литров. В ней плескалась какая-то жидкость. Резкий химический запах заставлял глаза слезиться. Это была кислота. Та самая, которой растворяют металл на заводах.

На полках – банки. Обычные стеклянные банки, в которых хозяйки закрывают огурцы на зиму. Только в этих банках не огурцы. В одной – человеческие гениталии, законсервированные в формалине. В другой – чьи-то руки, бледные, с синими венами под кожей.

Холодильник. Белый, с морозильной камерой наверху. Стандартная модель от «Дженерал Электрик». Внутри – на верхней полке стояла открытая коробка с содой для устранения запахов. Ниже – четыре человеческие головы. Аккуратно завернутые в полиэтилен, уложенные между пакетами с замороженной пиццей.

В морозильной камере – еще три головы. Покрытые инеем, с закрытыми глазами. Они лежали там, словно замороженные овощи.

На полу под кроватью – большая картонная коробка. В ней – две целые человеческие грудные клетки со скелетом, очищенным от плоти. Кости блестели чистотой – он обрабатывал их отбеливателем.

А на стенах – фотографии. Сотни фотографий. Развешанные в определенном порядке. На них люди. Живые на первых снимках – они улыбаются, позируют, не подозревая ничего. На следующих – они мертвые. Потом – расчлененные. Потом – только части тел, разложенные на полу как паззл.

Это был его архив. Его коллекция. Его музей смерти.

И самое жуткое – все это помещалось в обычной квартире. Той самой, мимо которой каждый день проходили десятки людей. Соседи справа готовили ужин. Соседи слева смотрели телевизор. А здесь, в нескольких метрах от них, хранились останки семнадцати человек.

Как такое возможно в центре города? Как никто не заметил?

Вежливый сосед с ужасной тайной

Джеффри умел быть незаметным. Это был его главный талант.

Он никогда не повышал голос. Никогда не хлопал дверью. Когда встречал соседей в коридоре – кивал, улыбался уголками губ, быстро проходил мимо. Всегда одет аккуратно – джинсы, рубашка с длинным рукавом даже летом, начищенные ботинки.

Управляющий домом, Соп Принс, считал его образцовым жильцом. За три года проживания – ни одной жалобы на шум. Ни одной просроченной оплаты. Один раз Джеффри даже помог починить протекающую трубу у соседки.

– Такие жильцы – на вес золота, – говорил Принс своей жене. – Молодежь сейчас музыку громкую включает, вечеринки устраивает. А этот – тихий как мышь.

Тихий как мышь. Вот как его все описывали.

Глорис Кливленд жила напротив. Мать-одиночка с тремя детьми. Однажды у нее сломался замок на двери. Джеффри услышал, как она возится с ключом, и предложил помощь. Починил замок за десять минут. Отказался от благодарности.

– Просто помочь хотел, – сказал он тихо и ушел к себе.

После ареста Глорис давала интервью. Говорила, что не может в это поверить. Что он казался таким добрым. Что ее дети играли в коридоре рядом с его дверью. И она никогда не волновалась за их безопасность.

– Я пускала детей одних в коридор, – плакала она перед камерами. – Понимаете? Одних. А он был там, за этой дверью. С… с этим всем.

Были и другие соседи. Семейная пара Арнольдов, жившая двумя этажами ниже. Они несколько раз встречали Джеффри в прачечной подвала. Он стирал постельное белье, полотенца, одежду. Всегда использовал много отбеливателя. Запах хлорки стоял такой, что глаза щипало.

– Я думала, он просто помешан на чистоте, – рассказывала миссис Арнольд. – Знаете, есть такие люди. Я даже позавидовала – у меня муж носки две недели носит и не стирает.

Отбеливатель смывал следы крови с тканей.

А еще Джеффри часто выносил мусор. Большие черные пакеты, по три-четыре штуки за раз. Тяжелые – он нес их с трудом. Соседи думали, что он просто поддерживает порядок в квартире. Делает генеральную уборку.

В тех пакетах были человеческие органы. Печень, легкие, кишечник – все, что он не мог растворить в кислоте и не хотел хранить. Он выбрасывал их в общий мусорный контейнер во дворе. Рядом с пакетами из других квартир. Рядом с обычным бытовым мусором.

Мусоровозы приезжали два раза в неделю. Увозили все подряд. Никто никогда не проверял содержимое пакетов.

Вежливость Джеффри была его маской. Он научился носить ее еще подростком. Научился улыбаться, когда внутри бушевала темнота. Научился говорить правильные слова, чтобы люди не задавали лишних вопросов.

И это работало. Годами.

Потому что никто не ожидает увидеть монстра в застенчивом блондине, который помогает донести сумки.

Первые подозрения: странные запахи и шумы

Но идеальная маска начала давать трещины.

Запах появился весной 1991 года. Сначала слабый, едва заметный. Соседи морщили носы, но думали, что кто-то из жильцов забыл выбросить мусор. Или что проблема с канализацией – в старых домах такое случается.

К лету запах усилился. Он просачивался из-под двери квартиры 213 и распространялся по коридору. Сладковатый, приторный, вызывающий тошноту. Запах гниющего мяса.

Памела Басс первой пожаловалась управляющему.

– Там что-то умерло, – сказала она Принсу. – Может, у него кот сдох? Или крыса в стенах? Надо проверить.

Принс постучал в дверь 213. Джеффри открыл, улыбнулся виноватой улыбкой.

– Простите, – сказал он. – У меня морозильник сломался. Мясо протухло. Я уже все выбросил, сейчас проветриваю.

Принс заглянул в квартиру. Окна действительно были открыты. На столе стояла открытая коробка с содой – старый способ убрать неприятные запахи. Все выглядело нормально.

– Постарайтесь, чтобы больше такого не было, – попросил управляющий. – Соседи жалуются.

– Конечно, конечно, – закивал Джеффри. – Я понимаю. Очень неловко получилось.

Принс ушел. Дверь закрылась. А в морозильнике лежали три человеческие головы.

Запах не исчез. Через неделю он стал еще сильнее. Особенно в жару – когда температура поднималась выше тридцати градусов, от квартиры 213 несло так, что люди зажимали носы, проходя мимо.

Вернон Смит, живший в квартире напротив, решил, что дело не в мясе из морозильника.

– Это запах смерти, – сказал он жене. – Я на войне был, во Вьетнаме. Я знаю, как пахнет смерть. Там кто-то умер.

Жена успокаивала его. Говорила, что война осталась в прошлом, что ему мерещится. Но Вернон не мог избавиться от ощущения, что за соседней дверью происходит что-то страшное.

А по ночам начались звуки.

Первым их услышал Джон Бахтер, живший в квартире под 213. Около двух часов ночи его разбудил шум сверху. Что-то тяжелое упало на пол. Потом – звук работающей пилы. Визг металла по металлу. Или по кости.

– Наверное, мебель собирает, – подумал Джон и попытался уснуть.

Но звуки повторялись. Раз в неделю, иногда чаще. Всегда поздно ночью. Пила работала по полчаса, иногда дольше. Потом – тишина. И этот проклятый запах, который просачивался даже через бетонные перекрытия.

Соседи начали обсуждать это между собой. Встречались у почтовых ящиков, перешептывались.

– Может, он столяр? Делает мебель на заказ?

– Ночью? Кто заказывает мебель посреди ночи?

– Может, он просто странный. Бывают такие люди.

Никто не хотел напрямую спросить Джеффри. Это было бы невежливо. А американцы очень ценят приватность. Твое дело – твое дело. Не лезь в чужую жизнь.