Андрей Попов – Доктор Эбен Александер. Нейрохирург на небесах (страница 3)
— Миссис Александер, вы не можете войти, — медсестра преградила ей путь. — Это реанимация. Только медперсонал.
— Но это мой муж! — Холли пыталась протиснуться мимо. — Я должна быть с ним!
— Вы только помешаете врачам. Пожалуйста, подождите здесь.
Холли хотела спорить. Хотела оттолкнуть эту женщину, ворваться внутрь, быть рядом с Эбеном. Но двери уже закрылись. С характерным щелчком электронного замка.
Она осталась одна в пустом коридоре.
А внутри, за этими дверями, разворачивалась битва за жизнь ее мужа.
Эбена окружили врачи. Шесть человек в зеленых халатах склонились над ним. Кто-то резал одежду ножницами, освобождая доступ к телу. Кто-то устанавливал новые капельницы. Кто-то подключал датчики к груди.
— Дыхание самостоятельное отсутствует! — громко сказал кто-то. — Подключаем ИВЛ!
Трубку интубации ввели через рот, протолкнули в трахею. Подключили к аппарату искусственной вентиляции легких. Машина загудела, начала ритмично закачивать воздух.
— Давление падает! — крикнул кто-то еще. — Девяносто на шестьдесят!
— Адреналин! Быстро!
Новая инъекция. Сердце Эбена забилось чаще, давление немного поднялось.
— Нужна люмбальная пункция, — раздался спокойный голос. — Подозрение на менингит.
Эбена перевернули на бок. Врач в перчатках нащупал промежуток между поясничными позвонками. Длинная игла вошла в спину, прокалывая кожу, мышцы, связки.
Дошла до спинномозгового канала.
Врач медленно потянул поршень шприца. В прозрачную колбу начала набираться жидкость.
Но она была не прозрачной.
Она была мутной. Белой. Как молоко.
Врач замер, глядя на шприц. Потом поднял глаза на коллег.
— Черт, — выдохнул он. — Это менингит.
Повисла тяжелая тишина. Все понимали, что это значит.
— Бактериальный? — спросил кто-то.
— Судя по цвету — да. Нужен анализ, но времени ждать нет. Начинаем антибиотики широкого спектра. Немедленно.
В капельницу добавили новый препарат. Мощный антибиотик последнего поколения. Доза, способная убить любую бактерию.
Если, конечно, еще не слишком поздно.
Один из врачей выпрямился, снял перчатки. Подошел к двери, вышел в коридор. Холли вскочила с кресла, в котором сидела последние двадцать минут.
— Как он? — она вцепилась врачу в рукав. — Что с ним?
Врач посмотрел на нее усталыми глазами.
— Вы миссис Александер?
— Да. Скажите мне правду. Прошу вас.
Он вздохнул.
— У вашего мужа бактериальный менингит. Воспаление оболочек головного и спинного мозга. Очень тяжелая форма.
— Он… он выживет?
Врач помолчал. Слишком долго.
— Не знаю, — признался он наконец. — Честно — не знаю. Мы делаем все, что можем. Но инфекция очень агрессивная. Если это штамм E.coli… статистика не в нашу пользу.
Холли покачнулась. Врач подхватил ее под локоть, усадил обратно в кресло.
— Сейчас пришлют результаты анализа, — продолжал он. — Тогда будем знать точнее. Пока мы ввели антибиотики, подключили к аппарату ИВЛ. Его состояние стабильно. Критическое, но стабильное.
— Я могу его увидеть?
— Пока нет. Дайте нам еще час. Потом пустим на пару минут.
Холли кивнула. Слезы текли по ее лицу, но она даже не вытирала их.
Врач вернулся в реанимацию. А Холли осталась одна в коридоре. В тишине, нарушаемой только гудением ламп дневного света и далеким писком медицинского оборудования.
Она достала телефон. Смотрела на экран долго, не в силах нажать кнопку вызова.
Но звонить детям было необходимо. Они должны знать.
Холли набрала номер Бонда. Первый гудок. Второй. Третий.
— Мам? — сонный голос сына. — Ты чего так рано? Там же шесть утра.
Холли открыла рот. И не смогла произнести ни слова. Горло сжала спазм.
— Мам? — голос Бонда стал встревоженным. — Что случилось?
— Это… это папа, — выдавила наконец Холли. — Приезжай. Срочно. Он в больнице.
И больше она ничего не сказала. Просто повесила трубку и разрыдалась.
Диагноз, который звучит как приговор
Результаты анализа пришли через сорок минут.
Майкл Даффи, врач-реаниматолог и старый друг Эбена, лично принес распечатку. Он вошел в ординаторскую, где сидели остальные врачи, участвовавшие в реанимации.
Все повернулись к нему.
— Ну? — спросил кто-то. — Что там?
Даффи молча положил лист на стол. И каждый, кто прочитал результат, застывал с одинаковым выражением на лице. Шок. Ужас. Безнадежность.
— E.coli, — произнес наконец Даффи. — Грамотрицательная бактерия. Штамм K1.
Повисла тяжелая тишина.
— Господи, — выдохнул молодой интерн. — Это же…
— Смертный приговор, — закончил за него Даффи. — Да. Именно это.
E.coli K1 — один из самых агрессивных возбудителей бактериального менингита у взрослых. Эта бактерия обычно живет в кишечнике, не причиняя вреда. Но если она попадает в кровоток и добирается до мозга — начинается катастрофа.
Бактерия пожирает мозговую ткань. Разрушает нейроны быстрее, чем любая опухоль. Вызывает массивный отек, который сдавливает жизненно важные центры.
Смертность при таком менингите у взрослых превышает девяносто процентов. А среди тех, кто выживает, большинство остаются инвалидами. С необратимыми повреждениями мозга.
— Сколько у него шансов? — спросила медсестра Джейн Робертс.
Даффи потер лицо руками.
— Процентов десять. Может, пятнадцать. И это при самом оптимистичном раскладе.