Андрей Попов – Доктор Эбен Александер. Нейрохирург на небесах (страница 10)

— Мы можем подождать еще. День, два. Если тебе нужно больше времени.

— Нет, — Холли покачала головой. — Чем дольше я жду, тем тяжелее будет. Давайте сделаем это сегодня. Сейчас.

Даффи кивнул, достал папку с документами.

— Тебе нужно подписать согласие на прекращение поддерживающей терапии. Это официальная процедура. После подписания мы отключим аппарат ИВЛ и введем седативные препараты. Эбен не почувствует боли. Просто… заснет.

Холли взяла ручку дрожащей рукой. Посмотрела на документ. Строчки расплывались перед глазами.

Согласие на отключение систем жизнеобеспечения.

Пациент: Эбен Александер III.

Дата: 10 ноября 2008 года.

Она поставила подпись. Быстро, не раздумывая. Потому что если бы задумалась — не смогла бы.

— Когда? — спросила она, возвращая документ Даффи.

— Через час. В десять утра. Чтобы ты и дети успели попрощаться.

Холли кивнула и вышла.

В коридоре уже сидели Бонд и Эрин. Оба бледные, с красными глазами. Они встали, увидев мать.

— Мам, — Бонд шагнул к ней. — Ты точно хочешь это сделать?

— Да, — Холли обняла обоих детей. — Это правильно. Папа бы не хотел так существовать. Он бы хотел уйти с достоинством.

— Когда? — прошептала Эрин.

— Через час. У нас есть время попрощаться. В последний раз.

Они втроем вошли в реанимацию.

Эбен лежал на том же месте. Ничего не изменилось с вечера. Аппарат дышал за него, монитор показывал стабильный ритм.

Но через час этот ритм остановится. Навсегда.

Холли подошла первой, взяла мужа за руку.

— Эбен, это Холли. Твоя жена. Я пришла попрощаться.

Голос ее был на удивление ровным. Словно она уже выплакала все слезы за эти дни.

— Я люблю тебя. Больше, чем могу выразить словами. Ты был смыслом моей жизни. Моей опорой. Моим всем. И даже когда тебя не станет — ты останешься в моем сердце. Навсегда.

Она наклонилась, прижалась щекой к его щеке.

— Спасибо тебе. За каждый день. За каждую минуту. За нашу любовь.

Бонд подошел следом. Положил руку на плечо отца.

— Пап, я не умею говорить красиво. Но ты должен знать — ты мой герой. Всегда был и всегда останешься. Я буду гордиться тем, что я твой сын. Всю свою жизнь.

Он замолчал, сжимая челюсти, чтобы не расплакаться.

Эрин была последней. Она села на край кровати, взяла руку отца в обе свои.

— Папочка, — голос ее дрожал. — Мне так страшно отпускать тебя. Но мама говорит, что это правильно. Что ты устал. И я… я отпускаю. Лети, папа. Лети туда, где тебе не будет больно.

Она поцеловала его руку.

— Я буду скучать. Каждый день. Но постараюсь быть сильной. Ради тебя.

Они сидели втроем, держась за руки. За руки друг друга и за руку Эбена. Семья. В последний раз полная.

В дверь постучали. Вошел Даффи с двумя медсестрами.

— Холли, — он посмотрел на часы. — Пора.

Холли кивнула. Поднялась, повернулась к детям.

— Выйдите. Пожалуйста. Я не хочу, чтобы вы это видели.

— Но мам…

— Выйдите! — ее голос сорвался. — Прошу вас.

Бонд и Эрин переглянулись. Потом медленно встали и вышли из палаты.

Холли осталась одна с врачами. И с Эбеном.

— Ты хочешь остаться? — спросил Даффи тихо.

— Да. Я должна быть с ним до конца.

Даффи кивнул. Подошел к аппарату ИВЛ, положил руку на переключатель.

— Сначала мы введем морфин. Чтобы он точно ничего не почувствовал. Потом отключим аппарат. Дыхание остановится в течение нескольких минут. Сердце — еще через несколько минут. Все пройдет спокойно.

Холли сжала руку Эбена так сильно, что побелели костяшки пальцев.

— Делайте.

Медсестра ввела морфин в капельницу. Прозрачная жидкость потекла по трубке, вошла в вену Эбена.

Даффи подождал минуту. Потом нажал кнопку на аппарате ИВЛ.

Машина затихла. Перестала дышать.

Грудь Эбена поднялась последний раз — и больше не опустилась.

Холли смотрела на монитор. Сердечный ритм продолжал пульсировать. Пока. Но уже медленнее.

Восемьдесят ударов в минуту. Семьдесят. Шестьдесят.

— Прощай, любимый, — прошептала Холли. — Прощай.

Пятьдесят. Сорок. Тридцать.

Линия на мониторе начала выравниваться.

Двадцать. Десять.

И вдруг — ровная линия. Сплошной писк.

Сердце Эбена Александера остановилось.

10 ноября 2008 года, 10:14 утра.

Даффи подошел, проверил пульс. Посветил фонариком в глаза. Приложил стетоскоп к груди.

— Смерть констатирована, — сказал он тихо. — 10:14.

Медсестры начали отключать датчики, вынимать капельницы.

А Холли все сидела, держа холодную руку мужа. Смотрела на его неподвижное лицо. И не могла поверить, что это конец.