Андрей Попов – Доктор Эбен Александер. Нейрохирург на небесах (страница 6)

Дети, которые не понимают

Холли вышла из реанимации и сразу увидела их.

Бонд и Эрин сидели на тех же креслах, где сидели вчера. И позавчера. Бонд листал какой-то журнал, не читая. Эрин уткнулась в телефон, но экран был черным — она просто держала его в руках, глядя в пустоту.

Оба подняли головы, когда Холли подошла. И по ее лицу сразу все поняли.

— Мам, — Бонд поднялся. — Что они сказали?

Холли села между детьми, обняла обоих.

— Доктора говорят… — голос ее дрожал. — Говорят, что у папы осталось мало времени. Если не станет лучше — он умрет через пару дней.

Эрин всхлипнула, уткнулась матери в плечо.

— Нет, — прошептала она. — Нет, это неправда. Папа не может умереть. Он же сильный. Он всех спасает. Он…

— Я знаю, милая, — Холли гладила дочь по волосам. — Я знаю.

Бонд сидел неподвижно. Челюсти его были сжаты, руки сцеплены в кулаки. Он смотрел в пол, и Холли видела, как дрожат его плечи.

— Бонд, — она положила руку ему на колено. — Сынок, все в порядке. Можешь плакать.

— Нет, — он покачал головой. — Я должен быть сильным. Папа бы так хотел.

— Папа бы хотел, чтобы ты был честным со своими чувствами.

Бонд поднял на нее глаза — и Холли увидела в них слезы. Он больше не мог сдерживаться. Рухнул матери на колени, зарыдал, как маленький мальчик.

Холли обнимала обоих детей, качала, шептала бессмысленные утешения. Но сама понимала — утешить их невозможно. Потому что они теряют отца. А она — мужа.

И ничто не может облегчить эту боль.

Они сидели так, обнявшись, минут двадцать. Пока слезы не высохли, пока голоса не осипли от рыданий.

— Мы должны попрощаться, — сказал наконец Бонд. — Пока он еще здесь. Пока можем.

Холли кивнула.

— Даффи разрешит нам зайти. Все вместе.

Они поднялись, вошли в реанимацию. Даффи действительно не возражал. Просто кивнул и отвел их к кровати Эбена.

Бонд подошел первым. Встал у изголовья, положил руку на плечо отца.

— Пап, — голос его был хриплым. — Я хочу, чтобы ты знал… ты лучший отец на свете. Самый лучший. Ты всегда был рядом, когда я в тебе нуждался. Учил меня всему. Верил в меня, даже когда я сам в себя не верил.

Он замолчал, сглатывая комок в горле.

— Я хотел бы стать таким, как ты. Сильным. Добрым. Умным. Но даже если у меня не получится — я буду пытаться. Обещаю. Буду пытаться каждый день.

Эрин подошла с другой стороны. Села на край кровати, взяла руку отца в обе свои.

— Папочка, — прошептала она. — Ты помнишь, как я была маленькой? Ты носил меня на плечах, и я чувствовала себя самой высокой девочкой в мире. Ты читал мне сказки на ночь, даже когда приходил с работы уставший. Ты учил меня кататься на велосипеде, и когда я упала и разбила коленку — ты плакал больше меня.

Она улыбнулась сквозь слезы.

— Ты всегда защищал меня. От всего. И я так хотела, чтобы ты проводил меня к алтарю, когда я выйду замуж. Чтобы познакомился с моими детьми. Чтобы был рядом всегда.

Голос ее сорвался.

— Но если ты должен уйти… если тебе нужно идти… я не буду держать. Я отпущу. Потому что люблю тебя. И хочу, чтобы тебе не было больно.

Холли стояла в ногах кровати, глядя на эту картину. Ее дети прощались с отцом. Говорили ему слова, которые никогда не должны были произнести в таком возрасте.

Бонду двадцать. Эрин семнадцать. Они еще так молоды. Им нужен отец. Им нужна его поддержка, его советы, его любовь.

Но жизнь несправедлива. Она забирает людей без предупреждения. Без объяснений. Без права на апелляцию.

— Эбен, — заговорила наконец Холли. — Если ты меня слышишь… знай, что мы тебя любим. Все трое. Больше жизни. И что бы ни случилось — мы будем помнить тебя. Каждый день. Каждую минуту.

Она подошла ближе, наклонилась, поцеловала его в лоб.

— Спасибо тебе за эти двадцать лет. За нашу семью. За любовь. За все. Ты дал мне больше, чем я могла мечтать.

Монитор над головой продолжал пищать. Ровно, размеренно. Аппарат ИВЛ продолжал дышать за Эбена.

Но сам он не отвечал. Не шевелился. Даже веки не дрогнули.

Потому что его там больше не было. Тело лежало на кровати, поддерживаемое машинами. Но сознание, душа, личность — все это было где-то далеко.

В месте, откуда обычно не возвращаются.

Врачи шепчутся за дверью

Даффи собрал консилиум на четвертый день.

Шесть врачей собрались в ординаторской — реаниматологи, неврологи, инфекционисты. Перед ними лежали снимки КТ, результаты анализов, графики жизненных показателей.

Картина была однозначной.

— Активность коры головного мозга отсутствует полностью, — доктор Лора Паттерсон, невролог, показывала на снимки. — Видите эти темные участки? Это некроз. Мертвая ткань. Бактерии пожрали значительную часть коры.

— Есть шанс на восстановление? — спросил молодой интерн.

Лора покачала головой.

— При таких повреждениях? Нет. Даже если инфекция отступит — повреждения необратимы. Кора не регенерирует.

— То есть, если он выживет, будет в вегетативном состоянии?

— Скорее всего. В лучшем случае — минимальное сознание. Но способность говорить, думать, узнавать близких — все это потеряно навсегда.

Даффи потер лицо руками. Он не спал двое суток. Постоянно бегал между Эбеном и другими пациентами. Пытался найти хоть что-то, что могло бы помочь.

Но чудес не происходило.

— Может, попробовать экспериментальные препараты? — предложил кто-то. — Я читал о новом антибиотике из Германии…

— Слишком поздно, — отрезала Лора. — Даже если препарат убьет все бактерии — мозг уже разрушен. Поезд ушел.

Повисла тяжелая тишина.

— Кто-то должен поговорить с семьей, — сказал наконец инфекционист, доктор Ричард Холмс. — Они должны знать правду. Должны принять решение.

— Какое решение? — спросил интерн.

— Об отключении аппарата ИВЛ. Если семья даст согласие — мы прекратим поддерживающую терапию. Смерть наступит через несколько минут. Без боли, без страданий.

Интерн побледнел.

— Вы предлагаете убить пациента?

— Я предлагаю прекратить бессмысленные мучения, — Холмс посмотрел на него холодно. — Эбен Александер мертв. Его мозг мертв. Мы просто поддерживаем оболочку. Это не жизнь. Это пытка — для него и для семьи.

— Но ведь сердце бьется! Легкие работают!

— Благодаря аппаратам. Отключи их — и все остановится через минуты.