Андрей Добрый – Карта Несуществующих Мест или Двойник из Ниоткуда (страница 6)

– Логово Слунов! – мрачно заключил Ворчун, поглаживая свою бороду, все еще отдававшую цитрусовой химией, специальной пастой «Анти-Хаос и Гномья Гордость». – Яснее ясного! Они подбрасывают нам эти… находки, чтобы запутать следы! Как мышь сыру подсовывает, чтобы кота отвлечь! А перо… – он ткнул в него посохом, – перо, наверное, с крыла того самого Филина-Хранителя, что мы разнесли в Часовом Лабиринте! Помните? Тот тоже пах статикой и глупостью!

– Не похоже, – покачал головой Джо-Джо, не отрывая взгляда от пера. Ощущение глубокой, бездонной печали, исходившее от него, было слишком… человечным. Не слуновской ледяной злобой, а именно тоской. Как звук забытой колыбельной. – Оно… оно чувствует. Грустит. Слуны так не умеют.

– Запах! – Бублик глубоко втянул ноздрями воздух у самого основания пера, его черный нос задрожал, как чувствительный радар. – …Дорогих духов! Не здешних! Чернильных орешков… старых, как мир! И… и библиотечной пыли! Той самой, что вон там! – Он резко повернул морду и ткнул носом в сторону огромного, пыльного тома «Энциклопедия Невероятного Веселундии: Том I – От Абрикоса до Ящерицы-Невидимки», лежащего на верхней полке, чуть ли не под самым потолком. – Сыщик Бублик уверен на все сто хвостов! Ключ к разгадке – там! В книгах! И белки тут ни при чем! Хотя… – он на мгновение задумался, почесав ухо задней лапой, – …библиотечные белки – особая каста! Умные, коварные и с отменным вкусом к старинным переплетам! Их нельзя сбрасывать со счетов!

Идея, несмотря на белковую оговорку, витала в воздухе. Веселундия гордилась своей Библиотекой Забытых Шёпотов – древним хранилищем, куда свозили все невостребованные, странные или просто очень старые книги, чьи истории давно перестали тревожить чье-либо воображение. Говорили, что там можно было найти ответ на любой вопрос, даже самый безумный, если суметь разговорить правильный фолиант, превратив шелест его страниц в понятные слова. И если где-то и могли храниться сведения о загадочных инициалах «Л.С.» или таких же необычных перьях, то только там.

– Да, если подумать…Музей далеко, Свалка страшная, а Библиотека… – Пусик съежился, обмотавшись шарфом так, что видны были только глаза. – …там темно. И книжки шепчут. Иногда нехорошие вещи.

– Тогда в Библиотеку! – решил Джо-Джо. – Если он ищет что-то забытое, связанное с фантомами, то там самое место. Гизмо, настраивай Фантомоскоп на максимум. Бублик, веди по запаху!

Путь к Библиотеке лежал через шумный Парк Вечных Качелей (где качели визжали от восторга, выписывая восьмерки в воздухе), мимо Фонтана Сюрпризов (который, словно извиняясь за вчерашнее, скромно пускал мыльные пузыри в форме сердечек и смеющихся смайликов), и дальше – в тихий, словно уснувший, квартал Старых Слов. Они шли по тихим улочкам, где фантомы еще не появлялись. Но напряжение висело в воздухе. Ворчун шел в арьергарде, бурча себе под нос и время от времени макая палец в маленькую баночку «Стратегического Варенья Бдительности», которую он теперь носил на поясе.

– Вот тут, – Бублик остановился у перекрестка, его нос задрожал. – Запах… раздваивается! Книжная пыль – налево, к Библиотеке!

Сама Библиотека предстала перед друзьями как гигантский спящий кот из темного, покрытого вековым лишайником кирпича. Окна-глаза были полуприкрыты резными деревянными ставнями, а покатая крыша-спина поросла изумрудным мхом и крошечными книжными грибами, похожими на раскрытые миниатюрные томики стихов. Воздух здесь был густым, тяжелым, пропитанным запахом старой бумаги, переплетной кожи, воска и чего-то сладковато-грустного – как воспоминание о прочитанной и давно забытой сказке, оставившей лишь легкий осадок на душе.

– Ой… – прошептал Пусик, кутаясь во все три шарфа, хотя солнце припекало. Его прозрачное тело дрожало сильнее обычного. – Тут так… тихо. Не просто тихо. А… как в склепе для звуков. И книжки будто… смотрят. Спящими глазами.

– Не смотрят, дремлют, – поправил Ворчун, стуча посохом по каменным ступеням, покрытым бархатным слоем пыли. Звук стука казался кощунственно громким. – И будить их – себе дороже. Особенно те, что про проклятия гномов-людоедов или рецепты борща с паутиной сновидений. Но… – он тяжело вздохнул, оглядывая решительное лицо Джо-Джо, – раз уж Весельчак упёрся как баран в это перо, а пес чует там разгадку… Заходите. Только, ради всех гномов в Арктике, тихо. И не трогайте книги с зелёными обложками – это обычно яды. С красными – любовные заклятья, опасные для неокрепших умов. С синими – скучные трактаты о налогах на смех. И… в общем, лучше не трогайте вообще ничего, пока я не скажу.

Дверь в Библиотеку скрипнула протяжно и жалостливо, впуская их в царство полумрака и призрачных лучей солнца, пробивавшихся сквозь высокие витражные окна, где вместо святых были изображены танцующие буквы и спящие драконы. Внутри было не просто тихо. Было беззвучно. Звук их шагов мгновенно глотал толстый ковёр из книжной пыли, устилавший пол, мягкий и упругий. Полки вздымались до самого куполообразного потолка, как каньоны из корешков – кожаных, потрескавшихся, тканевых, выцветших, деревянных, покрытых странными рунами или просто загадочными пятнами, похожими на засохшие слезы. Казалось, сама воздушная пыль, витавшая в лучах света, состояла из миллионов оброненных, забытых букв, кружащих в вечном танце забвения.

– Ищем… что конкретно? – прошептала Гизмо, её голос не вызвал эха, а просто… растворился в тишине, как капля в океане.

– Всё, что связано с инициалами Л.С., – так же тихо ответил Джо-Джо, сжимая в руке холодное перо. Оно вдруг дрогнуло, как живое, и его серебристый кончик слабо засветился, указывая тонким лучом вглубь бесконечных залов, в самую гущу книжных каньонов. – Или с такими же перьями. Или… с вечностью. – Последнее слово сорвалось с губ само собой, навеянное надписью.

– И с белками! – негромко, но настойчиво добавил Бублик, старательно ставя лапы на цыпочки, что у пса его комплекции выглядело одновременно комично и трогательно. Его нос работал как мощный насос, втягивая воздух. – Библиотечные архивариусы прошлого века часто использовали их для чистки труднодоступных мест в переплётах! Исторический факт! Следы беличьей шерсти могут быть уликой!

Они двинулись вглубь лабиринта спящих знаний. Книги на полках временами шевелились, словно во сне, перешептываясь страницами, издавая звук, похожий на шорох крыльев моли. Иногда с верхней полки, словно снежинка из прошлого, падал легкий хлопьевидный комочек пожелтевших, полуистлевших букв. Гизмо пыталась сканировать корешки своим «Фантомоскопом», но рыбка внутри лишь сонно зевала, пуская пузырьки, и светилась ровным зеленым светом. Даже её передовые технологии сдавались перед древней, неторопливой магией этого места, пропитанного временем и молчанием.

Внезапно Пусик, плывший за Ворчуном, как маленькое испуганное облачко, вскрикнул (беззвучно, но очень выразительно) и указал дрожащей, полупрозрачной рукой в сторону глубокой ниши между двумя исполинскими стеллажами:

– С-с-смотрите! Там… свет! Не такой, как везде!

В дальнем углу, за горой фолиантов с названиями вроде «Теория Взбивания Облаков для Практического Применения» или «Песни Камней для Начинающих: Как Разбудить Гранит и Усмирить Базальт», мерцал слабый, но упорный голубоватый огонёк. Он не был похож на солнечный луч. Он светился изнутри, холодно и загадочно. Они осторожно, стараясь не потревожить сон книг, подошли. Источником света оказалась не лампа и не волшебный кристалл. Это была… карта. Но не нарисованная на пергаменте, а выложенная из сотен крошечных, мерцающих бирюзовым светом бусинок на огромном, почерневшем от времени дубовом столе. Она изображала Веселундию, но незнакомую, причудливо искаженную. Радужный мост вился змеёй, упираясь не в реку, а в пропасть. Парк Вечных Качелей был строго квадратным и разделенным на клетки. А на месте мастерской отца Джо-Джо зияла угрожающая черная дыра, помеченная рунической надписью: «Разлом Сожалений».

– Карта… – ахнула Гизмо, забыв про шепот. Глаза ее за стеклами очков стали огромными. – Вернее не полная карта, а фрагмент той самой Карты Несуществующих Мест! Настоящий! И он… активен! Ворчун, посмотри! Что скажешь?

–Похоже, что так и есть, – задумчиво прокряхтел Ворчун. – Похоже, что так и есть…

– Или очень искусная подделка белок! – немедленно заподозрил Бублик, подбегая к столу и обнюхивая его край. – Запах… старого воска… магнито… магнитной пыли? И… той самой грусти! Усиливается! Карта – ловушка! Приманка! Сыщик Бублик предупреждал!

Джо-Джо, сердце которого колотилось, как барабан в руках лихого музыканта, поднес перо к светящейся поверхности карты. Серебристый кончик пера вспыхнул в ответ ослепительно ярко, и одна из светящихся бусинок – та, что обозначала саму Библиотеку Забытых Шёпотов – замигала интенсивным белым светом. От неё потянулась тонкая, мерцающая нить холодного пламени, как паутинка из звёздной пыли, к крошечной точке на самом краю карты. Точка была помечена изящной руной, похожей на стилизованное перо, обвивающее слезу или каплю.

– Л.С. здесь, – прошептал Джо-Джо с полной уверенностью. Тайна инициалов сгущалась, становилась осязаемой. Они были на пороге разгадки. – Вот она. Его… или её… вечность.