Андрей Добрый – Карта Несуществующих Мест или Двойник из Ниоткуда (страница 7)

В этот момент священную тишину Библиотеки разорвал знакомый, скрипучий, как несмазанные ворота в ад, вопль:

– Хохи тут! Готовьтесь к а-а-адскому… э-э… книго-воровству-сс-с и блестяшко-собирательству-у-у!

Из-за горы фолиантов, словно черти из забытой всеми табакерки, высыпали Хохи. Грымзя, в короне, теперь украшенной оторванными золотыми буквами «Э» и «Й» (вероятно, от слова «Энциклопедия»), сразу устремила алчный взор на светящуюся карту:

– Блестяшка-карта! Сияющая! Моя-я-я! Для коллекции-и-и! – Она прыгнула на стол, едва не опрокинув его.

– Не смей! – закричала Гизмо, бросаясь наперерез, забыв про всю осторожность. Ее «Фантомоскоп» замигал тревожно.

Начался хаос, немыслимый в этом царстве тишины. Казюля, визгливо хихикая: «Книжки-раскладушки! Пора раскрывать секреты!», выстрелила струёй едкой розовой слизи в ближайшую стеллаж. Книги, попав под удар, ахнули облаком древней пыли веков и начали беспорядочно хлопать страницами, как стая испуганных гигантских бабочек. Тома взлетали, падали, раскрывались с громким шумом, засыпая всех бумажным дождем. Бульк («Ик!»), пытаясь увернуться от летящего увесистого тома «Сонника для Недовольных Улиток», чихнул липкой прозрачно-зеленой массой прямиком на ногу Ворчуну.

– Опять?! – взревел гном, подпрыгивая на одной ноге и тряся липкой конечностью. Пыль оседала на его шляпе и бороде. – Да я вас… я вас… заставлю эту слизь вылизать до блеска! И книжки потом переплетать! Вечность! Целую вечность!

Шушуня, растворившись в ближайшей тени, метнулась к карте, как черная молния. Ее цель была ясна – оторвать ту самую мерцающую бусинку с меткой «Л.С.». Плюх, прикрывая голову руками, нырял под стол: «Ой, книжки летают! Это же опасно! Они могут по голове дать!»

– Отойди от улики! – залаял Бублик, прыгая между падающими книгами, как мячик на пружинке. Его сыскной плащ развевался. – Это собственность следствия! Белкам не достанется! И Хохам тоже! Прекратить безобразие!

Джо-Джо увидел, как тонкая, мерцающая нить на карте, связывающая Библиотеку с точкой Л.С., под действием сотрясений и хаоса стала рваться, истончаться, как тающий лед. Он должен был действовать! Сейчас! Не думая о последствиях, движимый инстинктом и странной связью с пером в руке, он схватил его и ткнул светящимся кончиком прямо в центр бусинки с заветной руной!

ЩЕЛЧОК!

Звук был не громким, но невероятно глубоким, как будто щелкнул замок на вратах самой Вечности. Яркая, ослепительно-бирюзовая вспышка озарила всё вокруг, залив зал холодным светом. Карта на столе погасла мгновенно. Падающие книги замерли в воздухе, зависнув в самых невероятных позах. Даже слизь Казюли зависла в виде нелепой розовой сосульки. Хаос застыл.

Когда зрение вернулось, залитое светящимися пятнами, они увидели, что на месте огромного дубового стола теперь зиял… портал. Но это было не просто отверстие. Это было чернильное зеркало, огромное и бездонное, в котором отражалась не Библиотека, а бескрайнее, усыпанное мириадами огней звёздное небо. Только вместо звезд в бездонной черноте висели, медленно вращаясь, гигантские, светящиеся изнутри книги. Фолианты в кожаных переплетах, потрепанные томики, свитки – целая галактика забытых знаний, парящая в космической пустоте. От портала веяло леденящим холодом космоса и резким, чистым запахом… чернильных гроз и озоном.

– Вау… – прошептала Гизмо, и в этот раз ее шепот прозвучал громко в абсолютной тишине. Ее глаза за стеклами сияли, как те самые книжные звезды.

– Вот это поворот! – пробурчал Ворчун, поправляя шляпу. – Прямо как в сказке про гнома-астронавта! Только страшнее. И холоднее.

– Ой-ой-ой! – запищал Плюх, выглядывая из-под стола. – Там… там очень высоко! И темно!

– Улика ведет в… в книжную галактику? – потрясенно пробормотал Бублик, подбираясь к краю портала и заглядывая в бездну. Его нос задрожал. – Запах… бесконечности! И… и его! Подозреваемого! След горячий!

– Блестяшка-портал! – завизжала Грымзя, забыв про карту. Ее глаза горели алчностью. – Сияющая дыра! Наша-а-а-с! Вперед, Хохи! За новыми блестяшками-сс-с!

Хохи рванули к мерцающему провалу первыми, толкаясь и крича. Но Джо-Джо был ближе. Он стоял у самого края. И заглянув в чернильную, усыпанную книжными звездами бездну, он увидел. Не просто парящие фолианты. В глубине, на фоне огромного, светящегося голубым свитка, стояла тень. Человеческая. Одинокая. Стоящая спиной. И в руке у той тени что-то блеснуло – еще одно белое перо, точь-в-точь как его собственное. Сердце Джо-Джо сжалось ледяной рукой.

– Он там! – крикнул Джо-Джо, голос сорвался. – Двойник! За мной!

Он не раздумывал ни секунды. Сжав свое холодное перо так, что пальцы онемели, он шагнул в чернильную гладь портала. Ощущение было странным – не падение, а погружение в ледяную, тягучую темноту, пронизанную светом далеких книжных солнц. За ним, вцепившись мертвой хваткой в его куртку, прыгнул Пусик с тихим: «Ой, я не хочууу…». Ворчун, ругаясь на чем свет стоит и хватая Гизмо за руку («Держись, изобретательница, а то затеряешься в каталогах вечности!»), прыгнул следом. Бублик, не раздумывая, с громким: «Стой, подозреваемый! Сыщик Бублик идет!», бросился в чернильную бездну.

Хохи, толкаясь, визжа («Не толкайся-сс-с!», «Сама виновата!», «Ик!», «Ой, я боюсь высоты!», «Хохи вперё-ё-ёд за сокровищами-и-и!»), кубарем провалились в портал последними, как разноцветные комочки хаоса.

Чернильное зеркало сомкнулось за ними с тихим вздохом, словно гигантская книга захлопнула свою обложку. В Библиотеке Забытых Шёпотов снова воцарилась глубокая, непроглядная тишина. Только книги, замершие в воздухе, тихонько опустились на пыльный пол, аккуратно сложившись в стопки. На дубовом столе, где мгновение назад сияла карта и зиял портал, лежало теперь маленькое белое перышко. И на нем опахале, горели новые слова, написанные тем же светом лунного серебра:

«Найди меня в Саду Вечных Снов. Л.С.»

Путешествие в неведомое началось. А Карта Несуществующих Мест только что обрела свой первый потерянный фрагмент – и указала путь к следующему. Город Теней ждал.

Глава 4: Сонный Канун и Шепот в Тумане

Падение длилось вечность и мгновение. Не было ни верха, ни низа – только ледяная чернильная пустота, россыпь книжных солнц и ощущение, будто тело разбирают на атомы и тут же собирают заново. Джо-Джо сжимал перо – единственную твердую точку в этом безумии. Оно горело в его руке, оставляя на ладони призрачный серебристый след.

– Ой-ой-ой-ой-ооооой! – тонкий вопль Пусика висел рядом, растворяясь в беззвучии.

– Я тебе говорил, Весельчак! Не лезь куда ни надо! – голос Ворчуна тонул в свисте нездешнего ветра. – Вот мы и попали! В чернильную трясину! Вечность стирать придется!

– Фасо… фазовый переход нестабилен! – долетал обрывок голоса Гизмо. – Гравитация… отсутствует! Трение… минимально! Захватывающе!

– Стой, подозреваемый! Ты не уйдешь! – гулкий лай Бублика разорвал тишину сзади.

– Блестяшки-звезды! Хочу-у-у! – визжала Грымзя.

– Книжки-подушки! Мягкие! – хихикала Казюля.

– Ш-ш-ш… тихо! – шипела Шушуня.

– Ик! Где низ? – булькал Бульк.

– Ой, мы потеряемся! – пищал Плюх.

ЩЕЛЧОК!

Не звук, а ощущение. Как будто захлопнулась гигантская книга. Им в лицо ударил воздух – невероятно густой, сладкий, тяжелый. Воздух, пропитанный ароматом миллионов цветов, но не бодрящий, а дурманящий, как вино из снов. Они рухнули не на камни, а во что-то мягкое, упругое и прохладное.

Джо-Джо откашлялся, поднимаясь на локти. Под ним был не ковер из пыли, а живой, изумрудный мох, бархатистый и прохладный. Он огляделся, и дыхание перехватило от неожиданной красоты и… жуткой тишины.

Они стояли в Саду. Но каком! Гигантские цветы, невиданных форм и неземных оттенков – от мерцающего сапфирового до ядовито-лилового – склоняли тяжелые головки, будто замершие в глубоком поклоне. Лепестки некоторых были усыпаны блестками, похожими на застывшие слезы. Странные, искривленные деревья с серебристой корой тянули голые ветви к низкому, молочному небу, где висели не солнце и луна, а два огромных, медленно пульсирующих светящихся шара – теплый янтарный и холодный жемчужный. Воздух дрожал от тихого, едва уловимого гудения – гудения спящих пчел размером с кулак, застывших в воздухе среди цветочных чаш. И всюду – тишина. Не мертвая, как в Библиотеке, а сонная, глубокая, обволакивающая, как пуховое одеяло. Казалось, даже время здесь текло медленнее, лениво переваливаясь с боку на бок.

– Мама дорогая… – прошептала Гизмо, поднимаясь. Ее «Фантомоскоп» лежал рядом, его рыбка сонно кружила в аквариуме, светясь умиротворенным зеленым. – Это же… биосфера в состоянии стазиса! Энергия сна… колоссальная! И эти цветы… – Она потянулась было к ближайшему, фантастически красивому цветку с лепестками, переливавшимися всеми цветами заката, но Ворчун резко одернул ее за рукав.

– Не тронь, изобретательница! – прошипел он, прищурившись. Его обычно бойкий взгляд стал вялым. – Видишь пыльцу? Иней сна. Пахнет сладко… слишком сладко. Как варенье из снотворных ягод. Чихнешь – и уснешь на сто лет, как гном Спячка в той сказке. Помнишь? Проснулся, а борода в паутине.

Действительно, с каждого цветка струилась легкая, золотистая пыльца, оседая на мхе тончайшим слоем. И запах… он был божественно прекрасен, но за ним чувствовалась тяжелая, неодолимая сила. Джо-Джо почувствовал, как веки наливаются свинцом. Мысль о новой шутке, которая вертелась в голове, вдруг показалась неважной. Усталой. Зачем шутить, если можно… поспать?