Андрей Попов – Доктор Эбен Александер. Нейрохирург на небесах (страница 7)
Даффи поднялся с кресла.
— Я поговорю с Холли, — сказал он устало. — Сегодня. Она должна знать.
— Ты уверен? — спросила Лора. — Может, подождем еще день?
— Зачем? Чтобы она надеялась еще сутки, а потом услышала то же самое? Нет. Лучше сразу. Честно.
Он вышел из ординаторской, медленно пошел по коридору к реанимации. Ноги были тяжелыми, как чугунные. Каждый шаг давался с усилием.
Холли сидела на своем месте. Бонд и Эрин уже уехали в отель — Холли заставила их поспать нормально хотя бы раз за эти дни. Она осталась одна, с пустым взглядом и опущенными плечами.
Даффи сел рядом.
— Холли, нам нужно поговорить.
Она посмотрела на него. И по его лицу сразу поняла.
— Это конец, да? — спросила она тихо.
Даффи кивнул.
— Мы сделали все, что могли. Но инфекция разрушила мозг Эбена. Кора полностью мертва. Даже если мы победим бактерии — он никогда не вернется. Не тем человеком, каким был.
— Овощ, — Холли произнесла слово, которого все избегали.
— Да. В лучшем случае — вегетативное состояние. В худшем — смерть мозга с сохранением дыхания и сердцебиения.
Холли кивнула. Слезы текли по ее щекам, но она не вытирала их.
— Что вы предлагаете?
Даффи сделал глубокий вдох.
— Мы можем продолжать поддерживающую терапию. Неделями, месяцами. Пока тело не откажет окончательно. Или…
— Или?
— Или вы можете дать согласие на отключение аппаратов. Эбен уйдет быстро, без боли. Просто… заснет и не проснется.
Холли закрыла лицо руками.
— Вы просите меня убить моего мужа.
— Нет, — Даффи положил руку ей на плечо. — Я прошу тебя отпустить его. Эбен уже ушел, Холли. Три дня назад. То, что лежит в реанимации — это оболочка. Пустая. Его там нет.
— Откуда ты знаешь?! — она подняла на него заплаканное лицо. — Может, он слышит нас! Может, борется! Пытается вернуться!
— С мертвой корой мозга это невозможно. Холли, я понимаю, как тебе тяжело. Но ты должна подумать о детях. О себе. Вы не можете жить в этом кошмаре вечно.
Холли встала, отошла к окну. Смотрела на город внизу — машины, люди, обычная жизнь. Мир продолжал вращаться, не замечая ее боли.
— Мне нужно время, — сказала она наконец. — Не могу решить прямо сейчас.
— Конечно. Подумай. Поговори с детьми. Решение должно быть общим.
Даффи ушел, оставив ее одну.
Холли стояла у окна еще час. Не двигалась, не плакала. Просто стояла и смотрела в пустоту.
А в голове крутилась одна мысль: “Я должна убить своего мужа. Человека, которого люблю больше жизни. Я должна дать согласие на его смерть.”
И эта мысль разрывала ее изнутри.
Шансы падают с каждым часом
Ночью состояние Эбена ухудшилось.
Холли сидела в палате, когда монитор вдруг издал пронзительный писк. Сердечный ритм на экране сорвался с ровной линии, превратился в хаотичные всплески.
— Фибрилляция! — закричала Джейн, вбегая в палату. — Дефибриллятор! Быстро!
Холли отшатнулась в угол, прижав руки к губам. Еще двое медиков ворвались следом, один тащил тележку с дефибриллятором.
— Зарядка двести джоулей!
— Заряжено!
— Отойти от пациента!
Разряд. Тело Эбена выгнулось дугой, упало обратно на кровать. Монитор продолжал пищать.
— Еще раз! Триста джоулей!
— Заряжено!
— Отойти!
Второй разряд. И на этот раз ритм восстановился. Хаотичные всплески снова превратились в ровную синусоиду.
Врачи выдохнули с облегчением.
— Синусовый ритм восстановлен, — доложила Джейн. — Давление стабилизируется.
Холли подошла ближе на дрожащих ногах.
— Что это было?
— Сердечная аритмия. Частое осложнение при тяжелых инфекциях. Организм не справляется с нагрузкой.
— Это повторится?
Джейн помедлила с ответом.
— Возможно. Мы добавим антиаритмические препараты. Но гарантий нет.
Холли опустилась на кресло. Руки тряслись так сильно, что она не могла их остановить.
Это была еще одна капля. Еще один сигнал. Тело Эбена сдавалось. Постепенно, системно. Сначала мозг. Теперь сердце. Что следующее? Почки? Печень?
Сколько еще времени, прежде чем организм откажет полностью?
Даффи пришел через полчаса. Проверил показатели, записал что-то в карту. Посмотрел на Холли.
— Я звонил Бонду. Сказал, что было обострение. Они приедут утром.
Холли кивнула.
— Майкл, — она подняла на него глаза. — Скажи честно. Сколько у него?
Даффи присел на край кровати.
— Если будут еще такие приступы… часов двенадцать. Может, сутки. Сердце долго не выдержит.
— А если не будет приступов?
— Тогда дня три. Максимум четыре. Но качество этих дней… Холли, он не почувствует ничего. Не услышит, не увидит. Это будут дни только для вас.
— Тогда они важны, — Холли взяла руку Эбена. — Каждая минута важна.