Андрей Попов – Доктор Эбен Александер. Нейрохирург на небесах (страница 11)

Что человек, которого она любила больше жизни, ушел. Навсегда.

Мир без него

Холли не помнила, как вышла из реанимации.

Помнила только, что Бонд и Эрин бросились к ней, обняли. Что все трое плакали, стоя в коридоре больницы. Что люди проходили мимо, отводя глаза.

Помнила, как Даффи протянул ей какие-то бумаги. Свидетельство о смерти, наверное. Она подписала, не глядя.

Помнила, как они сели в машину — Бонд за рулем, она с Эрин на заднем сиденье. Ехали молча. В доме, который теперь казался пустым и чужим.

Холли вошла внутрь и остановилась в прихожей. Все было на своих местах. Куртка Эбена на вешалке. Его ботинки у двери. Газета, которую он читал в то утро — неделю назад, в другой жизни.

Но его самого больше не было. Никогда не будет.

— Мам, — Эрин взяла ее за руку. — Пойдем, ляг. Тебе нужно отдохнуть.

Холли покачала головой.

— Не могу. Нужно позвонить… людям. Сообщить. Организовать похороны. Столько дел…

— Мы сделаем, — Бонд обнял мать за плечи. — Ты ничего не должна делать сейчас. Просто отдыхай.

Но Холли не могла отдыхать. Села на диван в гостиной, смотрела в окно. За стеклом был обычный день. Солнце светило, люди шли по своим делам, машины ехали по дороге.

Мир продолжал вращаться. Будто ничего не случилось. Будто Эбен Александер не умер час назад.

Как это возможно? Как мир может быть прежним, когда ее мир рухнул?

Телефон зазвонил. Бонд ответил, говорил с кем-то тихо. Потом подошел к матери.

— Это был доктор Уэйд. Он хочет прийти. Выразить соболезнования.

— Скажи ему… скажи, что я не готова никого видеть.

— Он понимает. Сказал, что придет на похороны.

Похороны. Холли даже не думала об этом. Нужно выбрать гроб. Место на кладбище. Заказать отпевание. Пригласить людей.

Столько дел. И все они давили на нее, придавливали к земле.

— Бонд, — она посмотрела на сына. — Помоги мне. Я не справлюсь одна.

— Мы справимся вместе, — он сел рядом, обнял ее. — Втроем. Как семья.

Эрин присоединилась к ним. Они сидели втроем на диване, прижавшись друг к другу. Плакали молча.

А в доме было тихо. Слишком тихо. Потому что больше не было того, кто наполнял его жизнью.

Эбена больше не было.

И Холли не знала, как жить дальше в мире, где его нет.

Но что происходило с самим Эбеном в эти семь дней? Куда ушло его сознание, когда тело умирало? В следующих главах вы узнаете историю, которая перевернула представление о жизни и смерти. Историю о том, что находится за гранью…

Глава 3: “Провал в темноту”

Место без света и надежды

Эбен не помнил момента, когда все изменилось.

Не было вспышки. Не было перехода. Просто в один момент он лежал в постели с невыносимой болью — а в следующий очутился здесь.

В темноте.

Абсолютной, непроглядной темноте.

Первое, что он почувствовал — холод. Пронизывающий, въедающийся в кости холод. Не такой, как зимой на улице. Это был другой холод — мертвый, безжизненный, высасывающий энергию.

Эбен попытался пошевелиться. Но не понял, есть ли у него тело. Не чувствовал рук, ног, туловища. Было только сознание. Чистое, голое сознание, висящее в пустоте.

— Где я? — попытался спросить он.

Но звука не было. Губы не шевелились, потому что губ не было. Был только вопрос, повисший в темноте без ответа.

Паника пришла следом.

Эбен попытался вспомнить, что случилось. Последнее, что помнил — боль в спине, Холли, склонившаяся над ним, машина скорой помощи. А дальше — провал. И вот эта темнота.

Я умер, подумал он. Я умер, и это то, что после смерти. Ничто. Пустота. Вечная темнота.

Мысль эта ужаснула его больше, чем сама смерть. Потому что он всегда думал — если смерть и существует, то после нее ничего нет. Сознание гаснет, как выключенная лампочка. Конец. Точка.

Но оказалось, что сознание не гаснет. Оно продолжает существовать. Здесь. В этой бесконечной тьме.

— Холли! — закричал он беззвучно. — Бонд! Эрин!

Никто не ответил. Только тишина. Глухая, давящая тишина.

Эбен попытался двигаться. Куда угодно. В любом направлении. Но не понимал, как двигаться без тела. Пытался представить, что идет вперед — но не было ни вперед, ни назад. Не было направлений. Была только тьма вокруг.

Время теряло смысл. Эбен не знал, сколько провел здесь. Минуты? Часы? Годы? В темноте все сливалось в одну бесконечную секунду ужаса.

И вдруг он почувствовал — что-то изменилось.

Тьма начала густеть. Становиться плотнее. Эбен ощутил, как она давит на него со всех сторон, сжимается, душит.

А потом появилось ощущение под ногами.

Нет, не ногами. У него все еще не было тела в привычном смысле. Но было ощущение, что он стоит на чем-то. На чем-то мягком, влажном, скользком.

— Что это? — прошептал он в пустоту.

И тьма ответила.

Слизь, грязь и невыносимый запах

Запах ударил первым.

Эбен никогда в жизни не чувствовал ничего подобного. Это было не просто зловоние. Это была концентрированная мерзость, впитавшаяся в саму суть этого места.

Гниль. Разложение. Испражнения. Кровь. Все самое отвратительное, что может породить разум — смешанное воедино.

Эбен попытался зажать нос, но понял, что носа у него нет. Как и рук. Но запах все равно проникал внутрь, заполнял все его существо.

Его вырвало. Или то, что было эквивалентом рвоты в этом месте. Спазм прошел через его сознание, вывернул наизнанку.

— Боже, — простонал он. — Где я? Что это за место?

Темнота начала меняться. Эбен различил что-то впереди — тусклое, едва заметное свечение. Не свет. Скорее его противоположность. Антисвет. Тусклое мерцание, которое делало тьму еще более жуткой.

И в этом мерцании он увидел место, где находился.

Это было что-то вроде долины. Или рва. Эбен стоял по щиколотку — нет, по то, что заменяло щиколотки — в грязи. Липкой, склизкой, теплой грязи. Она хлюпала под ним, засасывала, не давая двигаться.

Стены вокруг поднимались вверх — крутые, покрытые той же слизью. Корни каких-то растений свисали сверху, но они были мертвыми, почерневшими.

Небо над головой… его не было. Была только бесконечная чернота, давящая сверху.