Андрей Добрый – Карта Несуществующих Мест или Двойник из Ниоткуда (страница 4)

Бублик тем временем припал носом к тому месту на крыльце, где стоял двойник. Он втягивал воздух с таким сосредоточенным видом, будто читал самую важную в мире книгу. Потом поднял голову, его умные собачьи глаза были серьезны.

– Запах… – проговорил он торжественно. – …**старых книг.** Пыльных, как в Библиотеке Забытых Шёпотов. Пыльных чердаков, где хранятся вещи, о которых все забыли. И… далеких звезд. Но не веселых, праздничных, а… грустных. Очень грустных. – Он тряхнул ушами, сбрасывая невидимую пыль. – И еще… горького шоколада. Самого горького, какой только бывает. – Бублик посмотрел на Джо-Джо. – Это не белки. Это… что-то древнее. И печальное. Он что-то ищет. Чувствую носом. Он очень хочет это найти.

Джо-Джо сжал кулаки. Пустота в памяти ныла, как синяк. Он посмотрел на друзей: на Гизмо, спаивающую проводами что-то сложное и блестящее; на Ворчуна, мрачно натирающего посох мазью "От Ушибов и Гномьей Досады"; на Пусика, сливающегося с тенью книжного шкафа; на Бублика, чей нос теперь был их компасом в этом странном тумане.

– Он забрал мой камень. Он забрал… кусочек меня, – тихо, но очень четко сказал Джо-Джо. Голос его звучал хрипло. – Он опасен. И он что-то хочет. Что-то важное. Мы должны его найти. Пока он не забрал… все.

В мастерской Гизмо зажурчал паяльник, замигали разноцветные лампочки на зарождающемся "Фантомоскопе". Охота на невидимку, на двойника из Ниоткуда, началась. А за окном Веселундия, яркая, шумная, пахнущая пирогами и праздником, вдруг показалась Джо-Джо хрупкой. Словно любимая игрушка, в которую вкралась невидимая трещина. И сквозь эту трещину дул холодный ветер из мира, которого не должно было быть.

Глава 2: Перо, Пыль и Тень в Шкафу

Утро после "Желе-Катаклизма" встретило Веселундию подозрительной чистотой. Солнце-попрыгунчик светило, но как-то осторожно, будто боялось разбудить новую аномалию. Плитка местами мерцала чужими цветами, а воздух временами звенел не смехом, а странным, приглушенным эхом, как будто город прислушивался к шагам незваного гостя.

Радужная Площадь блестела – следы вчерашнего происшествия были отмыты Плюшкой-3000 с помощью гигантских вафельных полотенец и взбитых сливок. Но в воздухе витал едва уловимый запах тревоги, как от забытого на плите и подгоревшего компота.

Команда собралась в Центре Управления Аномальными Катаклизмами, так временно называлась мастерская Гизмо – царство шестерёнок, паяльников и банок с этикетками «Смех Концентрированный (Открывать в Очках!)». Ворчун, всё ещё пахнущий лимонным освежителем (несмотря на ночь в ванне с пеной «Антилипучка»), ворчал, натирая ушибленный от падения в желе зад всё той-же мазью «От Ушибов и Гномьей Досады». На стене висела огромная, нарисованная от руки карта Веселундии, испещренная красными крестиками (места появления фантомов) и синими вопросительными знаками (маршруты возможного перемещения двойника).

– Готово! – Гизмо торжественно водрузила на стол «Фантомоскоп 2.0». Устройство напоминало помесь телескопа, кофемолки и аквариума, в котором лениво плавала механическая золотая рыбка. – Улучшенная модель! Теперь он не только ловит фантомные сигналы, но и пытается указать направление! И… э-э… развлекает золотой рыбкой. Двухзадачность!

– Направление? – Джо-Джо машинально коснулся места на щеке, где сияла веснушка-нота "ля". Пустота от украденного камня-кота все еще ныла где-то внутри, как зуб после удаления. – К нему? К двойнику?

Высокая вероятность, – кивнула Гизмо, подкручивая миниатюрную антенну на корпусе. Рыбка внутри лениво махнула хвостом. – Если он создает искажения, рыбка должна… ну, не то чтобы залаять, как Бублик, но заволноваться. Запустить пузыри. Замигать тревожно. Я еще калибрую индикаторы реакции.

– Главное, чтобы не запустила фонтан желе в мою и без того пострадавшую персону, – проворчал Ворчун, с опаской косившийся на прибор. – Одного лимонного купания мне хватило на всю оставшуюся вечность. И на несколько предыдущих.

– Итак, – Гизмо щелкнула указкой по карте, где был отмечен фантомный дуб Джо-Джо. – Как я уже говорила, предположительно аномалии возникают в местах сильной эмоциональной привязки или там, где недавно что-то потеряли. Логично предположить, что сам двойник движется по подобным "якорям" памяти или утраты!

– Значит, он пойдет туда, где много старья? Где забытое копится веками? – Джо-Джо машинально потер щеку, где сияла веснушка-нота "ля". Пустота от украденного камня-кота все еще ныла. – В Музей Устаревших Изобретений? На Свалку Старых Игрушек? В Библиотеку Забытых Шепотов?

– Библиотека пахнет книгами! – тут же заключил Бублик, его нос вздрагивал, как чувствительный сейсмограф. – Старыми, пыльными! И… горьким шоколадом! Точь-в-точь как он! Сыщик Бублик голосует за Библиотеку! Хотя… – он задумался, – …музейные белки тоже могут быть причастны! Они хранители древних артефактов! Сыщик Бублик к делу готов! – пес эффектно встряхнув клетчатым плащом (теперь неотъемлемая часть его сыскного образа после «Желе-Дела»). Он важно прошелся по комнате, его нос работал как мощный насос. – Мой нос уловил след! Тот самый! Запах… старых книг! Пыльных, как в Библиотеке Забытых Шёпотов! Чернильных косточек – тех самых, что пахнут тайнами! И… статического электричества! Как искры перед грозой! Точь-в-точь как от того фантомного фонтана и… и от него! – Бублик ткнул носом в воздух, где вчера стоял двойник. – Это явно не белки! Хотя… – он задумался.

– Бублик, – вздохнул Джо-Джо, – белки тут ни при чем. Но кажется, у нас наметился след. И двойник… он другой. Пусик прав. Он как дыра. И он что-то ищет. Вчера он украл камень… а что, если он ищет части чего-то? Как пазл?

– Как это, белки не при чём ? Ещё как при чем! – парировал детектив. – Белки гении маскировки! Но нос сыщика не обмануть! Вперед! По следу бумажной пыли и… электрических белок! – Он гордо ткнул лапой в сторону двери. Вот тогда пазл и сложится!

– Пазл? Ты сказал "пазл"? – нахмурилась Гизмо. – Интересная гипотеза! Если фантомы – это искажения пространства, вызванные его присутствием или поиском… то что, если он ищет артефакты? Предметы силы? Якори для своей нестабильной формы? – Она схватила блокнот и начала что-то быстро чертить. – Ворчун, твой дед говорил что-то про "якоря Зазеркалья"?

– Хм, – Ворчун потер бороду, оставляя на ней следы пыли. – Припоминаю байку дедушки Кремня…

Все насторожились. Ворчун редко вспоминал деда серьезно.

– Что за байка, Ворчун? – спросил Джо-Джо.

– Бормотал старик про "Осколки иных миров" и «Карту Несуществующих Мест», – начал гном, голос его стал глубже, задумчивее. – Говорил, что первые часовщики Веселундии, те, что время подгоняли под веселье, создали ее. Не для дорог. Для… записей. Чтобы записывать все, что потерялось. Все, что могло быть, но не случилось. Улицы, что снесли. Дома, что сгорели. Мечты, что лопнули, как мыльные пузыри. И даже… – он понизил голос, – …целые миры. Версии Веселундии, что пошли не той дорожкой. Сгинули. Или были стерты.

– Стерты? – переспросила Гизмо. – Как?

– Сильно хотели забыть, наверное, – пожал плечами Ворчун. – Или… кто-то сильный стер. Дедушка говорил, Карту разорвали и спрятали. Потому что знания на ней – опаснее динамита. Могут реальность пошатнуть. А уж если кто соберет ее целиком… – Он мрачно посмотрел на мерцающий треугольник в руках Джо-Джо. – …то, глядишь, и несуществующее место станет существующим. А существующее… ну, ты понял.

Тишина повисла густая, как пыль в обсерватории. Пусик вздрогнул.

– Значит… двойник… он из такого места? Из несуществующего? И он собирает Карту, чтобы… чтобы вернуть свой мир? – спросил Джо-Джо, и ледяной ужас пробрался по спине. – Вполне вероятно… Да, и Осколки… Дедушка Кремень говорил про Осколки иных миров, что притягивают отражения, как магнит железо. И что если такой осколок попадет сюда… – Он мрачно посмотрел на Джо-Джо. – …то отражение может зацепиться. Стать плотнее. Опаснее. Вот твой камушек… он мог быть таким якорем для него. А теперь он у него. Сильнее стал, значит.

Холодок под ребрами у Джо-Джо сжался в ледяной шарик. Мысль о том, что он сам помог двойнику стать сильнее, украдкой подарив ему талисман, была горькой пилюлей.

– Тогда нам нужно найти эти "осколки" первыми! – решительно сказал Джо-Джо. – Обезвредить их. Или использовать, чтобы выследить его! Гизмо, твой Фантомоскоп может их найти?

– Теоретически… – начала Гизмо, но ее слова потонули в оглушительном грохоте.

Было похоже, будто в трубу камина свалилась тележка с консервами. И почти так оно и было! В облаке сажи и искр, эффектно перевернувшись, приземлилась Грымзя. Ее корона из банки «Сгущёнки-Взрывчатки» съехала набок, а ржавая сабля ткнулась прямиком в банку с «Концентрированным Смехом».

– Хохи тут! – проскрипела она, озираясь хищным взглядом. – Варенье и блестяшки – наши-ы-ы-с! Атакуем-сс-с!

Мастерская мгновенно превратилась в эпицентр апокалипсиса. Через кошачий лаз, словно горох из треснувшего стручка, вывалились остальные Хохи. Казюля, хихикая как сорока, у которой стащили последнюю блестку, тут же выпалила из своей хоботообразной лапки струю едкой розовой слизи. Целью был новенький Фантомоскоп. «Бу-у-у! Пузыри пускать научи!» – донеслось сквозь ее визгливый смех. В тот же момент Шушуня растворилась в ближайшей тени, оставив на стене лишь мерцающую надпись: «Ш-ш-ш… Хохи были тут…», которая тут же начала медленно стекать вниз, как черничная слеза. А Бульк, громко икнув и пытаясь сохранить равновесие после кульбита, чихнул липкой прозрачно-зеленой массой. Шляпа Ворчуна приняла удар на себя, замигав от неожиданности и брезгливости.